Российские власти планируют установить систему распознавания лиц на девяти пограничных пунктах до конца этого года, сообщает российское независимое СМИ «Медуза».
Стоимость проекта составит почти 11 миллионов евро. Эти системы должны автоматически анализировать изображения лиц, чтобы идентифицировать водителей и сравнивать их лица со всеми данными в биометрической базе данных или заданном списке, сказано в в материалах закупки.
Системы планируется установить в пунктах пропуска на границе с Китаем, Польшей, Литвой и Казахстаном.
Минтранс РФ попросил установить оборудование до 25 ноября 2023 года.
Россияне заняли первое место среди иностранных граждан по числу сделок с недвижимостью в Армении. Так, в прошлом году, граждане РФ приобрели 1207 объектов недвижимости в этой стране. Это на 44,9% больше, чем было куплено в 2021 году. Об этом сообщает «РБК-Недвижимость» со ссылкой на данные комитета кадастра Армении.
Второе место по числу сделок с жильем в Армении занимают граждане США, которые за год купили 240 объектов в этой стране. На третьем месте — граждане Ирана, заключившие 84 сделки.
Всего же за прошедший год иностранцы купили в Армении 1,95 тыс. объектов недвижимости, в том числе 991 квартиру, 330 домов, 369 земельных участков, 82 общественных здания, 25 производственных зданий, а также153 гаража. За год число сделок выросло на 22,9%.
Напомним, что в прошлом году россияне также лидировали по числу сделок с недвижимостью в Турции и ОАЭ (Дубай).
2022 год отметился в жизни России множеством значимых событий. Для многих они приобрели сугубо негативную окраску и привели к массовому выезду российских граждан за рубеж. Часть из них воспринимает это как временную меру, другие готовы сменить место жительства если не навсегда, то на очень длительный срок. В СМИ и интернете в связи с этой ситуацией все чаще звучат слова «эмиграция» и «релокация». В чем разница между ними и что выбрать выезжающим из РФ?
Чем отличается релокация от эмиграции
Понятия «релокация» и «эмиграция» входят в более объемное — «миграция», которое в применении к обществу обозначает переезд людей группами или поодиночке с одного места на другое. Сегодня эти термины получили близкие по смыслу значения, хотя у каждого из процессов, которые они обозначают, есть особенности.
Понятие «эмиграция» известно и используется давно. Им обозначают один из видов внешней миграции — выезд гражданина одной страны в другую.
Слово «релокация» стало широко применяться в России в 2022 году. Вообще, его значение значительно шире, чем эмиграция. В буквальном переводе с английского relocation означает «перемена места», т. е. может относиться и к компаниям, и к отдельным людям, и к их группам. Причем такие перемещения могут происходить:
внутри страны;
из страны за границу;
из другого государства в страну.
Получается, что фактически этот термин — синоним слова «миграция». Однако сегодня, когда говорят о релокации, имеют в виду более узкий смысл.
Изначально релокацией называли смену места ведения бизнеса (работы компании), перенос его в другую страну. При этом компания забирала с собой и персонал или его часть, что позволяло не останавливать бизнес-процессы (возникала только небольшая пауза на переезд и адаптацию специалистов к новым условиям проживания и работы).
Массовый перенос бизнеса из РФ в 2022 году связан с введенными в отношении России санкциями, которые могли бы полностью остановить или частично нарушить/затруднить деятельность компаний. При этом в большинстве случаев такой переезд руководство и собственники компаний не связывали с изменением резидентства или места регистрации. Объяснялось это достаточно просто — многие фирмы и так имели зарубежную регистрацию или являлись филиалами/«дочками» иностранных компаний. Да и рассматривалось это явление как временное — на устойчивость российской экономики к санкциям, значительную длительность СВО и продолжительность действия введенных ограничений никто не рассчитывал.
Одновременно с уходом из России целых компаний, за границу потянулись и отдельные люди, ведущие собственный бизнес, работающие во фрилансе, зарегистрированные как ИП и самозанятые. На это перемещение автоматически распространилось понятие «релокация». В результате значение термина значительно расширилось, и сегодня он все чаще употребляется для обозначения временного выезда из страны компаний, отдельных людей и их групп.
Таким образом, сегодня оказалось обозначена разница между релокацией и эмиграцией:
первая связана с временным выездом из страны постоянного проживания;
вторая подразумевает смену места жительства на постоянной основе.
Это определяет и другие различия между процессами.
Цель. Как правило, релокацию выбирают для некоторых, достижимых в ближайшей временной перспективе целей. Это могут быть, например, длительный отдых, бегство от некоторых негативных явлений в стране, которые, как ожидается, носят непродолжительный характер. Цель эмиграции — смена постоянного места жительства.
База. Здесь подразумевается резидентство, в том числе налоговое; наличие собственности, прежде всего, на жилье и другого имущества; выстроенное социальное окружение; источники доходов и пр. При релокации база, как правило, не меняется — релокант сохраняет за собой все перечисленное на время пребывания в другой стране. При эмиграции он вынужден поменять всю базу: получить гражданство или как минимум вид на жительство, а также сменить налоговое резидентство, найти жилье и перевезти имущество (или обзавестись новым), адаптироваться к социальной среде (обычаи, язык), трудоустроиться.
Подготовка. Релоцироваться вполне можно спонтанно. Для этого не нужно особой подготовки — многие страны принимают российских граждан даже без оформления виз. Для проживания можно снять номер в отеле или арендовать частное жилье. Многим сегодня доступна дистанционная работа, а для общения с окружающими в этом случае зачастую достаточно некоторого минимума английских слов и всем понятных жестов. Эмиграция же требует серьезной подготовки — от оформления документов и изучения языка до поиска жилья с приемлемыми бытовыми условиями и ценой и постоянной работы с необходимым уровнем доходов.
Собственно, эти коренные различия между процессами релокации и эмиграции и определяют выбор покидающего страну.
Что выбрать — релокацию или эмиграцию?
И на релокацию, и на эмиграцию люди решаются по схожим причинам. Среди них:
Политические — выезд обусловлен неприятием политических процессов в стране или действующей системы в целом.
Экономические — переезд имеет целью повышение благосостояния, получение престижной работы.
Религиозные — человек перебирается в страну своего вероисповедания или спасаясь от преследования по религиозным мотивам.
Экологические — миграция в страну с лучшими условиями окружающей среды, для сохранения и укрепления здоровья.
Медицинские — переезд вызван стремлением получить более квалифицированные медицинские услуги или направлением на лечение.
Социальные — подразумевают социальный конфликт в стране проживания, создание или воссоединение семьи в другой стране.
Культурные.
Военные, когда поводом для миграции становятся боевые действия на территории страны проживания, ее участие в военных конфликтах, неприятие службы в ВС и пр.
При выборе между релокацией и миграцией следует точно ответить себе на несколько вопросов:
Какие из перечисленных или иных причин привели к такому решению?
Разрешатся ли проблемы в течение определенного времени после выезда или они являются неотъемлемой частью страны постоянного проживания и не могут быть решены в обозримом будущем в принципе?
Какими возможностями располагает мигрант, достаточно ли их для эмиграции?
Готов ли он менять весь уклад жизни, социальное окружение и материальную базу или желает все это сохранить?
Найти точные ответы на каждый из этих вопросов действительно важно. Например, если стоит вопрос о желании получить более высокооплачиваемую работу, можно рассматривать оба варианта:
эмиграцию и постоянное трудоустройство в экономически развитой стране, где ценится имеющаяся специальность и уровень зарплат априори выше;
релокацию на стажировку в течение 3–6 месяцев в авторитетной компании, после которой можно рассчитывать на значительное продвижение по карьерной лестнице и, соответственно, рост доходов.
Другой вариант — выезд в соседнюю страну после объявления частичной мобилизации из-за текущего вооруженного конфликта. В этом случае можно релоцироваться в расчете на скорое завершение мобилизационных мероприятий и возвращение к привычной жизни через месяц-два. Если же боевые действия идут на территории страны постоянного проживания и перспективы их завершения в ближайшем будущем не просматриваются, возможно, следует задуматься об эмиграции.
В обзоре собственных возможностей нужно учитывать все описанные выше нюансы. Например, фрилансеру, работающему в сети, не нужно после переезда искать работу (источники дохода). В зависимости от уровня оплаты его услуг он может решать и другие проблемы — с жильем, имуществом, документами и пр. Остается только оценить, что выгоднее — временный переезд, который изменяет привычный образ жизни только частично, или кардинальные перемены с более отдаленными перспективами адаптации к постоянному проживанию в чужой стране.
Впрочем, такой выбор, как правило, стоит только перед теми, кто работает исключительно на себя или успел скопить капитал, с которым можно позволить себе хорошо устроиться в любом месте мира. В противном случае выбор сделает работодатель, вопрос об эмиграции или релокации не возникнет вообще или жизнь продиктует его однозначное решение.
Частые вопросы
Всегда ли релокация подразумевает только временный выезд?
Нет, некоторые выбирают релокацию, чтобы, временно избавившись от проблем, в дальнейшем решить вопрос с эмиграцией. Еще один вариант — релокация в несколько стран последовательно для оценки условий жизни и взвешенного выбора страны для выезда на ПМЖ.
Трудовая миграция — это релокация или эмиграция?
Это зависит от того, как она организована. Если выезд в другую страну на заработки предполагает временное пребывание и затем возвращение, это следует рассматривать как релокацию. Получение вида на жительство и гражданства, постоянное трудоустройство в новой стране пребывания считается эмиграцией.
Переезд в страну, где получено второе гражданство, стоит рассматривать как релокацию или эмиграцию?
При наличии второго/множественного гражданства каждая из стран, паспорт которой имеет человек, признает его только своим гражданином. Соответственно, такой переезд со стороны принимающей страны будет считаться возвращением к месту постоянного проживания. С точки зрения страны, из которой человек выезжает, это, скорее, эмиграция.
С 2012 года через программу «золотых виз» Португалия привлекла 6,6 млрд евро инвестиций.
Из-за намерения правительства Португалии прекратить программу по «золотым визам», интерес к ней в ноябре вырос почти на 50%.
Напомним, в Португалии инвестиции через «золотые визы» дают иностранцам право на проживание в стране и возможность путешествовать без виз по всей Шенгенской зоне.
Данные Службы по вопросам иностранцев и границ Португалии показали, что инвестиции через «золотые визы» в ноябре увеличились на 48% по сравнению с октябрем до 65 млн евро – это на 41% больше, чем за тот же месяц прошлого года, пишет Reuters.
С 2012 года через программу «золотых виз» Португалия привлекла 6,6 млрд евро инвестиций, в основном из Китая, Бразилии и Турции. Основная часть этой суммы была вложена в недвижимость. Это вызвало подорожание недвижимости и аренды жилья в стране. В связи с чем Еврокомиссия призвала прекратить подобные программы из соображений безопасности. Португальская программа «золотых виз»
Португалия запустила эту программу в 2012 году. Она предусматривает предоставление вида на жительство тем, кто инвестирует свыше 280 тыс. евро в недвижимость или более 250 тыс. евро в искусство, создаст не менее 10 рабочих мест или вложит в экономику страны 1,5 млн евро или больше.
В марте Португалия решила прекратить выдачу «золотых виз» гражданам РФ и Беларуси из-за вторжения в Украину. В этом году россияне подали 10 запросов на «золотые визы» Португалии, но все они были отклонены. В общей сложности с момента запуска этой программы Португалия выдала «золотые визы» 431 гражданину РФ.
Это решение касается оккупированных регионов Украины и Грузии
Совет ЕС принял решение не признавать российские проездные документы, изданные на временно оккупированных территориях Украины и Грузии. Об этом сообщает УНИАН.
«Захватническая война россии против Украины является вопиющим пренебрежением в отношении международного порядка, основывающегося на правилах, что ставит под угрозу мир и безопасность в Европе. Сегодняшнее решение Совета ЕС является еще одним подтверждением нашей решительной поддержки Украины. Мы никогда не признаем незаконную аннексию ее территорий россией, и мы еще раз подчеркиваем право Украины освободить и восстановить полный контроль над всеми оккупированными территориями», – заявил Вит Ракушан, глава МВД Чехии, которая сейчас председательствует в Раде.
В заявлении сказано, что это решение является ответом на неспровоцированную и неоправданную военную агрессию россии против Украины и на практику россии, которая заключается в выдаче российских загранпаспортов жителям оккупированных регионов.
Это решение также является результатом решения России признать «независимость» грузинских Абхазии и Южной Осетии в 2008 году.
Поэтому российские проездные документы, выданные в оккупированных россией областях Украины или на самопровозглашенных обособленных территориях Грузии, или проживающим там лицам, не будут считаться действительными для получения визы или пересечения границ Шенгенской зоны. российские проездные документы, выданные в этих регионах, уже не признаны или находятся в процессе непризнания странами – членами ЕС.
Почему в эпоху больших перемен в обыденную речь попадают слова то из жаргона геймеров, то из политэкономического словаря, станет вполне ясно только в более спокойную эпоху. Филологу-анналисту важно поймать момент такого попадания. Профессор Свободного университета Гасан Гусейнов выясняет, на какой новый социальный запрос отвечает популярное словечко «релокант», вытеснившее недавнего «эмигранта».
Обычно этот спор о терминах сводят к глубине планирования. Да, многие эмигранты первой волны, бежавшие из России после Октябрьской революции, думали, что уезжают ненадолго: «Ну не могут же большевики продержаться дольше двух-трех месяцев!» И в самом деле, многие из них уже эмигрировали совсем недавно — во время революции 1905 года, и некоторые потом возвращались. Самое интересное, что именно вернувшиеся в Россию эмигранты были организаторами революции.
В большинстве своем позднее истребленные чекистами, эмигранты навсегда оставались для руководства Советского Союза синонимом главной угрозы. Но и сами граждане, прекрасно знавшие о себе, что никакой угрозой для своей страны они не являются, все-таки не очень жаловали это самоназвание. Даже насмотревшись на куда более многочисленные, чем у бывших советских, диаспоры индийцев и пакистанцев, китайцев и итальянцев, поляков и вьетнамцев, и сами эмигранты из бывшего СССР, и оставшееся на родине большинство их родных и знакомых видели в акте эмиграции именно из России и СССР что-то особенное, ни на кого не похожее.
Диапазон отношений — от предательства до сопротивления («мы не в изгнании, мы в послании») — исключал спокойный взгляд — ну, захотел, и уехал. Переезжают же люди из провинции в столицы, с холодного севера на теплый юг, от сурового выживания к бытовому комфорту. Но понятие эмиграции оставалось уместным до тех пор, пока главное было уехать из СССР или России, а названия порта новой приписки оказывалось не столь принципиальным.
Профессор Гасан Гусейнов
Элемент окончательности бегства нарастал от первой к третьей волне. Эмигранты первой волны (после 1917) могли некоторое время мечтать о возвращении, в отличие от эмигрантов второй (в ходе второй мировой войны) и третьей (вокруг 1970-х гг.) волн. Уезжавшие из бывших советских республик в ходе и после роспуска СССР перестали видеть в своем перемещении по свету вынужденный и окончательный шаг. Да я и сам, после 17 лет жизни за пределами РФ, не чувствовал себя эмигрантом, а вернувшись в Москву в 2007, полностью вписался в новые обстоятельства. Или почти полностью: меня не оставляло понимание, что путинский режим — это поздняя отрыжка самого отвратительного, что было в СССР, — чекизма, пыточной системы преследования человека. Я не был готов поверить, что идеологией чекизма, нарядив ее в какие угодно одежды (патриотизма, духовности), можно увлечь хоть сколько-нибудь значительную часть населения. Но с 2007 до 2020 года мне пришлось наблюдать именно этот процесс. А вместе с ним — начало новой волны эмиграции, постепенного размежевания на тех, кто готов закрывать глаза на инволюцию российского общества, и на тех, кто по большей части молча перебирался кто куда — в Черногорию и во Францию, в Аргентину или на Кипр. В 2008, после нападения на Грузию, в 2014 — после первого вторжения в Украину и аннексии Крыма, и — с новой силой — после 24 февраля 2022 года.
В 2008–2014 эта эмиграция почти не замечалась. Если воспользоваться жаргоном геймеров, она протекала «на минималках»: люди готовились к ней без большого шума, уезжали постепенно, обустраиваясь на новом месте и вместе с тем не торопясь резко, например, продавать жилье в России. Хорошо помню, как в 2008—2010 гг. встречался с добрыми знакомыми и знакомыми знакомых, уже принявшими твердое решение уехать, но собиравшими информацию о разных странах, куда можно было бы приехать. Этих людей нельзя было бы назвать эмигрантами — фазу внутренней эмиграции они уже прошли, по родному городу ходили уже без всякой тоски. Вернее сказать, если и были в их глазах следы страха, то, скорее, старх этот они испытывали перед угрозой неудачи и возвращения к родным пенатам. Внутренне они давно уехали, а теперь приискивали, куда бы приехать.
После 24 февраля 2022 наступило время бегства «на максималках». Тут уже было не до бесшумного выяснения обстоятельств возможного приземления в хорошем месте. Хотя и здесь «февралята» еще успели поймать волну международного сочувствия к беженцам из страны-агрессора. Люди, бежавшие из РФ весной и летом 2022, попадали в «политические эмигранты», художников или ученых at risk, т. е. рискующих загреметь в тюрьму за свои политические взгляды.
А на «сентябрят» — тех, кто решил оставить страну из-за угрозы лично быть призванным в армию, — смотрели уже иначе. Да многие из них и сами не хотят считать себя эмигрантами. Да, бежать приходится «на максималках», но стараясь при этом не потерять экономическую целесообразность бегства.
И вот тут появился общественный запрос на более точный термин. Таким термином и стала «релокация». Релокант, в отличие от эмигранта, это почти десантник. Его либо переводит в другую страну в составе команды фирма, либо он сам переносит из России свой бизнес — большой или маленький. Даже скромный учитель английского или русского как иностранного, сохраняющий или добывающий новых клиентов, с которыми можно работать онлайн, это не эмигрант, а именно релокант. Политолог, еще вчера комментировавший телодвижения людей в Кремле из квартиры, откуда этот Кремль можно было увидеть хотя бы в бинокль, релоцируется в Вену или Тель-Авив, Прагу или Ригу, и продолжает выступать на фоне чистой стены. Мало-помалу за спиной у релоканта появляется фикус или эстамп на стене: значит, релокант уже пустил корешок в новую землю. Он всё больше начинает обсуждать уже не «путинский режим», не то, что происходит в коридорах российской власти, а ту социальную среду, от которой он на самом деле отделился, релоцировавшись.
Эмигрант оставляет страну и государство, уходя от возможных угроз со стороны властей — судебной машины или полицейского произвола. Релокант уносит ноги от по-новому увиденной социальной среды, от того агрессивного меньшинства, которое тоже стало враждебным путинскому режиму, но на совершенно других основаниях.
Посматривая ролики с возмущенными мобилизованными, орущими на своих командиров за то, что те не предоставили им бронежилеты, оружие и время на боевую подготовку, релокант понимает: эти люди гремят и громят словами путинский режим вовсе не за то, что тот развязал бойню, а за то, что ведет войну недостаточно эффективно. Ровесницы и ровесники Путина обвиняют своего вчерашнего кумира не в преступлениях, а в недостаточном рвении, в неумении довести преступление до конца.
Сколько бы ни было в РФ противников войны как таковой, решающим толчком для релокации становится настроение когорты обиженных на Путина за то, что тот воюет не по-пригожински, не по-стрелковски-гиркински, не по-суровикински. Еще не все украинцы лишены электричества и отопления, еще не все поля Украины отравлены разлившимся мазутом из топливных баков наших танков, еще не каждая украинская семья оставила развалины своего дома и бежала в Европу. Вот о чем громче всего кричат недовольные путинским режимом в его нынешней фазе. И мирные переговоры эти люди готовы поддержать для того, чтобы поднакопить силенок и при первой возможности «вдарить по-настоящему».
У релоканта есть время понять это. Вот почему ошибается тот, кто думает, будто в обиходе эмигрант — это, скорее, человек, уехавший безвозвратно, а релокант — это, наоборот, тот, кто вернется тотчас по миновании прямой военной угрозы. Вслушиваясь в слова своих соотечественников, релокант вдруг осознает, что власть в стране, может, и поменяется, но как быть с подвластными? Захочется ли ему, релоканту, вернуться и снова зажить по соседству с теми, кто считает Путина слабаком, не справившимся с заявленной людоедской программой?
Корреспондент «Новой газеты» Иван Жилин полтора месяца провел в Казахстане, Кыргызстане и Узбекистане, общаясь с уехавшими туда соотечественниками и местными жителями. Теперь он суммирует свои впечатления: сколько стоит здесь жить и каковы цены, реально ли найти работу, как здесь относятся к россиянам и в чем мы заблуждаемся, когда говорим о Центральной Азии. Кому подойдет, а кому не подойдет релокация сюда.
С конца сентября я следил за бытом соотечественников, в большом количестве и одномоментно принявших решение отправиться в Центральную Азию. Казахстан только с 21 сентября по 4 октября принял более 200 000 граждан России, Узбекистан лишь в сентябре — 78 000, в Кыргызстан с начала года въехало около 190 000 россиян и порядка 40 000 осталось в республике, а Таджикистан заявил о прибытии 225 000 граждан РФ с начала года, однако неизвестно, сколько из них осталось в стране.
Большинство российских граждан въехали в Центральную Азию как туристы. Но потом решили подзадержаться. Тем более что законодательство центральноазиатских государств это вполне позволяет: даже без визы в них можно жить от 30 до 90 дней, а если получить регистрацию (что несложно) или разрешение на временное проживание — хоть весь год.
Первое и главное, что волновало уезжающих в сентябре-октябре, да и волнует многих сейчас, — как здесь относятся к нашему брату? Увы, в России сложились неприятные стереотипы о странах Центральной Азии: люди там, мол, живут в прошлом веке, они неприветливые и считают нас колониалистами, а значит, приедешь — будешь ловить презрительные взгляды и недобрые оклики на каждом шагу. Реальность оказалась иной:
в ней в казахстанских городах россиян бесплатно кормили в кафе и звали переночевать в церквях и кинотеатрах. Некоторые местные жители безвозмездно пускали приезжих и в собственные квартиры;
в ней в магазинах Узбекистана наших соотечественников спрашивали: «У вас хлеб есть? Хлеб просто так можем дать»;
в ней на улицах Бишкека ко мне подходили люди и говорили: «Мы вас прекрасно понимаем».
В реальности российских «туристов» здесь восприняли как беженцев. А беженцам нужно помогать.
Есть, конечно, и другое измерение. Значительную часть уехавших из России составили люди с денежными профессиями: айтишники, предприниматели, финансовые управляющие. И неслучайно цены на съемное жилье во всех государствах Центральной Азии (кроме, наверное, Туркменистана, который не пускает к себе не только туристов, но даже ковид) резко выросли: в 2–3 раза. Безусловно, часть местных жителей рассматривает приезжих как источник дохода. Но спрос рождает предложение, и если к тебе переезжает целый город на 200 тысяч человек, рост цен неудивителен.
При этом прайсы остаются вполне в пределах российских: снять приличную двушку в Алматы сейчас можно за 30 000 рублей, в других городах Казахстана — дешевле. А в других странах Центральной Азии, как правило, дешевле, чем в Казахстане. Разумеется, это ценник не за квартиру в новостройке с евроремонтом в центре мегаполиса, но за аккуратное жилье в получасе езды от центра — вполне. Еще экономнее выходит, если арендовать вскладчину: россияне часто координируются для совместного съема в telegram-чатах и заселяются по 3–4, а иногда и по 5–6 человек в квартиру. Количество арендаторов, разумеется, зависит от воли хозяев.
Реально тут и найти работу: по тем же чатам релокантов местные работодатели ищут врачей, хореографов, строителей, официантов, рабочих разных специальностей. Разумеется, особняком — IT-специалистов: для них даже создаются целые госпрограммы, упрощающие получение вида на жительство, дающие доступ к полному набору госуслуг, включая бесплатную медицину и множество других преференций. Конечно, не стоит ждать высоких зарплат: как правило, они здесь ниже российских в 2–3 раза. Но на скромную жизнь, особенно вскладчину, хватит. При этом и стоит все, кроме жилья, существенно дешевле, чем в России: можно найти и хороший хлеб за 13 рублей, и макароны за 30, а проезд в метро Алматы стоит 10 рублей 50 копеек.
На государственном уровне центральноазиатские страны предпринимают шаги, облегчающие пребывание у них россиян: например, упрощают процедуры получения налоговых номеров, позволяющих открывать карты в местных банках и устраиваться на работу. Опыт Армении, прогнозирующей рост ВВП на 13% из-за массового прибытия граждан РФ, показался для многих привлекательным.
К происходящему в Украине здесь относятся по-разному: должностные лица Казахстана и Узбекистана неоднократно подчеркивали, что поддерживают территориальную целостность украинского государства, в то же время часть общества, особенно в Узбекистане, скорее сопереживает в этом конфликте России. При этом — парадоксально — жители всех государств с опаской оговариваются, что не хотели бы, чтобы Россия пришла и к ним. Подчеркивают: «Мы русских не притесняем». И это правда.
В то же время релокация в Центральную Азию подойдет не всем. Международные правозащитные организации стабильно признают ситуацию с правами человека в регионе неудовлетворительной. Нужно понимать, что это восток, и представители угнетаемых в России сообществ, скорее всего, не встретят одобрения и здесь.
Тем не менее Центральная Азия оказалась открыта для многих: и для айтишников с высокими зарплатами, и для людей, уезжавших туда с последними 40 тысячами рублей в кармане. По-разному, но они все-таки обустроили здесь свой быт. Кто-то после объявления об окончании частичной мобилизации вернулся в Россию, кто-то решил остаться на новом месте. Но почти все россияне отмечают: «Здесь к нам относятся лучше, чем мы привыкли относиться к мигрантам в России». И это очередной повод посмотреть на себя и задуматься, все ли у нас правильно…
Для многих слово «эмиграция» само по себе триггерное. В нашей истории было немало примеров, когда соотечественникам приходилось уезжать из страны, и их тоска по родине до сих пор появляется в художественных сюжетах самых разных историй. Наш преподаватель-эксперт Виктория Пустыльникова рассказала, почему релоканты испытывают стресс и как с ним справиться.
«Эмиграция» пугает и подталкивает к вопросу: «Навсегда ли?». Опыт 2022 года показывает — скорее нет, чем да. В нашем лексиконе закрепилось новое слово — релокация. Это слово не обязывает, а, скорее, освобождает: можно пожить какое-то время в одной стране, перебраться в другую, перезагрузиться, переждать, отдохнуть от давящих мыслей.
Многие из релокантов и сами еще не знают, будут ли они «пускать корни», строить жить заново: релокация дает возможность дождаться лучшего будущего и вернуться, если желание останется.
Еще одним отличием релокации от эмиграции сегодня становится спонтанность. К эмиграции люди могут готовиться несколько лет: учить язык, формировать профессиональные связи за границей, подыскивать комфортное место для жизни. Релокация же стала для многих людей пусть и предполагаемой, но неожиданной. И это стало серьезной причиной дополнительного стресса, который и без того сопровождает переезд в другую страну.
Неожиданный разрыв с родственниками и друзьями, потеря статуса и привычной работы, «пара чемоданов», собранных в спешке. Многие из релокантов и вовсе вынуждены были оставить свои семьи и уехать строить для них будущую жизнь.
Невроз релоканта
Такой стресс не может пройти бесследно. Сильное эмоциональное напряжение, нарушение режима сна и питания, психосоматические проявления, резкая смена настроения — все это свойственно неврозу в целом и «неврозу эмигранта» в частности.
Вообще понятие «невроз» в психотерапевтической практике можно описать как несоответствие действительности желаемому. Человек, мечтающий о высокой должности, но занимающий место рядового сотрудника, испытывает невроз. Также невроз испытывает человек, мечтающий об отдыхе, тишине и уединении, но живущий в коммунальной квартире. Каждый раз, когда привычный и комфортный режим нарушается на протяжении длительного времени, мы сталкиваемся с неврозом.
Среди причин «невроза релоканта» есть еще несколько отягчающих обстоятельств:
Отсутствие четких планов на ближайшие месяцы и представлений о сроках пребывания в новой стране. Потеря в комфорте и привычных вещах (любимое кафе, встречи с друзьями, уютная квартира, автомобиль). Зачастую — незнакомый язык. Ощущение вакуума от необходимости решать сотни незамедлительных вопросов в одиночку.
Как справиться с неврозом
Вот несколько пунктов, которые помогут «заземлиться» и снять тревогу:
Изучите все ожидающие вас перипетии. Например, в Телеграме есть множество каналов с готовыми инструкциями по релокации. Запишите самую главную информацию и продумайте план действий.
Заранее рассчитайте бюджет на первый месяц, а потом увеличьте его в полтора-два раза. Непредвиденных расходов может быть много. Если бюджет будет с запасом, вам не придется ругать себя, испытывать тревогу и вину за то, что тратите больше положенного.
Обеспечьте себе комфортное проживание хотя бы на первую неделю. Если вы не привыкли к хостелам — не экономьте, лучше заранее забронируйте номер по более низкой цене. Первое время вы будете сталкиваться с непривычной культурой, чужим языком, другим пониманием удобства и уровнем жизни. Переезд — не наказание, а ваш осознанный выбор. Поэтому не стремитесь загонять себя в позицию жертвы, идите по пути ресурса.
Попробуйте найти квартиру удаленно, еще до приезда: это редкость, но подобные кейсы существуют. Или хотя бы спишитесь с риелторами — так вы будете испытывать меньше тревоги и неопределённости по прибытии.
Перед приездом оцените свой уровень жизни и свои запросы. Постарайтесь сделать так, чтобы все они остались хотя бы на 70% удовлетворены сейчас или в ближайшем будущем.
Оглянитесь на путь, который вы прошли, и выделите свои сильные стороны: они помогут вам не обесценить себя и не паниковать. Вы уже сделали это однажды, а значит, можете повторить и приумножить.
Не откладывайте знакомство с городом. Чем быстрее вы начнете бродить по его переулкам, тем быстрее он перестанет быть чужим.
Постарайтесь замечать позитивные сходства и различия. Воспринимайте город как другого человека: у него свой характер, своя душа, свои привычки. Он прошёл свой путь, а потому он отличается от других. Не сравнивайте его со своим городом: так вы оградите себя от разочарований в непривычном.
Найдите комьюнити и друзей по интересам. Наших соотечественников много в разных уголках мира — посещайте формальные и неформальные встречи-знакомства. Это поможет вам не провалиться в вакуум и понять, что вы совсем не одни.
Отслеживайте свое состояние и помните: все, что вы чувствуете, — естественно и нормально. Нормально быть раздраженным, недовольным, разочарованным. Нормально испытывать тревогу. Нормально хотеть домой. Все непривычное часто кажется нам опасным. Но скоро вы познакомитесь со множеством новых людей, мест и вещей, а значит негативные чувства уступят место позитивным.
Просить поддержки — нормально. Поговорите с теми, кто уже прошёл этот путь. Найдите людей, которым вы доверяете, и делитесь с ними своими чувствами. Обратитесь к психологу.
Воспринимайте релокацию как приключение. Пробуйте новое, изучайте, знакомьтесь. Представьте, что вы отправились в путешествие: какими глазами вы бы тогда посмотрели вокруг?
Пограничная служба ФСБ опубликовала статистику о пересечении границ россиянами с июля по сентябрь 2022 года. Эти данные не позволяют сказать, сколько человек эмигрировали из России — такое число назвать очень сложно — но показывают самые популярные направления и для туризма, и для эмиграции в условиях войны.
По данным погранслужбы ФСБ, в июле — сентябре граждане России совершили 9,7 млн поездок за границу. Это почти в два раза больше, чем в период с апреля по июнь (4,9 млн).
Также это число больше, чем выезды в июле — сентябре 2021 года: тогда границу пересекли 8,5 млн раз. Сравнивать эти данные напрямую не совсем корректно, так как поток тогда был совершенно другим: с одной стороны, в прошлом году еще действовали коронавирусные ограничения, например, были закрыты на выезд без уважительных причин сухопутные границы России; с другой — из России еще можно было улететь на самолете в страны ЕС.
В третьем квартале 2022 года россияне поставили рекорд по поездкам в страны Центральной Азии — Казахстан, Кыргызстан и Таджикистан; также в Армению и Монголию. Значительный — но не рекордный — рост показала Грузия. Внезапный интерес к Азии и Кавказу явно связан с мобилизацией: очереди на сухопутных границах появились здесь вскоре после 21 сентября.
При этом число пересечений границы не равно числу уехавших. ФСБ считает именно поездки: если один и тот же человек несколько раз выезжал и возвращался, то будет посчитан каждый случай.
Куда выезжали граждане России
Туризм — на первом месте
На первом месте по числу выездов — непризнанное государство Абхазия (2,4 млн выездов), которое Грузия считает своей территорией, оккупированной Россией. С 2020 года Абхазия стала одним из главных направлений отдыха для российских граждан на фоне коронавирусных ограничений, введенных на других курортах. В 2022 году популярность Абхазии снова выросла: участники туристического рынка считают, что в этом году сюда едут те, кто планировал отдых в Крыму, но отказался от него (вероятно, из-за войны).
На втором месте Турция — 2,1 млн выездов. По данным Ассоциации туроператоров России, летом 2022 года на Турцию пришлось примерно 60% турпотока. Цель поездок в Турцию — не только туризм: страну часто используют как транспортный хаб для перелетов в Европу и по всему миру, так как прямые рейсы из России закрыты с начала войны.
Почти 1,3 млн выездов в Казахстан, другие страны Центральной Азии бьют рекорды
Казахстан всегда был популярным направлением для россиян: в допандемийные годы сюда выезжало от 600 тысяч до 1,1 млн граждан ежеквартально. Во время эпидемии коронавируса и закрытия границ трафик резко упал, начал понемногу восстанавливаться в 2021 году и продемонстрировал значительный рост в 2022-м.
После начала войны россияне стали чаще въезжать в Казахстан, используя страну и как финальную точку для релокации, и как перевалочный пункт для дальнейшего переезда в страны, в которые иначе теперь невозможно добраться. Но по-настоящему массовый выезд в Казахстан начался именно после 21 сентября: это заметно по пробкам на КПП на российско-казахстанской границе. Чтобы уехать из России, люди стояли по несколько суток в очередях без возможности купить еды или сходить в туалет. На более удаленных от крупных городов КПП ситуация была чуть лучше.
В третьем квартале 2022 года число въездов в Казахстан поставило рекорд за последние пять лет — почти 1,3 млн случаев.
Выезд граждан России в Казахстан
4 октября министр внутренних дел Казахстана Марат Ахметжанов сообщил, что с 21 сентября в страну въехали больше 200 тысяч россиян, большинство из них — около 147 тысяч — уже покинули страну. 70 тысяч граждан РФ обратились за получением ИИН, он позволяет открыть счет в местных банках.
7 ноября премьер-министр Казахстана Алихан Смаилов сообщил, что после резкого роста в сентябре число въехавших вернулось «к привычным значениям».
Число поездок россиян в страны Центральной Азии помимо Казахстана — Кыргызстан, Таджикистан, Узбекистан — тоже поставило рекорд за последние пять лет. Сильно вырос обычно невысокий трафик с Монголией: сюда бежали от мобилизации потенциальные призывники из Бурятии.
Выезд граждан России в страны Центральной Азии
Грузия и Южный Кавказ
На четвертом месте по популярности оказалась Грузия — 461 тысяча выездов. Это едва не дотянуло до рекорда в 2018 году.
Между Тбилиси и Россией нет прямого авиасообщения, так что единственный способ напрямую попасть в страну, которая пускает российских граждан без визы на срок до года — КПП «Верхний Ларс». После 21 сентября на «Верхнем Ларсе» образовались многокилометровые пробки. К 25-му числу очередь достигла 2 500 машин. Люди стояли в пробках по несколько дней. Из-за огромного наплыва людей сотрудники КПП, который работал только для автомобилей, решили пропускать пешеходов и велосипедистов. Некоторые водители бросали машины, чтобы побыстрее пересечь границу.
Выезд граждан России в страны Кавказа
Очевидцы рассказывали, что полицейские и жители Осетии торговали местами в очереди за взятки. Baza сообщала, что 28 сентября сотрудники ФСБ задержали около десятка человек, в том числе полицейских и таксистов.
20 октября МВД Грузии сообщило, что в страну в сентябре въехало более 220 тысяч россиян, что на 511% больше, чем в прошлом сентябре.
Помимо Грузии, популярными направлениями и для туризма, и для эмиграции стали другие страны кавказского региона — Армения и Азербайджан.
Ну и жизнь пошла: еще недавно ты выходил из чистого московского подъезда, прогуливался по подметенным московским улицам, покупал свежие овощи в магазине у дома, смотрел на свой будущий дом по реновации и даже не задумывался, что все это у тебя — благодаря рабочим из Центральной Азии. Может быть, ты и был благодарен этим людям, но ВЦИОМ не даст соврать: почти половина россиян (44%) благодарна не была, и относилась к мигрантам неважнецки. А теперь — добро пожаловать: одно обращение президента — и ты уже то ли турист, то ли мигрант в Центральной Азии.
С конца сентября в Кыргызстан прибыло порядка 40 тысяч россиян. Большинство, как и в случае с другими направлениями, поехали сюда «с туристическими целями».
Кто-то даже сорвался внепланово — вероятно, просто не устоял перед осенними видами Иссык-Куля и Джеты-Огуз. А ведь в допандемийном 2019 году в республике побывали всего три тысячи российских туристов.
Можно констатировать: граждане России наконец-то прониклись призывами Родины «отдыхать» в дружественных странах. Больше того, друзьям ведь нужно помогать, и многие уже всерьез задумываются применить здесь свои навыки на практике: начать работать и вложиться в экономику Кыргызстана деньгами — даже квартиры присматривают.
Корреспондент «Новой» отправился в Бишкек, чтобы узнать:
как россияне осваиваются в Кыргызстане;
с какими трудностями сталкиваются и какие плюсы для себя находят;
и что о происходящем думают местные жители.
Дисклеймер: Имена некоторых героев изменены по их просьбе
Часть 1. Спасти IT
«На работе говорили: уехать нужно»
Сухопутной границы у России с Кыргызстаном нет, и потому поток «туристов» сюда оказался не таким многочисленным, как в Казахстан или в Грузию. Но поскольку добираться нужно на самолете, а стоимость авиабилетов в 20-х числах сентября превышала 100 000 рублей, то можно сказать, что в Кыргызстан прибыло немало вполне состоятельных россиян, зачастую имеющих востребованные на рынке специальности.
По информации Российской ассоциации электронных коммуникаций, с февраля по сентябрь этого года Россию покинуло порядка 70 тысяч работников IT-сферы. Точных данных о количестве айтишников, уехавших из страны после 21 сентября, пока нет, но по оценке главы АНО «Информационная культура» Ивана Бегтина речь может идти о 100 тысячах человек. Согласно исследованию HR-холдинга Ventra, Россия может лишиться 31% IT-специалистов.
Николай Симонов — DevOps-инженер в одном из системообразующих российских банков.
— Моя работа заключается в том, чтобы доставить продукт до клиента, — объясняет он. — Разработчик после того, как написал код продукта, отправляет его в систему хранения. Я этот код забираю, довожу до тестовой среды и в конечном счете пишу свою часть кода, чтобы подготовить продукт к автоматизированной доставке до клиента.
Несмотря на то, что банк, в котором работает Николай, системообразующий и у IT-специалистов должны быть брони, некоторые из сотрудников все же получили повестки по мобилизации.
Симонов говорит, что на работе его решение уехать поддержали.
— Нам даже говорили, что уехать нужно. Подготавливали все необходимые документы и справки. Только среди моих знакомых на работе человек двадцать покинули Россию.
Поддержала решение Николая уехать из страны и его супруга. Как только президент 21 сентября закончил свое обращение, Симонов начал искать билеты.
— Когда я выбирал рейсы, билеты из Москвы в Бишкек стоили 8 тысяч рублей. Через 40 минут, когда я их купил, они стоили уже 11 тысяч. Мой коллега, купивший билеты через полтора часа после меня, взял их за 16 тысяч. Ну а на следующий день цены ушли за 100 тысяч рублей, — говорит Николай. — Кыргызстан был для меня одним из наиболее очевидных вариантов для переезда, потому что здесь можно находиться 30 дней без регистрации, а оформив ее, просто продлевать эту регистрацию каждые полгода, не выезжая из страны: достаточно договориться с хозяином квартиры, и можно здесь оставаться столько, сколько нужно.
В Бишкеке Николай с коллегой снимают двухуровневую квартиру с тремя спальнями и просторным залом, совмещенным с кухней. Ждут приезда еще одного программиста. После 21 сентября цены на аренду жилья здесь взлетели почти до московского уровня: за люксовую по местным меркам квартиру Симонов и его товарищ платят $1200.
— Получается, по $600 с человека, а когда приедет третий — будет по $400. Для нас это вполне приемлемо, — говорит Николай.
Бишкек
Стоимость аренды однокомнатной квартиры в Бишкеке сейчас может начинаться от 18 тысяч сомов (13,5 тысячи рублей) и доходить до 163 тысяч сомов (123 тысячи рублей). «Двушки» сдают по цене от 30 тысяч до 204 тысяч сомов (от 22 620 до 153 816 рублей). Россияне предпочитают снимать жилье вскладчину, кооперируются для этого через telegram-чаты.
Николай говорит, что думал уехать уже после 24 февраля, но не решался.
— Потому что вроде бы вся эта ситуация меня напрямую не касалась. На работе все было стабильно. И летом наступил такой период, когда на территории Украины тоже наступило затишье. Тогда я думал, что все уже заканчивается. Но теперь выяснилось, что нет…
Сам Симонов, кстати, в армии служил, был поваром. Говорит, что недавно видел ролик, в котором девушка одного из мобилизованных, также служившего поваром, рассказывала, что ее молодого человека назначили гранатометчиком.
— Но у нас просто нет нужной подготовки, — замечает Николай. И добавляет, что 9 октября в дверь его московской квартиры стучались неизвестные, супруга не стала открывать. Соседка позже сказала, что приходили из военкомата.
Симонов рассказывает, что специально для IT-специалистов Минэкономкоммерции Кыргызстана разработало программу «Цифровой кочевник», в рамках которой айтишникам из России, Армении, Молдовы, Азербайджана, Беларуси и Казахстана разрешается неограниченное время находиться в стране без регистрации и пользоваться счетами в местных банках. Аналогичная возможность предоставляется их близким родственникам: родителям, супругам, детям, братьям и сестрам. Необходимо только предоставить в центр занятости трудовой договор, подтверждающий, что ты работаешь в IT (неважно в какой стране), и справку о доходах за год.
— Но разве это выгодно Кыргызстану? — спрашиваю я. — Ведь цифровые продукты вы будете разрабатывать для другой страны, деньги получать в другой стране…
— Но тратить-то эти деньги будем здесь, — парирует Николай. — Да и IT-рынок самого Кыргызстана пока очень маленький, потенциал для роста у него огромный. Может быть, кто-то из наших ребят захочет его развивать.
Николай допускает, что вернется в Россию, если конфликт в Украине закончится, а уехавшим не будет ничего угрожать. И возвращение эмигрантов стране было бы экономически выгодно, ведь вернутся не только их деньги, но, что важнее, умы. Но пока более вероятной Симонову кажется перспектива остаться в Кыргызстане или вовсе — уехать в США. Подальше от происходящего.
«Останутся только крупные компании»
Анастасия Некрасова с молодым человеком приехали в Бишкек 23 сентября. Оба программисты, она — backend-разработчик на Python.
— Мы решили уехать, потому что мне было очень стрессово за молодого человека. После обращения Путина начала циркулировать информация, что границы закроют. А в «совок»-то никому не хочется. Поэтому мы приняли решение, что нужно как минимум переждать происходящее.
— То есть вы уехали не навсегда?
— Нас двое, и нужно прийти к компромиссу. Я бы уже навсегда уехала, но мой парень пока не оторвал Россию от себя. Надеется, что все быстро закончится и можно будет вернуться.
Анастасия рассказывает, что до недавнего времени они «крутились в своем IT-мирке».
— И было даже видно, что IT-сфера развивалась, создавала интересные продукты, шла куда-то в позитивное будущее. У нас быстро распространился интернет, и бизнес увидел в этом возможности для себя. У нас было действительно клевое IT, которое делало удобные сервисы для людей. Взять ту же доставку продуктов из магазинов: пять лет назад ничего этого не было, а сегодня есть «Сбермаркет», «Самокат» — множество очень удобных сервисов, — говорит она. — В России вполне можно было жить, если «в домик» спрятаться. И можно было даже что-то улучшать вокруг себя. Но уже после 24 февраля передо мной встал вопрос: «А какое у нас будущее?» Я не вижу его. Жизнь одна, хочется прожить ее нормально.
Сейчас, по мнению Анастасии, перспективы отечественного IT туманны.
— Судя по всему, в стране останутся только крупные компании типа «Тинькофф», Сбера, «Яндекса». Может быть, у них будут какие-то мелкие подрядчики. Но опять же: если у этих подрядчиков мобилизуют разработчиков, то как они будут функционировать? Представьте себе положение предпринимателя, у которого забирают специалиста, а он уже заказов набрал… Даже до 24 февраля в IT найм хорошего тестировщика занимал четыре месяца, а разработчиков можно было и по полгода искать. Сейчас все стало хуже. Я думаю, что в итоге в России сформируется монопольный рынок, на котором уже не будет прежнего разнообразия решений и идей.
Родственники Анастасии отнеслись к ее решению уехать с пониманием, хотя некоторые из них и поддерживают происходящее в Украине. Все они тоже переживали за ее молодого человека.
В Кыргызстане Некрасова и ее парень сняли «евродвушку» за $1000 в месяц.
— Причем это квартира, в которой хозяева жили сами. Просто у них есть возможность уехать к родственникам и подзаработать на сдаче своего жилья. И это сейчас в Кыргызстане происходит массово: люди сдают свои квартиры россиянам, а сами куда-то переселяются. Я, честно говоря, не представляю, что сдала бы кому-то свою квартиру. Но это очень хорошо, что местные жители идут на этот шаг, потому что без него рынок аренды был бы еще меньше, а цены на квартиры были бы совсем космическими.
В Кыргызстане Анастасия с молодым человеком планируют пробыть минимум три месяца: нужно поменять загранпаспорта. По ее словам, в первую волну массовых отъездов из России, в феврале-апреле этого года, люди ждали замены документов около двух месяцев. Дальнейшие планы пока неясны: может быть, поедут в Армению, а может — в Великобританию.
— Мне очень нравятся люди в Кыргызстане: за все время никаких странных взглядов, никаких негативных реакций в наш адрес. Когда ехали с таксистом из аэропорта, он сказал, что после военного конфликта с Таджикистаном у них было 150 000 беженцев и что это в традициях их народа — принимать людей, бегущих от подобных конфликтов.
Часть II.
«Мы вас понимаем»
Бишкек — на удивление тихий, малоэтажный и зеленый. Лишь на центральном проспекте Чуй движение, кажется, не прекращается никогда, а сверни с него на соседние улицы — можешь за час встретить всего с десяток человек. И это при том, что столица Кыргызстана — город-миллионник.
Не в пример другим привычным для россиян мегаполисам, Бишкек еще и совсем недорогой: да, цены на квартиры с конца сентября взлетели, но проезд в общественном транспорте как стоил 13 сомов (9 рублей 76 копеек), так и стоит, такси увезет в любую точку города примерно за 120 рублей. Да и цены в магазинах невысокие.
Цены в магазинах
На скамейке у столовой, где можно взять суп и самсу за 100 рублей, ко мне подходят двое местных. Один из них представляется Алибеком.
— Из России, брат? — спрашивает он.
— Да.
— Совсем у вас там плохо?
Молча развожу руками.
— Читал, что плохо, — продолжает Алибек. — Всех берут, да? Вот скажи: зачем ему это нужно?
— Я не знаю, — говорю.
Алибек спрашивает, надолго ли я приехал в Бишкек, и узнав, что всего на 4 дня в командировку, обижается.
— Почему решил в Казахстане остановиться? Кыргызстан лучше, точно говорю! Тут теплее, тут дешевле. Кыргызы народ гостеприимный.
— Но казахи тоже, — замечаю я. — А что касается «дешевле»: из-за россиян ведь у вас цены на жилье вон как выросли — раза в три, наверное.
— Все понимают, что это не россияне, это наши цены заламывают, местные. Мы к россиянам очень хорошо относимся, у нас каждый третий мужчина в Россию работать ездил. Я тоже. Теперь вот не поеду, пока у вас все не успокоится. Мы вас очень хорошо понимаем.
Бишкек
За четыре дня в Бишкеке местные жители подходили ко мне трижды и каждый раз говорили слова поддержки. Между тем, в СМИ тему массовой эмиграции россиян в Кыргызстан обсуждают не без опаски:
«По официальной статистике, около 40 тысяч россиян прибыли в страну после начала [спецоперации]. Мы к ним очень хорошо относимся. Никаких эксцессов не было. Но массово принимать новых людей экономика Кыргызстана не готова. <…> Мы могли воспользоваться моментом, когда многие иностранные компании ушли из РФ, и позвать их к себе, помочь им здесь обосноваться. Но не сделали этого», — заявил изданию Vesti.kg бывший депутат парламента Кыргызстана Омурбек Абдырахманов.
«Наплыв людей из России не вытянем, будет очень сильная антропогенная нагрузка на центрально-азиатские республики», — соглашается с ним политолог Марс Сариев.
Наталья Тимирбаева
С главным редактором независимого издания Kaktus.media Натальей Тимирбаевой мы встречаемся в редакции, где за несколько минут до моего прихода собирается срочное совещание: в национальном парламенте только что предложили закрыть «Кактус», а также издания Kloop и «Азаттык» — потому что они якобы «представляют угрозу государственности Кыргызстана». Предложение, впрочем, получило противоречивые отзывы парламентариев, многие из которых поддержали независимые СМИ.
— Те, кто это инициирует, даже сами не могут определиться: то ли мы американцам служим, то ли — Кремлю, — смеется Наталья.
Говоря о российских мигрантах, она замечает, что правительство Кыргызстана официально свою позицию не озвучивало.
— К нам приехало гораздо меньше россиян, чем в Казахстан. Нет такой критической массы, с которой «нужно что-то делать» и на которую правительство должно реагировать. Отдельные депутаты действительно говорили, что
наплыв людей из России может нести угрозу, но угрозу не политическую, а, скажем так, инфраструктурную. Потому что у нас города развиваются не слишком быстрыми темпами, и может просто не хватить сил на обслуживание новоприбывшего населения.
Тимирбаева замечает, что Кыргызстан придерживается нейтралитета и в вопросе «специальной военной операции» — причем как на уровне правительства, так и на уровне настроений в обществе.
— Кто-то на одной стороне, кто-то — на другой. Но, насколько я вижу, люди все-таки больше интересуются нашими внутренними проблемами. У нас ведь тоже проблемы на границе (имеется в виду конфликт с Таджикистаном. — И. Ж.), — говорит она.
Об отношении к прибывающим гражданам России в кыргызстанском обществе Тимирбаева говорит, что оно «конечно, разное», но преимущественно — спокойное.
— У нас действительно очень лояльный народ, да и сами россияне нам не чужие: в каждой семье, наверное, есть люди, работавшие или работающие в России, кто-то даже имеет российское гражданство. И потом, это же в нашей генетической памяти — принимать людей, которые оказались в беде: вспомните депортированные народы, вспомните раскулаченных. Кыргызстанцы их приняли и многих спасли.
Часть III.
Билет Крым — Кыргызстан
Мало где в Бишкеке можно встретить столько россиян, как в местных кафе. Неудивительно, ведь даже человек, имеющий очень среднюю по российским меркам зарплату, может позволить себе плов за 150 сомов (112 рублей), фаршированный перец за 60 сомов (44 рубля) или суп мампар за 130 сомов (97 рублей).
Бишкек
За соседним столом слышу разговор двух мужчин и довольно скоро понимаю, что они приехали в Кыргызстан из Крыма. Прошу их разрешить мне подсесть.
Сергей и Кирилл — из Севастополя. Сергей — филолог, Кирилл — инженер-строитель. Они были знакомы еще до релокации.
— Я выехал из Крыма 29 сентября и 30-го прибыл в Астрахань, — рассказывает Кирилл. — В этот же день пересек границу Казахстана, а потом отправился сюда, в Бишкек. На границе Казахстана и Кыргызстана случилась забавная ситуация: я протянул пограничнику украинский загранпаспорт (у многих крымчан до сих пор есть украинское документы. — И. Ж.), а он меня спрашивает: «Где отметка о въезде?» Ее действительно не было, потому что въехал я в Казахстан по внутреннему паспорту РФ. Начал объяснять ему ситуацию, показал российский паспорт.
Он взял оба мои документа, посмотрел на меня с удивлением и говорит: «Эти страны ведь воюют друг с другом…» Я: «Да». — «И вы гражданин обеих?» Он просто поверить не мог, что такое может быть.
Спрашиваю, могли ли в 2014 году крымчане прогнозировать, что события, развернувшиеся на полуострове, приведут к трагедии 2022 года.
— Мне было немного не до политики, — отвечает Кирилл. — В 2013 году я женился, в 2014-м у меня родился ребенок. Я понимал, что нужно семью как-то поднимать, а тут гривны начали меняться на рубли, доллар ушел в небеса, а у меня не было даже своего жилья. При этом ранее я планировал уехать в Россию, поэтому произошедшее в 2014 году воспринималось мной как судьба. Ничего не предвещало беды.
Сергей также говорит, что «крымская весна» никаких поводов думать, что произойдет настолько масштабный конфликт между Россией и Украиной не давала.
— Если помните, были даже заявления со стороны украинских высокопоставленных лиц о том, что крымчане, мол, «всегда такими были — предателями». И на Западе говорили, что Россия, конечно, понесет ответственность за Крым, но нужно понимать, что едва ли этот вопрос решится иначе как образованием нового Северного Кипра (государство, признанное только Турцией. — И. Ж.). Тогда, весной 2014-го, казалось, что все Крымом и ограничится. Даже когда потом начался Донбасс, я и мои знакомые думали, что России-то он не нужен — ну зачем? Политически там все отнюдь не так однозначно, как в Крыму. Экономически? Уголь — у России хватает своего угля, который к тому же залегает неглубоко и добывать его выгоднее, чем донецкий. Металлургия? Россия не знает, куда сбывать свой металл — его просто очень много. Коксохим? То же самое — у России все это есть. Я был абсолютно уверен, что Донбасс реинтегрируется в Украину. И вплоть до 24 февраля даже подумать не мог, что начнется [спецоперация].
В Севастополе, по словам Сергея, к СВО отношение неоднозначное: многие поддерживают проведение «спецоперации», но не столько в силу личных убеждений, сколько в силу того, что их родственники и знакомые оказались на передовой.
— Город-то военный, — замечает Сергей. — Одна моя знакомая написала серию постов в поддержку «СВО». Потом мы случайно встретились в городе, и я ей задал вопрос: «Почему ты это пишешь?» И она расплакалась. Сказала, что у нее родители военные, много друзей военных, кто-то уже погиб, и она просто не может высказаться против, потому что это будет предательством по отношению к ним.
Сергей говорит, что пока не знает своих дальнейших планов. В Кыргызстане ему нравится.
— Отношение здесь очень радушное, тебе всегда подскажут и помогут. Никто из россиян пока не жаловался мне на негатив — даже откровенные мудаки, которые, приехав спасать свою жизнь, включают в магазинах и кафе «взыскательного клиента», даже эти люди не сталкиваются с грубостью. Вообще-то меня давно подкупали простота и открытость кыргызов. Помню в нулевых, когда тут скинули очередного президента, в «Коммерсанте» вышел репортаж Михаила Зыгаря из Бишкека. Там из разграбленного торгового центра выходит мужик с телевизором, видит его и зовет: «Эй, пацан, заходи, там еще есть!» С тех пор я мечтал попасть сюда. Не потому, что мне хочется стащить телевизор, а вот из-за этой инклюзивности. Поэтому когда в Бишкеке незнакомые люди ко мне обращаются «брат», это не коробит, как в России.
Но главное, что удивляет, думаю, любого россиянина, оказавшегося здесь в таком же положении, как азиатские мигранты в Москве и Питере, — это просто то, что с ним коммуницируют.
Потому что ведь в России мигранты и местные живут в параллельных мирах. Они могут ехать рядом в автобусе, выбирать бок о бок одежду в магазине, но они не общаются, не обмениваются репликами, шутками. А тут такого нет.
При этом Сергей все-таки надеется вернуться в Россию. А вот Кирилл говорит, что, напротив, готов при необходимости даже отказаться от российского гражданства и планирует вывезти из Крыма семью.
Часть IV.
На последние
Александру Неверову 19 лет. До начала СВО он учился в колледже на юриста, но 24 февраля вышел на пацифистскую акцию, и его отчислили. В Бишкек Александр прилетел 28 сентября из Санкт-Петербурга. Родственники не только поддержали его решение уехать, но и дали денег на билет, который обошелся в космические 150 000 рублей.
Александр Неверов
— Я Кыргызстаном начал интересоваться еще задолго до всех событий. Смотрел много видео об этой стране. Она интересная, — говорит Неверов. — Поэтому вопрос, куда лететь, передо мной не стоял. Прилетел я, правда, в никуда: в Кыргызстане мне негде было жить, не было знакомых, не было вообще никакого плана действий.
Помогли ребята, такие же эмигранты из России: пригласили к себе на пару дней. Затем мы с ними нормально заобщались, и в итоге я до сих пор живу у них.
Договорились, что буду платить 6000 сомов (4 500 рублей. — И. Ж.) в месяц за место в комнате, в которой живут три человека. Всего в нашем частном доме живет четырнадцать человек.
Сейчас Александр пробует искать работу в Кыргызстане. Один день отработал официантом в отеле Sheraton, но решил, что это занятие ему не по душе.
— Вакансий в Кыргызстане очень много, но зарплаты, по сравнению с российскими, все же маленькие. В среднем предлагают 15 000 сомов (11 200 рублей. — И. Ж.). На эти деньги жить сложно, поэтому я планирую или найти работу на удаленке за рубежом, или открыть свою тату-студию, потому что нанесению тату я тоже учился. Еще есть вариант поступить в Американский университет в Центральной Азии — оплачивать обучение за свой счет я, конечно, не смогу, но думаю, что мне по силам стать стипендиатом.
Чем обернется массовая миграция россиян в Кыргызстан — пока неизвестно. Но уже известно, что для Армении эффект оказался сугубо положительным: власти страны заявили, что в 2022 году ее ВВП вырастет на 13% за счет притока граждан РФ. «Талантливые, хорошо образованные люди переезжают в Армению, что может иметь длительный эффект», — заявил председатель Центробанка страны Мартин Галстян.
