Камчатка, регион, дающий более половины российского вылова тихоокеанского лосося, переживает острый социальный и экологический кризис. Об этом говорится в репортаже, который опубликовал The Insider после поездки корреспондента по полуострову. Рыба массово уходит на материк и за границу, тогда как для местных жителей она стала редким и дорогим товаром.
Федеральные планы увеличить долю рыбы в госзакупках и ввести экспортные пошлины на Камчатке воспринимаются как оторванные от реальности. Местное население почти лишено права легального лова. В результате полуостров оказался втянут в полулегальную экономику, где браконьерство стало способом выживания.
Рыбный край без рыбы
В Петропавловске-Камчатском День рыбака остается главным праздником региона. На центральной площади — рамки металлоискателей, палатки с сувенирами и фастфудом. Настоящей камчатской рыбы почти нет. Несколько прилавков предлагают ограниченный ассортимент по высоким ценам.
Та же ситуация в Усть-Камчатске и других поселках. В магазинах продают привозную рыбу с материка. Местная продукция либо уходит на переработку, либо продается на черном рынке. Жители жалуются, что купить рыбу собственного региона они могут только нелегально.
Один из рыбаков говорит: «В этом и в прошлом году рыбалка была плохая. Усть-камчатские рыбные заводы поперекрывали всё неводами — вся рыба у них». По его словам, улов уходит в Москву, а реки остаются пустыми.
Заводы, влияние и сенатор
Ключевыми игроками рыбного рынка считаются крупные заводы, связанные с сенатором Борис Невзоров. Он стоял у истоков предприятия «Устькамчатрыба», позже переписанного на родственников. С ним также связывают заводы «Восток-рыба» и «Ничира».
Всего на косе у устья реки Камчатки работают шесть заводов. Они контролируют основные объемы лосося, идущего на нерест. Рабочие утверждают, что предприятия действуют согласованно и фактически делят побережье.
Один из них говорит: «Все заводы — родные братья и сестры. По-разному называются, но все дружат». Другой добавляет: «Даже если у тебя есть миллиард, тебе здесь не дадут завод открыть».
Нерест, пропускные дни и пустые реки
По закону заводы обязаны делать пропускные дни, чтобы рыба могла уйти на нерест. Однако жители уверяют, что это правило часто игнорируется. Бывший сотрудник рыбоохраны утверждает: «Рыбоохрана куплена, руководство заводов дает взятки. Поэтому река Камчатка стоит пустая».
Сотрудница экоцентра в Елизово признает, что договоренности с отдельными заводами существуют. По ее словам, на некоторых реках лов временно прекращают. Но даже работники предприятий признают, что рыбы в реках становится меньше с каждым годом.
Исторический контекст лишь подчеркивает масштаб проблемы. Камчатка уже переживала периоды катастрофического и избыточного вылова. Сейчас, по словам местных, регион снова приближается к критической точке.
Браконьерство как норма жизни
Для большинства жителей действуют жесткие ограничения на вылов. Заводам разрешены невода, частным рыбакам — только короткие сети. За нарушение грозят штрафы и конфискации. В результате браконьерство стало массовым.
Один из рыбаков говорит: «Заводам можно ловить на невода, а нам нельзя». Другой добавляет, что «отмазаться можно, если деньги и связи есть».
Рабочие заводов утверждают, что часть улова разворовывается еще до переработки. «Заводу нужна только красная рыба. Но сам же завод ее и тырит», — говорит один из них. Особенно ценится чавыча и икра, которые уходят начальству и силовикам.
Коренные народы имеют право на вылов, чем пользуются перекупщики и фиктивные семьи. Сотрудница экоцентра рассказывает: «Многие поженятся, но вместе не живут. Добывают рыбу, продают, все легально».
Экологи признают, что полностью искоренить браконьерство невозможно. «Просто нужно регулировать так, чтобы и природе не навредить, и людям не мешать добывать рыбу», — резюмирует сотрудница экоцентра.
