Почему в эпоху больших перемен в обыденную речь попадают слова то из жаргона геймеров, то из политэкономического словаря, станет вполне ясно только в более спокойную эпоху. Филологу-анналисту важно поймать момент такого попадания. Профессор Свободного университета Гасан Гусейнов выясняет, на какой новый социальный запрос отвечает популярное словечко «релокант», вытеснившее недавнего «эмигранта».
Обычно этот спор о терминах сводят к глубине планирования. Да, многие эмигранты первой волны, бежавшие из России после Октябрьской революции, думали, что уезжают ненадолго: «Ну не могут же большевики продержаться дольше двух-трех месяцев!» И в самом деле, многие из них уже эмигрировали совсем недавно — во время революции 1905 года, и некоторые потом возвращались. Самое интересное, что именно вернувшиеся в Россию эмигранты были организаторами революции.
В большинстве своем позднее истребленные чекистами, эмигранты навсегда оставались для руководства Советского Союза синонимом главной угрозы. Но и сами граждане, прекрасно знавшие о себе, что никакой угрозой для своей страны они не являются, все-таки не очень жаловали это самоназвание. Даже насмотревшись на куда более многочисленные, чем у бывших советских, диаспоры индийцев и пакистанцев, китайцев и итальянцев, поляков и вьетнамцев, и сами эмигранты из бывшего СССР, и оставшееся на родине большинство их родных и знакомых видели в акте эмиграции именно из России и СССР что-то особенное, ни на кого не похожее.
Диапазон отношений — от предательства до сопротивления («мы не в изгнании, мы в послании») — исключал спокойный взгляд — ну, захотел, и уехал. Переезжают же люди из провинции в столицы, с холодного севера на теплый юг, от сурового выживания к бытовому комфорту. Но понятие эмиграции оставалось уместным до тех пор, пока главное было уехать из СССР или России, а названия порта новой приписки оказывалось не столь принципиальным.
Профессор Гасан Гусейнов
Элемент окончательности бегства нарастал от первой к третьей волне. Эмигранты первой волны (после 1917) могли некоторое время мечтать о возвращении, в отличие от эмигрантов второй (в ходе второй мировой войны) и третьей (вокруг 1970-х гг.) волн. Уезжавшие из бывших советских республик в ходе и после роспуска СССР перестали видеть в своем перемещении по свету вынужденный и окончательный шаг. Да я и сам, после 17 лет жизни за пределами РФ, не чувствовал себя эмигрантом, а вернувшись в Москву в 2007, полностью вписался в новые обстоятельства. Или почти полностью: меня не оставляло понимание, что путинский режим — это поздняя отрыжка самого отвратительного, что было в СССР, — чекизма, пыточной системы преследования человека. Я не был готов поверить, что идеологией чекизма, нарядив ее в какие угодно одежды (патриотизма, духовности), можно увлечь хоть сколько-нибудь значительную часть населения. Но с 2007 до 2020 года мне пришлось наблюдать именно этот процесс. А вместе с ним — начало новой волны эмиграции, постепенного размежевания на тех, кто готов закрывать глаза на инволюцию российского общества, и на тех, кто по большей части молча перебирался кто куда — в Черногорию и во Францию, в Аргентину или на Кипр. В 2008, после нападения на Грузию, в 2014 — после первого вторжения в Украину и аннексии Крыма, и — с новой силой — после 24 февраля 2022 года.
В 2008–2014 эта эмиграция почти не замечалась. Если воспользоваться жаргоном геймеров, она протекала «на минималках»: люди готовились к ней без большого шума, уезжали постепенно, обустраиваясь на новом месте и вместе с тем не торопясь резко, например, продавать жилье в России. Хорошо помню, как в 2008—2010 гг. встречался с добрыми знакомыми и знакомыми знакомых, уже принявшими твердое решение уехать, но собиравшими информацию о разных странах, куда можно было бы приехать. Этих людей нельзя было бы назвать эмигрантами — фазу внутренней эмиграции они уже прошли, по родному городу ходили уже без всякой тоски. Вернее сказать, если и были в их глазах следы страха, то, скорее, старх этот они испытывали перед угрозой неудачи и возвращения к родным пенатам. Внутренне они давно уехали, а теперь приискивали, куда бы приехать.
После 24 февраля 2022 наступило время бегства «на максималках». Тут уже было не до бесшумного выяснения обстоятельств возможного приземления в хорошем месте. Хотя и здесь «февралята» еще успели поймать волну международного сочувствия к беженцам из страны-агрессора. Люди, бежавшие из РФ весной и летом 2022, попадали в «политические эмигранты», художников или ученых at risk, т. е. рискующих загреметь в тюрьму за свои политические взгляды.
А на «сентябрят» — тех, кто решил оставить страну из-за угрозы лично быть призванным в армию, — смотрели уже иначе. Да многие из них и сами не хотят считать себя эмигрантами. Да, бежать приходится «на максималках», но стараясь при этом не потерять экономическую целесообразность бегства.
И вот тут появился общественный запрос на более точный термин. Таким термином и стала «релокация». Релокант, в отличие от эмигранта, это почти десантник. Его либо переводит в другую страну в составе команды фирма, либо он сам переносит из России свой бизнес — большой или маленький. Даже скромный учитель английского или русского как иностранного, сохраняющий или добывающий новых клиентов, с которыми можно работать онлайн, это не эмигрант, а именно релокант. Политолог, еще вчера комментировавший телодвижения людей в Кремле из квартиры, откуда этот Кремль можно было увидеть хотя бы в бинокль, релоцируется в Вену или Тель-Авив, Прагу или Ригу, и продолжает выступать на фоне чистой стены. Мало-помалу за спиной у релоканта появляется фикус или эстамп на стене: значит, релокант уже пустил корешок в новую землю. Он всё больше начинает обсуждать уже не «путинский режим», не то, что происходит в коридорах российской власти, а ту социальную среду, от которой он на самом деле отделился, релоцировавшись.
Эмигрант оставляет страну и государство, уходя от возможных угроз со стороны властей — судебной машины или полицейского произвола. Релокант уносит ноги от по-новому увиденной социальной среды, от того агрессивного меньшинства, которое тоже стало враждебным путинскому режиму, но на совершенно других основаниях.
Посматривая ролики с возмущенными мобилизованными, орущими на своих командиров за то, что те не предоставили им бронежилеты, оружие и время на боевую подготовку, релокант понимает: эти люди гремят и громят словами путинский режим вовсе не за то, что тот развязал бойню, а за то, что ведет войну недостаточно эффективно. Ровесницы и ровесники Путина обвиняют своего вчерашнего кумира не в преступлениях, а в недостаточном рвении, в неумении довести преступление до конца.
Сколько бы ни было в РФ противников войны как таковой, решающим толчком для релокации становится настроение когорты обиженных на Путина за то, что тот воюет не по-пригожински, не по-стрелковски-гиркински, не по-суровикински. Еще не все украинцы лишены электричества и отопления, еще не все поля Украины отравлены разлившимся мазутом из топливных баков наших танков, еще не каждая украинская семья оставила развалины своего дома и бежала в Европу. Вот о чем громче всего кричат недовольные путинским режимом в его нынешней фазе. И мирные переговоры эти люди готовы поддержать для того, чтобы поднакопить силенок и при первой возможности «вдарить по-настоящему».
У релоканта есть время понять это. Вот почему ошибается тот, кто думает, будто в обиходе эмигрант — это, скорее, человек, уехавший безвозвратно, а релокант — это, наоборот, тот, кто вернется тотчас по миновании прямой военной угрозы. Вслушиваясь в слова своих соотечественников, релокант вдруг осознает, что власть в стране, может, и поменяется, но как быть с подвластными? Захочется ли ему, релоканту, вернуться и снова зажить по соседству с теми, кто считает Путина слабаком, не справившимся с заявленной людоедской программой?
Корреспондент «Новой газеты» Иван Жилин полтора месяца провел в Казахстане, Кыргызстане и Узбекистане, общаясь с уехавшими туда соотечественниками и местными жителями. Теперь он суммирует свои впечатления: сколько стоит здесь жить и каковы цены, реально ли найти работу, как здесь относятся к россиянам и в чем мы заблуждаемся, когда говорим о Центральной Азии. Кому подойдет, а кому не подойдет релокация сюда.
С конца сентября я следил за бытом соотечественников, в большом количестве и одномоментно принявших решение отправиться в Центральную Азию. Казахстан только с 21 сентября по 4 октября принял более 200 000 граждан России, Узбекистан лишь в сентябре — 78 000, в Кыргызстан с начала года въехало около 190 000 россиян и порядка 40 000 осталось в республике, а Таджикистан заявил о прибытии 225 000 граждан РФ с начала года, однако неизвестно, сколько из них осталось в стране.
Большинство российских граждан въехали в Центральную Азию как туристы. Но потом решили подзадержаться. Тем более что законодательство центральноазиатских государств это вполне позволяет: даже без визы в них можно жить от 30 до 90 дней, а если получить регистрацию (что несложно) или разрешение на временное проживание — хоть весь год.
Первое и главное, что волновало уезжающих в сентябре-октябре, да и волнует многих сейчас, — как здесь относятся к нашему брату? Увы, в России сложились неприятные стереотипы о странах Центральной Азии: люди там, мол, живут в прошлом веке, они неприветливые и считают нас колониалистами, а значит, приедешь — будешь ловить презрительные взгляды и недобрые оклики на каждом шагу. Реальность оказалась иной:
в ней в казахстанских городах россиян бесплатно кормили в кафе и звали переночевать в церквях и кинотеатрах. Некоторые местные жители безвозмездно пускали приезжих и в собственные квартиры;
в ней в магазинах Узбекистана наших соотечественников спрашивали: «У вас хлеб есть? Хлеб просто так можем дать»;
в ней на улицах Бишкека ко мне подходили люди и говорили: «Мы вас прекрасно понимаем».
В реальности российских «туристов» здесь восприняли как беженцев. А беженцам нужно помогать.
Есть, конечно, и другое измерение. Значительную часть уехавших из России составили люди с денежными профессиями: айтишники, предприниматели, финансовые управляющие. И неслучайно цены на съемное жилье во всех государствах Центральной Азии (кроме, наверное, Туркменистана, который не пускает к себе не только туристов, но даже ковид) резко выросли: в 2–3 раза. Безусловно, часть местных жителей рассматривает приезжих как источник дохода. Но спрос рождает предложение, и если к тебе переезжает целый город на 200 тысяч человек, рост цен неудивителен.
При этом прайсы остаются вполне в пределах российских: снять приличную двушку в Алматы сейчас можно за 30 000 рублей, в других городах Казахстана — дешевле. А в других странах Центральной Азии, как правило, дешевле, чем в Казахстане. Разумеется, это ценник не за квартиру в новостройке с евроремонтом в центре мегаполиса, но за аккуратное жилье в получасе езды от центра — вполне. Еще экономнее выходит, если арендовать вскладчину: россияне часто координируются для совместного съема в telegram-чатах и заселяются по 3–4, а иногда и по 5–6 человек в квартиру. Количество арендаторов, разумеется, зависит от воли хозяев.
Реально тут и найти работу: по тем же чатам релокантов местные работодатели ищут врачей, хореографов, строителей, официантов, рабочих разных специальностей. Разумеется, особняком — IT-специалистов: для них даже создаются целые госпрограммы, упрощающие получение вида на жительство, дающие доступ к полному набору госуслуг, включая бесплатную медицину и множество других преференций. Конечно, не стоит ждать высоких зарплат: как правило, они здесь ниже российских в 2–3 раза. Но на скромную жизнь, особенно вскладчину, хватит. При этом и стоит все, кроме жилья, существенно дешевле, чем в России: можно найти и хороший хлеб за 13 рублей, и макароны за 30, а проезд в метро Алматы стоит 10 рублей 50 копеек.
На государственном уровне центральноазиатские страны предпринимают шаги, облегчающие пребывание у них россиян: например, упрощают процедуры получения налоговых номеров, позволяющих открывать карты в местных банках и устраиваться на работу. Опыт Армении, прогнозирующей рост ВВП на 13% из-за массового прибытия граждан РФ, показался для многих привлекательным.
К происходящему в Украине здесь относятся по-разному: должностные лица Казахстана и Узбекистана неоднократно подчеркивали, что поддерживают территориальную целостность украинского государства, в то же время часть общества, особенно в Узбекистане, скорее сопереживает в этом конфликте России. При этом — парадоксально — жители всех государств с опаской оговариваются, что не хотели бы, чтобы Россия пришла и к ним. Подчеркивают: «Мы русских не притесняем». И это правда.
В то же время релокация в Центральную Азию подойдет не всем. Международные правозащитные организации стабильно признают ситуацию с правами человека в регионе неудовлетворительной. Нужно понимать, что это восток, и представители угнетаемых в России сообществ, скорее всего, не встретят одобрения и здесь.
Тем не менее Центральная Азия оказалась открыта для многих: и для айтишников с высокими зарплатами, и для людей, уезжавших туда с последними 40 тысячами рублей в кармане. По-разному, но они все-таки обустроили здесь свой быт. Кто-то после объявления об окончании частичной мобилизации вернулся в Россию, кто-то решил остаться на новом месте. Но почти все россияне отмечают: «Здесь к нам относятся лучше, чем мы привыкли относиться к мигрантам в России». И это очередной повод посмотреть на себя и задуматься, все ли у нас правильно…
Для многих слово «эмиграция» само по себе триггерное. В нашей истории было немало примеров, когда соотечественникам приходилось уезжать из страны, и их тоска по родине до сих пор появляется в художественных сюжетах самых разных историй. Наш преподаватель-эксперт Виктория Пустыльникова рассказала, почему релоканты испытывают стресс и как с ним справиться.
«Эмиграция» пугает и подталкивает к вопросу: «Навсегда ли?». Опыт 2022 года показывает — скорее нет, чем да. В нашем лексиконе закрепилось новое слово — релокация. Это слово не обязывает, а, скорее, освобождает: можно пожить какое-то время в одной стране, перебраться в другую, перезагрузиться, переждать, отдохнуть от давящих мыслей.
Многие из релокантов и сами еще не знают, будут ли они «пускать корни», строить жить заново: релокация дает возможность дождаться лучшего будущего и вернуться, если желание останется.
Еще одним отличием релокации от эмиграции сегодня становится спонтанность. К эмиграции люди могут готовиться несколько лет: учить язык, формировать профессиональные связи за границей, подыскивать комфортное место для жизни. Релокация же стала для многих людей пусть и предполагаемой, но неожиданной. И это стало серьезной причиной дополнительного стресса, который и без того сопровождает переезд в другую страну.
Неожиданный разрыв с родственниками и друзьями, потеря статуса и привычной работы, «пара чемоданов», собранных в спешке. Многие из релокантов и вовсе вынуждены были оставить свои семьи и уехать строить для них будущую жизнь.
Невроз релоканта
Такой стресс не может пройти бесследно. Сильное эмоциональное напряжение, нарушение режима сна и питания, психосоматические проявления, резкая смена настроения — все это свойственно неврозу в целом и «неврозу эмигранта» в частности.
Вообще понятие «невроз» в психотерапевтической практике можно описать как несоответствие действительности желаемому. Человек, мечтающий о высокой должности, но занимающий место рядового сотрудника, испытывает невроз. Также невроз испытывает человек, мечтающий об отдыхе, тишине и уединении, но живущий в коммунальной квартире. Каждый раз, когда привычный и комфортный режим нарушается на протяжении длительного времени, мы сталкиваемся с неврозом.
Среди причин «невроза релоканта» есть еще несколько отягчающих обстоятельств:
Отсутствие четких планов на ближайшие месяцы и представлений о сроках пребывания в новой стране. Потеря в комфорте и привычных вещах (любимое кафе, встречи с друзьями, уютная квартира, автомобиль). Зачастую — незнакомый язык. Ощущение вакуума от необходимости решать сотни незамедлительных вопросов в одиночку.
Как справиться с неврозом
Вот несколько пунктов, которые помогут «заземлиться» и снять тревогу:
Изучите все ожидающие вас перипетии. Например, в Телеграме есть множество каналов с готовыми инструкциями по релокации. Запишите самую главную информацию и продумайте план действий.
Заранее рассчитайте бюджет на первый месяц, а потом увеличьте его в полтора-два раза. Непредвиденных расходов может быть много. Если бюджет будет с запасом, вам не придется ругать себя, испытывать тревогу и вину за то, что тратите больше положенного.
Обеспечьте себе комфортное проживание хотя бы на первую неделю. Если вы не привыкли к хостелам — не экономьте, лучше заранее забронируйте номер по более низкой цене. Первое время вы будете сталкиваться с непривычной культурой, чужим языком, другим пониманием удобства и уровнем жизни. Переезд — не наказание, а ваш осознанный выбор. Поэтому не стремитесь загонять себя в позицию жертвы, идите по пути ресурса.
Попробуйте найти квартиру удаленно, еще до приезда: это редкость, но подобные кейсы существуют. Или хотя бы спишитесь с риелторами — так вы будете испытывать меньше тревоги и неопределённости по прибытии.
Перед приездом оцените свой уровень жизни и свои запросы. Постарайтесь сделать так, чтобы все они остались хотя бы на 70% удовлетворены сейчас или в ближайшем будущем.
Оглянитесь на путь, который вы прошли, и выделите свои сильные стороны: они помогут вам не обесценить себя и не паниковать. Вы уже сделали это однажды, а значит, можете повторить и приумножить.
Не откладывайте знакомство с городом. Чем быстрее вы начнете бродить по его переулкам, тем быстрее он перестанет быть чужим.
Постарайтесь замечать позитивные сходства и различия. Воспринимайте город как другого человека: у него свой характер, своя душа, свои привычки. Он прошёл свой путь, а потому он отличается от других. Не сравнивайте его со своим городом: так вы оградите себя от разочарований в непривычном.
Найдите комьюнити и друзей по интересам. Наших соотечественников много в разных уголках мира — посещайте формальные и неформальные встречи-знакомства. Это поможет вам не провалиться в вакуум и понять, что вы совсем не одни.
Отслеживайте свое состояние и помните: все, что вы чувствуете, — естественно и нормально. Нормально быть раздраженным, недовольным, разочарованным. Нормально испытывать тревогу. Нормально хотеть домой. Все непривычное часто кажется нам опасным. Но скоро вы познакомитесь со множеством новых людей, мест и вещей, а значит негативные чувства уступят место позитивным.
Просить поддержки — нормально. Поговорите с теми, кто уже прошёл этот путь. Найдите людей, которым вы доверяете, и делитесь с ними своими чувствами. Обратитесь к психологу.
Воспринимайте релокацию как приключение. Пробуйте новое, изучайте, знакомьтесь. Представьте, что вы отправились в путешествие: какими глазами вы бы тогда посмотрели вокруг?
Пограничная служба ФСБ опубликовала статистику о пересечении границ россиянами с июля по сентябрь 2022 года. Эти данные не позволяют сказать, сколько человек эмигрировали из России — такое число назвать очень сложно — но показывают самые популярные направления и для туризма, и для эмиграции в условиях войны.
По данным погранслужбы ФСБ, в июле — сентябре граждане России совершили 9,7 млн поездок за границу. Это почти в два раза больше, чем в период с апреля по июнь (4,9 млн).
Также это число больше, чем выезды в июле — сентябре 2021 года: тогда границу пересекли 8,5 млн раз. Сравнивать эти данные напрямую не совсем корректно, так как поток тогда был совершенно другим: с одной стороны, в прошлом году еще действовали коронавирусные ограничения, например, были закрыты на выезд без уважительных причин сухопутные границы России; с другой — из России еще можно было улететь на самолете в страны ЕС.
В третьем квартале 2022 года россияне поставили рекорд по поездкам в страны Центральной Азии — Казахстан, Кыргызстан и Таджикистан; также в Армению и Монголию. Значительный — но не рекордный — рост показала Грузия. Внезапный интерес к Азии и Кавказу явно связан с мобилизацией: очереди на сухопутных границах появились здесь вскоре после 21 сентября.
При этом число пересечений границы не равно числу уехавших. ФСБ считает именно поездки: если один и тот же человек несколько раз выезжал и возвращался, то будет посчитан каждый случай.
Куда выезжали граждане России
Туризм — на первом месте
На первом месте по числу выездов — непризнанное государство Абхазия (2,4 млн выездов), которое Грузия считает своей территорией, оккупированной Россией. С 2020 года Абхазия стала одним из главных направлений отдыха для российских граждан на фоне коронавирусных ограничений, введенных на других курортах. В 2022 году популярность Абхазии снова выросла: участники туристического рынка считают, что в этом году сюда едут те, кто планировал отдых в Крыму, но отказался от него (вероятно, из-за войны).
На втором месте Турция — 2,1 млн выездов. По данным Ассоциации туроператоров России, летом 2022 года на Турцию пришлось примерно 60% турпотока. Цель поездок в Турцию — не только туризм: страну часто используют как транспортный хаб для перелетов в Европу и по всему миру, так как прямые рейсы из России закрыты с начала войны.
Почти 1,3 млн выездов в Казахстан, другие страны Центральной Азии бьют рекорды
Казахстан всегда был популярным направлением для россиян: в допандемийные годы сюда выезжало от 600 тысяч до 1,1 млн граждан ежеквартально. Во время эпидемии коронавируса и закрытия границ трафик резко упал, начал понемногу восстанавливаться в 2021 году и продемонстрировал значительный рост в 2022-м.
После начала войны россияне стали чаще въезжать в Казахстан, используя страну и как финальную точку для релокации, и как перевалочный пункт для дальнейшего переезда в страны, в которые иначе теперь невозможно добраться. Но по-настоящему массовый выезд в Казахстан начался именно после 21 сентября: это заметно по пробкам на КПП на российско-казахстанской границе. Чтобы уехать из России, люди стояли по несколько суток в очередях без возможности купить еды или сходить в туалет. На более удаленных от крупных городов КПП ситуация была чуть лучше.
В третьем квартале 2022 года число въездов в Казахстан поставило рекорд за последние пять лет — почти 1,3 млн случаев.
Выезд граждан России в Казахстан
4 октября министр внутренних дел Казахстана Марат Ахметжанов сообщил, что с 21 сентября в страну въехали больше 200 тысяч россиян, большинство из них — около 147 тысяч — уже покинули страну. 70 тысяч граждан РФ обратились за получением ИИН, он позволяет открыть счет в местных банках.
7 ноября премьер-министр Казахстана Алихан Смаилов сообщил, что после резкого роста в сентябре число въехавших вернулось «к привычным значениям».
Число поездок россиян в страны Центральной Азии помимо Казахстана — Кыргызстан, Таджикистан, Узбекистан — тоже поставило рекорд за последние пять лет. Сильно вырос обычно невысокий трафик с Монголией: сюда бежали от мобилизации потенциальные призывники из Бурятии.
Выезд граждан России в страны Центральной Азии
Грузия и Южный Кавказ
На четвертом месте по популярности оказалась Грузия — 461 тысяча выездов. Это едва не дотянуло до рекорда в 2018 году.
Между Тбилиси и Россией нет прямого авиасообщения, так что единственный способ напрямую попасть в страну, которая пускает российских граждан без визы на срок до года — КПП «Верхний Ларс». После 21 сентября на «Верхнем Ларсе» образовались многокилометровые пробки. К 25-му числу очередь достигла 2 500 машин. Люди стояли в пробках по несколько дней. Из-за огромного наплыва людей сотрудники КПП, который работал только для автомобилей, решили пропускать пешеходов и велосипедистов. Некоторые водители бросали машины, чтобы побыстрее пересечь границу.
Выезд граждан России в страны Кавказа
Очевидцы рассказывали, что полицейские и жители Осетии торговали местами в очереди за взятки. Baza сообщала, что 28 сентября сотрудники ФСБ задержали около десятка человек, в том числе полицейских и таксистов.
20 октября МВД Грузии сообщило, что в страну в сентябре въехало более 220 тысяч россиян, что на 511% больше, чем в прошлом сентябре.
Помимо Грузии, популярными направлениями и для туризма, и для эмиграции стали другие страны кавказского региона — Армения и Азербайджан.
Ну и жизнь пошла: еще недавно ты выходил из чистого московского подъезда, прогуливался по подметенным московским улицам, покупал свежие овощи в магазине у дома, смотрел на свой будущий дом по реновации и даже не задумывался, что все это у тебя — благодаря рабочим из Центральной Азии. Может быть, ты и был благодарен этим людям, но ВЦИОМ не даст соврать: почти половина россиян (44%) благодарна не была, и относилась к мигрантам неважнецки. А теперь — добро пожаловать: одно обращение президента — и ты уже то ли турист, то ли мигрант в Центральной Азии.
С конца сентября в Кыргызстан прибыло порядка 40 тысяч россиян. Большинство, как и в случае с другими направлениями, поехали сюда «с туристическими целями».
Кто-то даже сорвался внепланово — вероятно, просто не устоял перед осенними видами Иссык-Куля и Джеты-Огуз. А ведь в допандемийном 2019 году в республике побывали всего три тысячи российских туристов.
Можно констатировать: граждане России наконец-то прониклись призывами Родины «отдыхать» в дружественных странах. Больше того, друзьям ведь нужно помогать, и многие уже всерьез задумываются применить здесь свои навыки на практике: начать работать и вложиться в экономику Кыргызстана деньгами — даже квартиры присматривают.
Корреспондент «Новой» отправился в Бишкек, чтобы узнать:
как россияне осваиваются в Кыргызстане;
с какими трудностями сталкиваются и какие плюсы для себя находят;
и что о происходящем думают местные жители.
Дисклеймер: Имена некоторых героев изменены по их просьбе
Часть 1. Спасти IT
«На работе говорили: уехать нужно»
Сухопутной границы у России с Кыргызстаном нет, и потому поток «туристов» сюда оказался не таким многочисленным, как в Казахстан или в Грузию. Но поскольку добираться нужно на самолете, а стоимость авиабилетов в 20-х числах сентября превышала 100 000 рублей, то можно сказать, что в Кыргызстан прибыло немало вполне состоятельных россиян, зачастую имеющих востребованные на рынке специальности.
По информации Российской ассоциации электронных коммуникаций, с февраля по сентябрь этого года Россию покинуло порядка 70 тысяч работников IT-сферы. Точных данных о количестве айтишников, уехавших из страны после 21 сентября, пока нет, но по оценке главы АНО «Информационная культура» Ивана Бегтина речь может идти о 100 тысячах человек. Согласно исследованию HR-холдинга Ventra, Россия может лишиться 31% IT-специалистов.
Николай Симонов — DevOps-инженер в одном из системообразующих российских банков.
— Моя работа заключается в том, чтобы доставить продукт до клиента, — объясняет он. — Разработчик после того, как написал код продукта, отправляет его в систему хранения. Я этот код забираю, довожу до тестовой среды и в конечном счете пишу свою часть кода, чтобы подготовить продукт к автоматизированной доставке до клиента.
Несмотря на то, что банк, в котором работает Николай, системообразующий и у IT-специалистов должны быть брони, некоторые из сотрудников все же получили повестки по мобилизации.
Симонов говорит, что на работе его решение уехать поддержали.
— Нам даже говорили, что уехать нужно. Подготавливали все необходимые документы и справки. Только среди моих знакомых на работе человек двадцать покинули Россию.
Поддержала решение Николая уехать из страны и его супруга. Как только президент 21 сентября закончил свое обращение, Симонов начал искать билеты.
— Когда я выбирал рейсы, билеты из Москвы в Бишкек стоили 8 тысяч рублей. Через 40 минут, когда я их купил, они стоили уже 11 тысяч. Мой коллега, купивший билеты через полтора часа после меня, взял их за 16 тысяч. Ну а на следующий день цены ушли за 100 тысяч рублей, — говорит Николай. — Кыргызстан был для меня одним из наиболее очевидных вариантов для переезда, потому что здесь можно находиться 30 дней без регистрации, а оформив ее, просто продлевать эту регистрацию каждые полгода, не выезжая из страны: достаточно договориться с хозяином квартиры, и можно здесь оставаться столько, сколько нужно.
В Бишкеке Николай с коллегой снимают двухуровневую квартиру с тремя спальнями и просторным залом, совмещенным с кухней. Ждут приезда еще одного программиста. После 21 сентября цены на аренду жилья здесь взлетели почти до московского уровня: за люксовую по местным меркам квартиру Симонов и его товарищ платят $1200.
— Получается, по $600 с человека, а когда приедет третий — будет по $400. Для нас это вполне приемлемо, — говорит Николай.
Бишкек
Стоимость аренды однокомнатной квартиры в Бишкеке сейчас может начинаться от 18 тысяч сомов (13,5 тысячи рублей) и доходить до 163 тысяч сомов (123 тысячи рублей). «Двушки» сдают по цене от 30 тысяч до 204 тысяч сомов (от 22 620 до 153 816 рублей). Россияне предпочитают снимать жилье вскладчину, кооперируются для этого через telegram-чаты.
Николай говорит, что думал уехать уже после 24 февраля, но не решался.
— Потому что вроде бы вся эта ситуация меня напрямую не касалась. На работе все было стабильно. И летом наступил такой период, когда на территории Украины тоже наступило затишье. Тогда я думал, что все уже заканчивается. Но теперь выяснилось, что нет…
Сам Симонов, кстати, в армии служил, был поваром. Говорит, что недавно видел ролик, в котором девушка одного из мобилизованных, также служившего поваром, рассказывала, что ее молодого человека назначили гранатометчиком.
— Но у нас просто нет нужной подготовки, — замечает Николай. И добавляет, что 9 октября в дверь его московской квартиры стучались неизвестные, супруга не стала открывать. Соседка позже сказала, что приходили из военкомата.
Симонов рассказывает, что специально для IT-специалистов Минэкономкоммерции Кыргызстана разработало программу «Цифровой кочевник», в рамках которой айтишникам из России, Армении, Молдовы, Азербайджана, Беларуси и Казахстана разрешается неограниченное время находиться в стране без регистрации и пользоваться счетами в местных банках. Аналогичная возможность предоставляется их близким родственникам: родителям, супругам, детям, братьям и сестрам. Необходимо только предоставить в центр занятости трудовой договор, подтверждающий, что ты работаешь в IT (неважно в какой стране), и справку о доходах за год.
— Но разве это выгодно Кыргызстану? — спрашиваю я. — Ведь цифровые продукты вы будете разрабатывать для другой страны, деньги получать в другой стране…
— Но тратить-то эти деньги будем здесь, — парирует Николай. — Да и IT-рынок самого Кыргызстана пока очень маленький, потенциал для роста у него огромный. Может быть, кто-то из наших ребят захочет его развивать.
Николай допускает, что вернется в Россию, если конфликт в Украине закончится, а уехавшим не будет ничего угрожать. И возвращение эмигрантов стране было бы экономически выгодно, ведь вернутся не только их деньги, но, что важнее, умы. Но пока более вероятной Симонову кажется перспектива остаться в Кыргызстане или вовсе — уехать в США. Подальше от происходящего.
«Останутся только крупные компании»
Анастасия Некрасова с молодым человеком приехали в Бишкек 23 сентября. Оба программисты, она — backend-разработчик на Python.
— Мы решили уехать, потому что мне было очень стрессово за молодого человека. После обращения Путина начала циркулировать информация, что границы закроют. А в «совок»-то никому не хочется. Поэтому мы приняли решение, что нужно как минимум переждать происходящее.
— То есть вы уехали не навсегда?
— Нас двое, и нужно прийти к компромиссу. Я бы уже навсегда уехала, но мой парень пока не оторвал Россию от себя. Надеется, что все быстро закончится и можно будет вернуться.
Анастасия рассказывает, что до недавнего времени они «крутились в своем IT-мирке».
— И было даже видно, что IT-сфера развивалась, создавала интересные продукты, шла куда-то в позитивное будущее. У нас быстро распространился интернет, и бизнес увидел в этом возможности для себя. У нас было действительно клевое IT, которое делало удобные сервисы для людей. Взять ту же доставку продуктов из магазинов: пять лет назад ничего этого не было, а сегодня есть «Сбермаркет», «Самокат» — множество очень удобных сервисов, — говорит она. — В России вполне можно было жить, если «в домик» спрятаться. И можно было даже что-то улучшать вокруг себя. Но уже после 24 февраля передо мной встал вопрос: «А какое у нас будущее?» Я не вижу его. Жизнь одна, хочется прожить ее нормально.
Сейчас, по мнению Анастасии, перспективы отечественного IT туманны.
— Судя по всему, в стране останутся только крупные компании типа «Тинькофф», Сбера, «Яндекса». Может быть, у них будут какие-то мелкие подрядчики. Но опять же: если у этих подрядчиков мобилизуют разработчиков, то как они будут функционировать? Представьте себе положение предпринимателя, у которого забирают специалиста, а он уже заказов набрал… Даже до 24 февраля в IT найм хорошего тестировщика занимал четыре месяца, а разработчиков можно было и по полгода искать. Сейчас все стало хуже. Я думаю, что в итоге в России сформируется монопольный рынок, на котором уже не будет прежнего разнообразия решений и идей.
Родственники Анастасии отнеслись к ее решению уехать с пониманием, хотя некоторые из них и поддерживают происходящее в Украине. Все они тоже переживали за ее молодого человека.
В Кыргызстане Некрасова и ее парень сняли «евродвушку» за $1000 в месяц.
— Причем это квартира, в которой хозяева жили сами. Просто у них есть возможность уехать к родственникам и подзаработать на сдаче своего жилья. И это сейчас в Кыргызстане происходит массово: люди сдают свои квартиры россиянам, а сами куда-то переселяются. Я, честно говоря, не представляю, что сдала бы кому-то свою квартиру. Но это очень хорошо, что местные жители идут на этот шаг, потому что без него рынок аренды был бы еще меньше, а цены на квартиры были бы совсем космическими.
В Кыргызстане Анастасия с молодым человеком планируют пробыть минимум три месяца: нужно поменять загранпаспорта. По ее словам, в первую волну массовых отъездов из России, в феврале-апреле этого года, люди ждали замены документов около двух месяцев. Дальнейшие планы пока неясны: может быть, поедут в Армению, а может — в Великобританию.
— Мне очень нравятся люди в Кыргызстане: за все время никаких странных взглядов, никаких негативных реакций в наш адрес. Когда ехали с таксистом из аэропорта, он сказал, что после военного конфликта с Таджикистаном у них было 150 000 беженцев и что это в традициях их народа — принимать людей, бегущих от подобных конфликтов.
Часть II.
«Мы вас понимаем»
Бишкек — на удивление тихий, малоэтажный и зеленый. Лишь на центральном проспекте Чуй движение, кажется, не прекращается никогда, а сверни с него на соседние улицы — можешь за час встретить всего с десяток человек. И это при том, что столица Кыргызстана — город-миллионник.
Не в пример другим привычным для россиян мегаполисам, Бишкек еще и совсем недорогой: да, цены на квартиры с конца сентября взлетели, но проезд в общественном транспорте как стоил 13 сомов (9 рублей 76 копеек), так и стоит, такси увезет в любую точку города примерно за 120 рублей. Да и цены в магазинах невысокие.
Цены в магазинах
На скамейке у столовой, где можно взять суп и самсу за 100 рублей, ко мне подходят двое местных. Один из них представляется Алибеком.
— Из России, брат? — спрашивает он.
— Да.
— Совсем у вас там плохо?
Молча развожу руками.
— Читал, что плохо, — продолжает Алибек. — Всех берут, да? Вот скажи: зачем ему это нужно?
— Я не знаю, — говорю.
Алибек спрашивает, надолго ли я приехал в Бишкек, и узнав, что всего на 4 дня в командировку, обижается.
— Почему решил в Казахстане остановиться? Кыргызстан лучше, точно говорю! Тут теплее, тут дешевле. Кыргызы народ гостеприимный.
— Но казахи тоже, — замечаю я. — А что касается «дешевле»: из-за россиян ведь у вас цены на жилье вон как выросли — раза в три, наверное.
— Все понимают, что это не россияне, это наши цены заламывают, местные. Мы к россиянам очень хорошо относимся, у нас каждый третий мужчина в Россию работать ездил. Я тоже. Теперь вот не поеду, пока у вас все не успокоится. Мы вас очень хорошо понимаем.
Бишкек
За четыре дня в Бишкеке местные жители подходили ко мне трижды и каждый раз говорили слова поддержки. Между тем, в СМИ тему массовой эмиграции россиян в Кыргызстан обсуждают не без опаски:
«По официальной статистике, около 40 тысяч россиян прибыли в страну после начала [спецоперации]. Мы к ним очень хорошо относимся. Никаких эксцессов не было. Но массово принимать новых людей экономика Кыргызстана не готова. <…> Мы могли воспользоваться моментом, когда многие иностранные компании ушли из РФ, и позвать их к себе, помочь им здесь обосноваться. Но не сделали этого», — заявил изданию Vesti.kg бывший депутат парламента Кыргызстана Омурбек Абдырахманов.
«Наплыв людей из России не вытянем, будет очень сильная антропогенная нагрузка на центрально-азиатские республики», — соглашается с ним политолог Марс Сариев.
Наталья Тимирбаева
С главным редактором независимого издания Kaktus.media Натальей Тимирбаевой мы встречаемся в редакции, где за несколько минут до моего прихода собирается срочное совещание: в национальном парламенте только что предложили закрыть «Кактус», а также издания Kloop и «Азаттык» — потому что они якобы «представляют угрозу государственности Кыргызстана». Предложение, впрочем, получило противоречивые отзывы парламентариев, многие из которых поддержали независимые СМИ.
— Те, кто это инициирует, даже сами не могут определиться: то ли мы американцам служим, то ли — Кремлю, — смеется Наталья.
Говоря о российских мигрантах, она замечает, что правительство Кыргызстана официально свою позицию не озвучивало.
— К нам приехало гораздо меньше россиян, чем в Казахстан. Нет такой критической массы, с которой «нужно что-то делать» и на которую правительство должно реагировать. Отдельные депутаты действительно говорили, что
наплыв людей из России может нести угрозу, но угрозу не политическую, а, скажем так, инфраструктурную. Потому что у нас города развиваются не слишком быстрыми темпами, и может просто не хватить сил на обслуживание новоприбывшего населения.
Тимирбаева замечает, что Кыргызстан придерживается нейтралитета и в вопросе «специальной военной операции» — причем как на уровне правительства, так и на уровне настроений в обществе.
— Кто-то на одной стороне, кто-то — на другой. Но, насколько я вижу, люди все-таки больше интересуются нашими внутренними проблемами. У нас ведь тоже проблемы на границе (имеется в виду конфликт с Таджикистаном. — И. Ж.), — говорит она.
Об отношении к прибывающим гражданам России в кыргызстанском обществе Тимирбаева говорит, что оно «конечно, разное», но преимущественно — спокойное.
— У нас действительно очень лояльный народ, да и сами россияне нам не чужие: в каждой семье, наверное, есть люди, работавшие или работающие в России, кто-то даже имеет российское гражданство. И потом, это же в нашей генетической памяти — принимать людей, которые оказались в беде: вспомните депортированные народы, вспомните раскулаченных. Кыргызстанцы их приняли и многих спасли.
Часть III.
Билет Крым — Кыргызстан
Мало где в Бишкеке можно встретить столько россиян, как в местных кафе. Неудивительно, ведь даже человек, имеющий очень среднюю по российским меркам зарплату, может позволить себе плов за 150 сомов (112 рублей), фаршированный перец за 60 сомов (44 рубля) или суп мампар за 130 сомов (97 рублей).
Бишкек
За соседним столом слышу разговор двух мужчин и довольно скоро понимаю, что они приехали в Кыргызстан из Крыма. Прошу их разрешить мне подсесть.
Сергей и Кирилл — из Севастополя. Сергей — филолог, Кирилл — инженер-строитель. Они были знакомы еще до релокации.
— Я выехал из Крыма 29 сентября и 30-го прибыл в Астрахань, — рассказывает Кирилл. — В этот же день пересек границу Казахстана, а потом отправился сюда, в Бишкек. На границе Казахстана и Кыргызстана случилась забавная ситуация: я протянул пограничнику украинский загранпаспорт (у многих крымчан до сих пор есть украинское документы. — И. Ж.), а он меня спрашивает: «Где отметка о въезде?» Ее действительно не было, потому что въехал я в Казахстан по внутреннему паспорту РФ. Начал объяснять ему ситуацию, показал российский паспорт.
Он взял оба мои документа, посмотрел на меня с удивлением и говорит: «Эти страны ведь воюют друг с другом…» Я: «Да». — «И вы гражданин обеих?» Он просто поверить не мог, что такое может быть.
Спрашиваю, могли ли в 2014 году крымчане прогнозировать, что события, развернувшиеся на полуострове, приведут к трагедии 2022 года.
— Мне было немного не до политики, — отвечает Кирилл. — В 2013 году я женился, в 2014-м у меня родился ребенок. Я понимал, что нужно семью как-то поднимать, а тут гривны начали меняться на рубли, доллар ушел в небеса, а у меня не было даже своего жилья. При этом ранее я планировал уехать в Россию, поэтому произошедшее в 2014 году воспринималось мной как судьба. Ничего не предвещало беды.
Сергей также говорит, что «крымская весна» никаких поводов думать, что произойдет настолько масштабный конфликт между Россией и Украиной не давала.
— Если помните, были даже заявления со стороны украинских высокопоставленных лиц о том, что крымчане, мол, «всегда такими были — предателями». И на Западе говорили, что Россия, конечно, понесет ответственность за Крым, но нужно понимать, что едва ли этот вопрос решится иначе как образованием нового Северного Кипра (государство, признанное только Турцией. — И. Ж.). Тогда, весной 2014-го, казалось, что все Крымом и ограничится. Даже когда потом начался Донбасс, я и мои знакомые думали, что России-то он не нужен — ну зачем? Политически там все отнюдь не так однозначно, как в Крыму. Экономически? Уголь — у России хватает своего угля, который к тому же залегает неглубоко и добывать его выгоднее, чем донецкий. Металлургия? Россия не знает, куда сбывать свой металл — его просто очень много. Коксохим? То же самое — у России все это есть. Я был абсолютно уверен, что Донбасс реинтегрируется в Украину. И вплоть до 24 февраля даже подумать не мог, что начнется [спецоперация].
В Севастополе, по словам Сергея, к СВО отношение неоднозначное: многие поддерживают проведение «спецоперации», но не столько в силу личных убеждений, сколько в силу того, что их родственники и знакомые оказались на передовой.
— Город-то военный, — замечает Сергей. — Одна моя знакомая написала серию постов в поддержку «СВО». Потом мы случайно встретились в городе, и я ей задал вопрос: «Почему ты это пишешь?» И она расплакалась. Сказала, что у нее родители военные, много друзей военных, кто-то уже погиб, и она просто не может высказаться против, потому что это будет предательством по отношению к ним.
Сергей говорит, что пока не знает своих дальнейших планов. В Кыргызстане ему нравится.
— Отношение здесь очень радушное, тебе всегда подскажут и помогут. Никто из россиян пока не жаловался мне на негатив — даже откровенные мудаки, которые, приехав спасать свою жизнь, включают в магазинах и кафе «взыскательного клиента», даже эти люди не сталкиваются с грубостью. Вообще-то меня давно подкупали простота и открытость кыргызов. Помню в нулевых, когда тут скинули очередного президента, в «Коммерсанте» вышел репортаж Михаила Зыгаря из Бишкека. Там из разграбленного торгового центра выходит мужик с телевизором, видит его и зовет: «Эй, пацан, заходи, там еще есть!» С тех пор я мечтал попасть сюда. Не потому, что мне хочется стащить телевизор, а вот из-за этой инклюзивности. Поэтому когда в Бишкеке незнакомые люди ко мне обращаются «брат», это не коробит, как в России.
Но главное, что удивляет, думаю, любого россиянина, оказавшегося здесь в таком же положении, как азиатские мигранты в Москве и Питере, — это просто то, что с ним коммуницируют.
Потому что ведь в России мигранты и местные живут в параллельных мирах. Они могут ехать рядом в автобусе, выбирать бок о бок одежду в магазине, но они не общаются, не обмениваются репликами, шутками. А тут такого нет.
При этом Сергей все-таки надеется вернуться в Россию. А вот Кирилл говорит, что, напротив, готов при необходимости даже отказаться от российского гражданства и планирует вывезти из Крыма семью.
Часть IV.
На последние
Александру Неверову 19 лет. До начала СВО он учился в колледже на юриста, но 24 февраля вышел на пацифистскую акцию, и его отчислили. В Бишкек Александр прилетел 28 сентября из Санкт-Петербурга. Родственники не только поддержали его решение уехать, но и дали денег на билет, который обошелся в космические 150 000 рублей.
Александр Неверов
— Я Кыргызстаном начал интересоваться еще задолго до всех событий. Смотрел много видео об этой стране. Она интересная, — говорит Неверов. — Поэтому вопрос, куда лететь, передо мной не стоял. Прилетел я, правда, в никуда: в Кыргызстане мне негде было жить, не было знакомых, не было вообще никакого плана действий.
Помогли ребята, такие же эмигранты из России: пригласили к себе на пару дней. Затем мы с ними нормально заобщались, и в итоге я до сих пор живу у них.
Договорились, что буду платить 6000 сомов (4 500 рублей. — И. Ж.) в месяц за место в комнате, в которой живут три человека. Всего в нашем частном доме живет четырнадцать человек.
Сейчас Александр пробует искать работу в Кыргызстане. Один день отработал официантом в отеле Sheraton, но решил, что это занятие ему не по душе.
— Вакансий в Кыргызстане очень много, но зарплаты, по сравнению с российскими, все же маленькие. В среднем предлагают 15 000 сомов (11 200 рублей. — И. Ж.). На эти деньги жить сложно, поэтому я планирую или найти работу на удаленке за рубежом, или открыть свою тату-студию, потому что нанесению тату я тоже учился. Еще есть вариант поступить в Американский университет в Центральной Азии — оплачивать обучение за свой счет я, конечно, не смогу, но думаю, что мне по силам стать стипендиатом.
Чем обернется массовая миграция россиян в Кыргызстан — пока неизвестно. Но уже известно, что для Армении эффект оказался сугубо положительным: власти страны заявили, что в 2022 году ее ВВП вырастет на 13% за счет притока граждан РФ. «Талантливые, хорошо образованные люди переезжают в Армению, что может иметь длительный эффект», — заявил председатель Центробанка страны Мартин Галстян.
Россиянам, собравшимся в Чехию с целью туризма, спорта или культуры, теперь будет отказано во въезде.
Правительство Чехии приняло решение об усилении визовых ограничений для российских граждан, а также поддержке обучения белорусских и украинских студентов в чешских вузах.
Об этом речь идет на сайте министерства иностранных дел Чехии.
«Тогда как в Украине российские ракеты падают на детские площадки и на людей, которые просто идут на работу, в Чехию через международный аэропорт ежедневно прибывает до 200 граждан Российской Федерации», – прокомментировал решение глава чешского МИДа Ян Липавский.
«Именно поэтому мы договорились, что тем российским гражданам, которые въезжают на чешскую территорию через внешнюю шенгенскую границу – в частности наш международный аэропорт – с целью туризма, спорта или культуры, теперь будет отказано во въезде», – добавил он.
Он уточнил, что это решение вступит в силу 25 октября и будет касаться российских туристов с действующей шенгенской визой, выданной любой страной-членом ЕС.
Таким образом, Чехия присоединилась к странам Балтии, Польше и Финляндии, которые закрыли свои границы для российских туристов ранее.
В то же время правительство Чехии разрешило студентам из Украины поступать в чешские университеты, даже если они получили временную защиту в другой стране ЕС, а белорусским студентам – разрешило приезжать на чешскую территорию.
«Мы хотим предоставить качественное европейское образование тем, кого преследуют по политическим мотивам, и тем, кто настроен изменить нынешние недемократические условия в своей стране», – сказал глава МИДа.
Визовые ограничения для россиян
С 12 сентября вступило в силу решение Совета ЕС о приостановлении действия соглашения об упрощении визового режима с РФ. Процесс получения виз в страны ЕС для россиян стал значительно продолжительнее и дороже.
А 19 сентября вступил в силу запрет на въезд в Эстонию, Латвию, Литву и Польшу граждан России с шенгенскими визами. 30 сентября аналогичные ограничения ввела и Финляндия.
Более 20 граждан России, спасаясь от мобилизации на родине, сбежали в Южную Корею на трех яхтах, сообщает ВВС со ссылкой на южнокорейские СМИ.
Сбежавшие — мужчины в возрасте 20-30 лет.
Разрешение на въезд в страну было выдано только двоим. По поводу остальных миграционные службы заявили, что цель их визита в Южную Корею не ясна.
Гражданам России виза для въезда в Южную Корею не нужна. Нужно получить лишь электронное разрешение перед пересечением границы.
В данный момент не ясно, были ли у пассажиров яхт такие разрешения, и почему власти Южной Кореи запретили им въезд в страну.
В пограничной службе агентству Reuters комментировать ситуацию отказались.
Яхты прибыли из дальневосточных портов России и, судя по всему, по-прежнему находятся в южнокорейских водах.
Побег из России на частной яхте — довольно экстравагантный способ, как избежать мобилизации.
С 21 сентября, когда в России была объявлена мобилизация, сотни тысяч мужчин покинули страну через пропускные пункты на границах с Финляндией, Грузией, Казахстаном и Монголией. В основном они пересекали границу на автомобилях, но часто — на велосипедах или даже пешком.
Что происходит в московских учреждениях культуры, где открыли временные мобилизационные пункты.
После объявления Владимиром Путиным «частичной» мобилизации мэр Москвы Сергей Собянин проявил инициативу и открыл временные мобилизационные пункты в культурных учреждениях. По его словам, это сделано «для удобства граждан», которых призывают. Такие пункты заработали в Музее Москвы и театре Романа Виктюка, народного артиста Украины.
«Новая газета. Европа» побывала на этих мобилизационных пунктах в первый день их работы.
«Тут все мужики — им за сорок. Руки-ноги есть — всё, значит, подходишь», — рассказывает по телефону кому-то женщина, ожидающая родственника в кофейне рядом с Музеем Москвы. Здесь собираются целые семьи, в основном — их женская половина. Люди пожилого возраста занимают большие столы, знакомятся с семьями других мобилизованных и обсуждают происходящее в стране. «Невестка написала мне «сил нам всем, это несправедливо». Я ее точно сдам. Сепаратистка!» — жалуется мать призванного мужчины окружающим.
Мобильные призывные пункты заработали на базе культурных учреждений в Москве с 26 сентября. Поначалу они должны были появиться в Музее Москвы, театре Романа Виктюка и Дарвиновском музее, однако от размещения в последнем позже отказались, открыв резервный пункт в павильонах на ВДНХ. «Создание временных пунктов мобилизации позволит не только комфортно организовать прием посетителей, но и обеспечить отсутствие дополнительных неудобств для москвичей, живущих рядом с военкоматами. Выбор мест для временного размещения резервных пунктов мобилизации был обусловлен наличием всех необходимых условий для удобного пребывания в нем посетителей, их транспортной доступности и с учетом близости к уже работающим военкоматам», — заявили в Правительстве Москвы.
Мобилизационный пункт в Музее Москвы.
В Музее Москвы мобилизационный пункт находится во внутреннем дворике, который огорожен зданиями с трех сторон. У входа дежурят сотрудники полиции в полном обмундировании и с автоматами наперевес — по двое сотрудников через каждые два метра, несмотря на то, что сам дворик довольно маленький. Внутри него в понедельник — первый день работы этого пункта — было всего несколько десятков человек: часть из призванных находилась в здании самого музея, у которого в этот день был выходной, а только что прибывшие туда самостоятельно оставались снаружи вместе с родственниками.
На улице довольно промозгло и дождливо, поэтому ждущие своих мобилизованных детей родители заходят погреться в кофейню. Молодая девушка-бариста рассказывает, что в первый же день работы пункта у них резко изменился возраст посетителей: приходят теперь преимущественно взрослые люди. «Да и посетителей в целом стало больше. И это еще только начало, они там [на призывном пункте] пока только всё подготавливают», — рассказывает она.
За большим столом у входа семья обсуждает судьбу своего мобилизованного родственника. Никто из них не высказывается против мобилизации, наоборот, помогают ему скорее пойти на службу: пока мужчина находится в пункте, ждут его медицинский полис, который забыли привезти.
Ему предлагают пойти в ЧВК, — говорит пожилая женщина.
А что такое ЧВК? — спрашивает ее пожилой мужчина в кожаной куртке.
Ну, это частная военная компания. Говорят, там условия лучше…
В первые дни после объявления Владимиром Путиным «частичной» мобилизации мэр Москвы Сергей Собянин объявил, что правительство Москвы добавит к денежному содержанию мобилизованных собственные региональные выплаты. Каждый из призванных мужчин будет, по словам Собянина, ежемесячно получать 50 тысяч рублей, а в случае легкого или тяжелого ранения — 500 тысяч или миллион рублей соответственно. В случае смерти мужчины его семье выплатят три миллиона рублей из регионального бюджета.
Другой мобилизационный пункт открыли в московском театре имени народного артиста Украины Романа Виктюка, родившегося во Львове и умершего в Москве два года назад. «Я служил во время тоталитарной системы, я пережил всех главных вождей тоталитаризма. Но я могу с радостью сегодня сказать, что я не поставил ни одного из 156 спектаклей, который бы обслуживал систему. <…> В Московский художественный театр, первый театр страны, постоянно приезжали на мои премьеры члены политбюро и руководители страны. Но эти спектакли никакого отношения не имели к обслуживанию системы», — говорил он в интервью BBC.
Фото: скрин видео
На время проведения мобилизации — как минимум до 9 октября — в театре отменили все спектали. Сам театр заявляет, что это было сделано «по техническим причинам», предлагая зрителям вернуть билеты. Из-за открытия мобилизационного пункта со здания театра сняли афишу спектакля «Мертвые души», а у входа больше нет расписания на ближайшие две недели. Сам театр со стороны призывного пункта огородили заборами, а на дороге около него со всех сторон стоят сотрудники ДПС.
26 сентября в телеграм-канале пропагандиста Владимира Соловьева появилось видео с проводами призванных на войну мужчин. На нем мужские голоса из толпы, стоящей за забором у здания театра, кричат «ура!», им отвечают с другой стороны забора те, кто отправляется на фронт. Аплодируют и некоторые женщины, пришедшие провожать своих родных. После этого под патриотические песни о защите «родной земли», играющие из колонок, всех мужчин сажают в автобусы и электробусы Мосгортранса — гордость мэра Сергея Собянина — и отправляют на «сборы» в Подмосковье.
К вечеру толпа провожающих заметно уменьшилась, а их радость куда-то исчезла. Под дождем остались пожилые женщины и мужчины, вытирающие слезы с глаз небольшими старенькими платочками. «Он вообще ничего не знает: куда, чего, зачем он едет. Остается только ждать и надеяться, что Марат возьмет трубку», — на остановке рассказывает мне о своем родственнике мужчина с костылями.
После смерти украинского театрального режиссера Романа Виктюка художественным руководителем его театра стал режиссер Денис Азаров. В апреле он покинул пост худрука, а вслед за ним ушла вся команда. RTVI связывает уход Азарова с его подписью под открытым письмом против войны с Украиной, которое сейчас удалено. «После ухода из театра Романа Виктюка Дениса Азарова и всей его команды, в которую я тоже входила, театр, мой взгляд, совершенно распался. Директор (Александр Смертин. — Прим. «Новой. Европа»), который им руководит, не имеет представления о том, что такое художественное руководство. Поэтому для меня неудивительно, что такое случилось», — рассказывает бывшая сотрудница театра, пожелавшая остаться анонимной.
Несмотря на это, она всё же сочувствует оставшимся в труппе коллегам, спектакли которых отменили из-за открытия мобилизационного пункта. «Я очень сочувствую многим артистам, которых выгнали сейчас из собственного дома. Они не могут там играть и неизвестно, когда снова смогут. Пока говорят, что [возобновят показ спектаклей] 9-го октября, но это вовсе не факт, как вы сами понимаете», — говорит она.
«[Александр Смертин] планомерно выживал команду Дениса из театра, — продолжает женщина. — Изначально мы наделялись, что, может быть, получится работать, но нет. Денис Азаров за полтора года художественного руководства вдохнул новую жизнь в театр Романа Виктюка, нашел подход к коллективу, спланировал замечательные проекты, которые, к сожалению, теперь похоронены. Всё это в общем вписывается, на мой взгляд, в планомерное уничтожение театров в Москве».
В этой статье мы даем юридические и фактические советы бизнесам, которые не хотят, чтобы их команду, менеджмент или акционеров мобилизовали. В целом статья также актуальна ИП, самозанятым, фрилансерам и наемным работникам, но фокус в первую очередь на компании.
Мы не претендуем на звание знатоков военного права, тонкостей работы российских военкоматов или на невероятный инсайт в плане даваемых нами советов. В обычное время юридическая фирма Larmann Legal занимается инвестиционными сделками, налогами, корпоративным и гражданским правом, мотивацией команды, релокацией. Вместе с тем мы вынуждены отвечать на запросы корпоративных клиентов и требования времени, поэтому делимся с вами нашими мыслями на этот счет. Другой контент по темам наших стандартных практик, особенно релокации и налогов в разных странах, читайте в нашем Telegram-канале.
Позвольте сотрудникам уехать за рубеж
Даже если вы полагаете, что опасения сотрудника насчет потенциальной мобилизации беспочвенны, позвольте ему покинуть Россию. Помимо устранения риска того, что его мобилизуют и вы останетесь без ценного кадра, вы также получаете более продуктивного и благодарного сотрудника. Если будете привлекать инвестиции, наличие команды за рубежом также сыграет вам на руку.
Если можете помочь сотруднику деньгами на переезд или информацией, помогите. Знаем, что некоторые наши клиенты вывозят сотрудников чартерными рейсами и оплачивают для них консультации по мобилизации, налогам и психологическую помощь.
Обеспечьте сотрудников информацией о прохождении границ, потенциальных маршрутах, особенностях страны въезда. Ниже ссылки на информацию, которую мы считаем полезной:
Если скоро уедете за рубеж надолго и не знаете, запретят вам на границе выезд или нет, снимитесь с воинского учета
Граждане, которые уезжают за рубеж на срок более 6 месяцев, обязаны сниматься с воинского учета. Для этого нужно направить в военкомат заявление о снятии с воинского учета, а также копии подтверждающих документов, ими могут быть:
Авиабилеты;
Трудовой договор с иностранной компанией;
Свидетельство о браке с иностранной гражданкой;
Договор на образование с зарубежным образовательным учреждением;
Карточка ВНЖ, ПМЖ или документ о наличии зарубежного гражданства.
Безопаснее всего отправить заявление с подтверждающими документами по почте или отправить в военкомат маму с оформленной на нее доверенностью. Спустя недели две можно идти в военкомат с паспортом РФ и приписным свидетельством/военным билетом, чтобы уже сниматься с учета.
Военкоматы могут медлить и оттягивать снятие с воинского учета, но промедление или отказ военкомата можно обжаловать. Прикрепляю пример заявления о снятии с воинского учета.
Получите отсрочки для своих сотрудников, если у компании есть основания
Общие основания для отсрочки можно изучить здесь, каждый день появляются новые специальные основания, например, для аккредитованных айти-компаний, банков, операторов связи. Список специальностей для отсрочки постоянно дополняется.
Каждый день какие-то бизнесы просят включить их отрасли экономики в те, работая в которых можно получить отсрочку. На сегодня об отсрочках попросили уже для фитнес-инструкторов и сотрудников авиакомпаний. Работодатель должен подать через госуслуги списки работников для отсрочки, подробнее требования хорошо расписаны здесь.
Что делать, если сотруднику уже вручили повестку несмотря на наличие отсрочки или оснований для ее получения
Отчаиваться не стоит, порядок действий описан здесь.
Что делать, если находящемуся за рубежом сотруднику пришла повестка
Проинформируйте сотрудника о том, что США и Германия позволяют уклоняющимся от мобилизации подавать заявки на беженство.
Если сотрудники остаются в России и не имеют отсрочки, отправьте их на удаленку
По текущему законодательству повестку можно вручить по месту работы, а работодатели обязаны содействовать военкоматам во вручении повестки и обеспечении явки. Удаленка позволит снять риски как с сотрудника, так и с работодателя. Работодатель в случае получения повестки обязан направить в военкомат копию приказа об удаленной работе.
Если не можете законно отправить сотрудников в зоне риска на удаленку, можно отправить их в отпуск
Согласно законодательству работодатель не может контролировать местонахождение сотрудника в его свободное время, в том числе и в отпуске. Работодатель в случае получения повестки обязан направить в военкомат копию приказа об отпуске.
Смените офис
Юридический адрес компании, куда может заявиться военком, не должен являться офисом, где работают сотрудники. Также желательно не афишировать публично адрес такого офиса.
Сотрудничайте с самозанятыми и фрилансерами
Компании не обязаны вручать повестки и содействовать военкоматам в случае сотрудничества с самозанятыми и лицами, работающими на основании договоров гражданско-правового характера.
Информируйте сотрудников о передвижениях по городу
Рекомендуйте сотрудникам не пользоваться метро и общественным транспортом, чтобы не получить повестку на улице. Если возможно, предусмотрите бюджет на корпоративное такси.
Сотрудник не должен жить по прописке
В первую очередь военком придет для вручения повестки по адресу прописки. Рекомендуйте сотруднику сменить место проживания, при возможности помогите с поиском и оплатой жилья.
Объясните сотруднику, чтобы предупредил совершеннолетних членов семьи: они не должны подписывать повестку за сотрудника или в принципе соглашаться на ее принятие.
Если сотрудник получил повестку, есть разные способы отсрочить или отменить отправку в войска
На данный момент за неявку в военкомат по повестке установлен штраф 3 000 рублей.
Если сотрудник пришел, можно настаивать на более тщательной медицинской комиссии или обжаловать результаты проведенной.
Также по ч. 3 ст. 59 Конституции РФ можно заменить военную службу на альтернативную гражданскую службу, если несение военной службы по мобилизации противоречит убеждениям сотрудника или его вероисповеданию.
Что для компании и ее контрагентов может значить мобилизация
На наш взгляд, мобилизация существенной части сотрудников компании, менеджмента или акционеров, имеющих контроль в компании, при соблюдении специальных условий позволит ей удлинить сроки исполнения обязательств перед контрагентами, освободиться от ответственности за неисполнение обязательств или отказаться от договоров с контрагентами.
В данной статье мы не будем детально это обсуждать, можно почитать подробную статью про влияние санкций и ответных мер на договоры и общую логику понять оттуда.
Чем мы можем быть полезны
Мы консультируем корпоративных клиентов и частных лиц по вопросам мобилизации, а также связанными с переездом вопросами: релокация, налоги в разных странах, остающиеся обязательства в России.
За первую неделю частичной мобилизации, с 21 по 27 сентября, в Казахстан прибыло 98 тысяч россиян. Такие данные опубликовало МВД республики. Для понимания: за весь прошлый год эта цифра составила 32 тысячи человек.
На массовую иммиграцию, конечно же, обратили внимание и простые казахстанцы, и власти страны. Что ждет российских граждан в Казахстане и как их тут встречают — в путевых заметках корреспондентов «Новой газеты».
«Ребята, вы из России?» — останавливает нашу компанию полный мужчина в черной футболке, черных штанах и кепке. Вопрос не из простых, ведь нас трое: двое россиян и один гражданин Казахстана. Но если округлить — да, получится, из России. «Вас сразу заметно», — усмехается мужчина, который и сам-то русский.
— По чему заметно? — уточняю я.
— Да не одеваются так у нас (смотрю на свои синие джинсы и черную футболку и не понимаю, в чем дело). И татуировок не делают. Ну видно сразу, что из России приехали, не знаю, как объяснить.
Денис (назовем его так) говорит, что прожил в Казахстане всю жизнь, но год назад получил гражданство РФ: думал перебираться из родного Костаная в Тюменскую область, куда ездит на вахту. Теперь сомневается, стоит ли возвращаться на работу.
— Мобилизовать могут, но я в казахстанской армии служил и присягу Казахстану давал, а не России, — замечает он. — Поэтому пока тут останусь: посмотрю, как в Украине все повернется.
Он говорит, что «стопроцентно» понимает наше решение посетить Казахстан, и желает удачи: «Костанай — отличный город: немаленький, но тихий. Тут и работу найти сможете». И хотя в Костанае мы оставаться не собираемся, Денис не обманывает: буквально на следующий день после приезда со мной связывается главный редактор местного издания и спрашивает, не ищу ли я работу. А затем на улице немолодой уже казах — также уточнив, из России ли мы, — говорит: «Слушайте, мне сварщики нужны, каменщики, электрики, вы кем работаете?» Услышав, что журналистами, только вздыхает: «Жаль».
Электрикам в Костанае предлагают зарплату от 200 до 300 тысяч тенге (от 26 до 40 тысяч рублей) в месяц;
Сварщикам — до 350 тысяч тенге (46 тысяч рублей);
Продавцам — до 200 тысяч тенге (27 тысяч рублей);
Врачам — от 200 тысяч тенге до полутора миллиона тенге [27–205 тысяч рублей] (в зависимости от специальности, уровня подготовки и опыта работы).
В Астане, столице и втором по размерам городе страны, зарплаты уже примерно в два раза выше, в крупнейшем мегаполисе Казахстана Алматы — немного ниже, чем в Астане. Привычным доходам россиян казахстанские уступают. Но уступают и цены.
Буханка белого хлеба — 90 тенге (12 рублей);
Помидоры, кг — 360 тенге (48 рублей);
Картошка, кг — 140 тенге (19 рублей);
Макароны, кг — 385 тенге (52 рубля);
Говядина, кг — 2500 тенге (338 рублей);
Молоко, литр — 400 тенге (54 рубля);
Яйца, 10 шт — 500 тенге (67 рублей).
Исключение составляют разве что квартиры: жилье на фоне массового наплыва россиян подорожало в полтора-два раза, и теперь даже однушку в Костанае трудно снять дешевле, чем за 150 000 тенге (20 000 рублей). Местные жители по этому вопросу разделились на два лагеря: пока одни наращивают свою прибыль, другие возмущаются: «Наживаются на беде. Если бы тут праздник проходил и люди на него ехали — пожалуйста [повышайте стоимость]. Но люди же бегут от ***», — подобные рассуждения нам приходилось слышать не один раз.
Впрочем, бросается в глаза и другое — желание помочь…
Сотни, если не тысячи россиян сейчас живут в пунктах временного пребывания, развернутых волонтерами и просто неравнодушными жителями Казахстана. 25 сентября по СМИ разошлось заявление директора кинотеатра CinemaPark в Уральске Дилары Мухамбетовой. «Мы видим на улицах города много приезжих из Российской Федерации, которые ищут ночлег. Приходите к нам, мы все понимаем», — сказала она. В тот же день кинотеатр принял у себя 200 человек, в том числе и семьи с детьми. Аналогичные пункты временного размещения есть практически в каждом городе Северного Казахстана.
В Костанае один из предпринимателей переоборудовал свой офис, организовав 28 бесплатных спальных мест. В некоторых кафе россиян бесплатно кормят.
— Вы из России? — спрашивают меня в пиццерии. — Тогда садитесь за вот тот стол, там выпечка, печенье, вафли, чай — все просто так можете есть.
— Это не шутка? — спрашиваю я.
— Конечно, не шутка! Вы что думаете, мы, казахи, бессердечные? Мы же понимаем, что у многих из вас и денег нет…
Удивительное на первый взгляд дело: почти никто из помогающих россиянам костанайцев не хочет давать интервью. Но объяснимое: предприниматель, переоборудовавший офис, говорит, что к нему приходила прокуратура — проверяла, все ли законно, и в безопасных ли условиях живут люди.
О подобных проверках сообщают и другие горожане. Более того, не все хотят затрагивать тему своего отношения к вооруженному конфликту в Украине: чаще всего, его не поддерживают, но в России у многих родственники.
Больше всего россиян в Костанае принимает протестантская церковь, расположенная на улице Победы, 70. Все залы здесь уставлены самодельными кроватями, устелены матрасами. Среди них играют дети. Взрослые днем занимают очереди в ЦОНы (Центры обслуживания населения — аналоги российских МФЦ): пытаются получить документы, позволяющие устроиться на работу, открыть банковский счет. В очередях этих можно провести полсуток.
Пастор Анатолий
Настоятель церкви, пастор Анатолий, говорить соглашается с опаской.
— Что меня напрягает: сегодня ночью люди спали на лавочках, на полу — везде. Приходят полицейские в три часа ночи: «Поднимите их всех, мы будем их переписывать!» Люди уставшие, кто-то двое суток не спал, а мы их поднимаем: «Фамилия, имя, отчество». А это же церковное здание, сюда полицейские не имеют права заходить. Мне они тут не нужны.
Первых беженцев церковь приняла уже вечером 21 сентября.
— Увидели компанию из десяти человек, которые шли по городу и не знали, где спать. Сказали им, что можно прийти. Принимаем мы всех: верующих, не верующих — это неважно, сегодня у нас в столовой мусульмане молились, — говорит священнослужитель. — У меня дома 40 человек спят. Самому пришлось к соседу идти. Хотел в бане лечь, захожу: на скамейках, на полу люди. Пошел в пристрой — там тоже.
Анатолий говорит, что специально объявлений о помощи россиянам ни в СМИ, ни в соцсетях не давал, но кто-то узнал, что в церкви помогают, и теперь к нему беспрерывно идут нуждающиеся.
— Только и успеваем закупать матрасы, — усмехается он. — Но что делать: если в дверь стучатся и просят пустить переночевать, неужели кто-то откажет?
Конечно, много идиотов: два квартала провез на такси — 1000 рублей, регистрацию сделать — 300 тысяч. Найти бы всех этих людей и… — Он машет рукой…
Кирилл пришел в церковь полсуток назад. Говорит, что «в городе люди советовали подходить на этот адрес». Успел позавтракать супом и гречкой, сейчас ждет, когда для него найдется спальное место.
— Разумеется, это инстинкт самосохранения — уехать. Ни умирать, ни убивать я не хочу. Тем более что изначально к происходящему отношусь плохо, — говорит он. — В Казахстане, я вижу, нас встречают гостеприимно. Только один человек мне сказал, что вечером нужно ходить аккуратно: якобы могут быть какие-то банды. Не знаю, о чем он.
Никаких банд или сообщений о нападениях на россиян нам за три дня пребывания в Костанае не попадалось. В целом город — обычный областной центр: тихий, ухоженный, рано засыпающий. Из тех, где «ничего не происходит».
Казахстан принимает россиян добродушно, хотя и с тревогой. Тревогу эту вызывает ожидание реакции России.
В МВД республики заявили, что Казахстан не будет выдавать российских граждан, если они не находятся в международном розыске, добавив, что «если военкоматы будут искать, это не является правовым основанием для их выдачи».
27 сентября президент Казахстана Касым-Жомарт Токаев высказался о притоке россиян в Казахстан: «Казахская поговорка гласит: «Добрые отношения с соседями — залог спокойствия». Самое главное, чтобы мы сохраняли согласие с соседними странами. Мы от этого ничего не потеряем.
В последние дни к нам приезжает много людей из России. Большинство из них вынуждены уезжать из-за сложившейся безвыходной ситуации. Мы должны проявить заботу о них и обеспечить им безопасность. Это политический и гуманитарный вопрос. <…> Приезжим из-за рубежа будет оказываться помощь, но они не получат никаких преференций. Вся работа должна осуществляться в соответствии с законом и нашими обязательствами. <…> Мы проведем переговоры с российской стороной и будем решать эту проблему в интересах нашей страны».
Корреспондент «Новой газеты» обратился за комментариями к казахстанскому журналисту Михаилу Козачкову и политологу Досыму Сатпаеву о миграционной политике Казахстана в последние дни и о том, что ждет прибывших россиян в Казахстане.
«Мне кажется, в Казахстане нет сейчас однозначной позиции у граждан по поводу релокации десятков тысяч россиян, потому что, очевидно, есть и недовольные этим фактом. У этого недовольства существует много факторов, в частности, национальные и бытовые (повышение цен на арендное жилье и различные услуги).
Приехавшие в Казахстан россияне должны понимать, что находятся в гостях. Они попали в беду, их никто не выгоняет. При этом они оказались в чужом государстве и должны уважать его.
Также россияне должны знать, что если они окажутся хорошими специалистами в своих профессиях и смогут принести пользу Казахстану, то, конечно, к ним будет хорошее отношение, потому что казахстанцы, и в частности казахи, сами по себе доброжелательные и гостеприимные люди.
Я не думаю, что Казахстану нужно пытаться интегрировать россиян. Это будет такой процесс: уважаете наше государство и граждан — всё у вас будет хорошо, не уважаете — будут проблемы. Россиянам просто нужно принять правила, существующие в Казахстане, и все у них здесь будет нормально.
У меня есть большие сомнения, что Казахстан будет выдавать России избегающих мобилизации молодых людей, кроме тех, кто объявлен в международный розыск. Если будут запросы такого рода, то да, Казахстан будет выдавать разыскиваемых людей. Что касается людей, уехавших из России, чтобы избежать мобилизации, я думаю, что никто их здесь не будет отлавливать. <…> [происходящее] в Украине казахстанцы воспринимают крайне негативно.
Более того, благодаря этой ситуации Казахстан послал очень четкий сигнал Кремлю о том, что мы действительно независимое государство, которое принимает решения и делает то, что считает нужным. Как мне кажется, еще 3–4 года назад власти скорее всего просто закрыли бы границы в такой ситуации. Раньше, как только на территории соседних стран случались кризисы, мы делали так и не пускали сюда граждан этих стран. А в этот раз ситуация поменялась — и десятки тысяч людей спокойно въехали в Казахстан. При этом я более чем уверен, что Москве это очень не нравится. Этот шаг показал, что Казахстан волен принимать те решения, которые кажутся ему правильными».
«В первые дни с начала массового пересечения российско-казахстанской границы россиянами несколько дней был в стране информационный вакуум по поводу этого кризиса. Возникало ощущение, словно наши госструктуры впали в некий ступор: не знали, что предпринимать, не знали, что говорить. Не знали, что делать. Это, к сожалению, характерно для нашей государственной системы. Когда у нас наступает кризис, чиновники «ловят тишину», боятся высказаться, взять на себя ответственность. В это же время появляются слухи, паника, много страхов и рисков, много дезинформации.
При этом за всю историю Казахстана ничего подобного не было, чтобы за несколько дней почти 100 тысяч человек пересекло нашу границу. Да, многие уже покинули территорию Казахстана, как говорят, официально. Но все равно сейчас в стране остается до 40 тысяч человек, что тоже немало. А если еще прибавить к этому числу те 20 тысяч россиян, которые прибыли еще в марте месяце, — выйдет примерно 60–70 тысяч человек, которые проживают в Казахстане. Это тоже немало для страны с 19-миллионным населением.
И многих казахстанцев сейчас волнует вопрос: а готовы ли приехавшие люди быть лояльными Казахстану, чтобы здесь получить вид на жительство или гражданство?
В этой ситуации для нашей миграционной политики никакой велосипед изобретать не нужно. Дело в том, что существуют мировые практики касательно того, как работать с гражданами стран, которые оказались на территории определенных стран по тем или иным причинам. И Казахстан может их перенять.
Например, США недавно сделали заявление, что они в принципе готовы принимать у себя тех россиян, которые хотят избежать мобилизации, но каждая заявка, как было подчеркнуто, будет рассматриваться властями индивидуально. Такой механизм работает во многих странах мира. Казахстан впервые столкнулся с таким массовым притоком людей, но, мне кажется, у тех россиян, кто хочет остаться в стране, должен быть временный промежуток, в течение которого их заявки на получение документов должны будут тщательно рассматриваться (чтобы избежать рисков, связанных с безопасностью Казахстана). Но возникает другой вопрос: а что тогда делать с теми, кто не подошел? (Вдруг у кандидата обнаружится судимость, он совершал преступления или придерживается сепаратистских настроений.) Однако это уже будет другой вызов. Мне кажется, что такой подход — есть антикризисный менеджмент, который подразумевает внимательную оценку всех рисков.
Но в целом, если тот или иной приехавший россиянин — хороший специалист в своем деле и у него более-менее нормальная чистая биография, то в принципе да, такого человека можно интегрировать в общество.
Но опять же, повторюсь, необходимо, чтобы прошло определенное время. И такой подход и такая практика обусловлены тем, что Казахстан находится в стадии геополитического хаоса, а наш ближайший сосед находится в состоянии <…>. Поэтому Казахстан может позволить себе принимать более жесткие меры в сложившейся ситуации. Это опять же история про безопасность. Потому что Казахстан, по сути, тоже сейчас находится в состоянии информационной и экономической войны.
Наше общество будет приветствовать всех тех людей, кто действительно захочет стать частью нашего общества, искренне не поддерживает Путина и не будет лезть в чужой монастырь со своим уставом, а будет уважать нашу культуру, наш язык, традиции и с уважением относиться к народам, проживающим в Казахстане.
Помощь от наших граждан прибывшим в Казахстан россиянам меня не удивила. У нас в стране довольно сильно развито волонтерство, которое активно включается в кризисное время. Но главное, чтобы здесь не было двойных стандартов. Потому что во время сбора гуманитарной помощи Украине весной этого года часть казахстанского общества активно дискредитировало эту инициативу. Поэтому если человек готов на равных помогать и россиянам, и украинцам, то это хорошо. Я считаю, что если человек помогает, то он не должен делать это точечно, исходя из своих политических воззрений.
