Трое россиян, покинувших Россию после объявления частичной мобилизации, больше года живут в международном аэропорту в городе Инчхоне в Южной Корее, поскольку местные власти отказывают им в предоставлении статуса беженцев. Об этом сообщает южнокорейское информагентство Yonhap.
Осенью 2022 года, когда в соответствии с указом президента России Владимира Путина была объявлена частичная мобилизация, пятеро россиян, подпадавших под критерии призыва, решили уехать в Южную Корею. Прибыв в Инчхон, они подали прошения о предоставлении им убежища, но местный Минюст отклонил их ходатайства, поскольку законодательство республики не предусматривает статус беженцев для тех, кто «просто» уклоняется от военной службы.
В январе 2023 года издание The Korea Times назвало некоторых из них — в частности, 23-летнего студента Бурятского университета Владимира Марактаева, который утверждал, что ушел из дома ночью 24 сентября после получения повестки в военкомат и прибыл в Южную Корею в середине ноября 2022 года. Также газета упоминала 30-летнего уроженца Красноярска по имени Андрей и 31-летнего футболиста Джашара Хубиева из Нальчика (Кабардино-Балкария). По данным издания, большую часть времени россияне проводили в зале ожидания или в зоне duty free аэропорта Инчхона.
Получив отказ, россияне подали иск об аннулировании его решения. В феврале 2023 года окружной суд Инчхона вынес решение в пользу двоих из них. Минюст обратился с апелляцией в более высокую инстанцию, поэтому российские граждане продолжили жить в зоне ожидания международных вылетов аэропорта, сейчас их там трое.
Их положением обеспокоены правозащитники Национальной комиссии по правам человека Кореи (NHRCK). Они требуют от местных властей, чтобы те оказали россиянам гуманитарную помощь, а от руководства аэропорта — создания более благоприятных условий пребывания: расширения зоны доступа, в пределах которой им разрешено перемещаться внутри терминала, а также улучшения питания и повышения уровня комфорта.
NHRCK обратилась в Минюст с просьбой создать за пределами аэропорта отдельную зону пребывания для ожидающих репатриации иностранцев, а также в сотрудничестве с Национальным собранием (парламентом) разработать законопроект с поправками, которые гарантируют таким иностранным гражданам питание, физические упражнения и медицинскую помощь.
«Длительное пребывание в зале ожидания вылета аэропорта противоречит человеческому достоинству и тем ценностям, которые Конституция республики Корея предусматривает в сфере прав человека в отношении еды, сна, физических упражнений и медицинского обслуживания», — говорится в пресс-релизе NHRCK.
Массовый отъезд россиян из-за частичной мобилизации 21 сентября президент России Владимир Путин объявил частичную мобилизацию в связи с боевыми действиями на Украине. В конце октября Министерство обороны заявило, что вручение повесток прекращено, в армию призвали 300 тыс. человек. Отдельного указа о завершении мобилизации глава государства не подписывал. Его пресс-секретарь Дмитрий Песков объяснял, что решение об отсутствии такой необходимости было принято в ходе консультаций с юристами.
В начале октября Forbes со ссылкой на собеседника, знакомого с оценками Кремля, сообщил, что с начала частичной мобилизации Россию покинули 600-700 тысяч человек. Источник издания в администрации президента уточнил, что невозможно оценить, какую долю из этого количества людей составляют выехавшие с туристическими целями. Примерно в то же время глава МВД Казахстана Марат Ахметжанов заявил, что после начала частичной мобилизации из России в Казахстан въехали более 200 тысяч россиян, а с 21 по 28 сентября их приток в страну был «в два-три раза выше обычного».
В конце декабря The Bell подсчитал, что с начала военной операции на Украине из России уехали не менее 566 тыс. человек. По версии издания, в Турцию переехали 132 тыс. человек, в Грузию — 112 тыс., в Казахстан — 100 тыс., в Сербию — 60 тыс.
Песков призывал не преувеличивать число уехавших из страны. «Есть такая часть населения, которая весьма и весьма реактивно, так сказать, ведет себя на фоне тех или иных событий, с легкостью на короткую или среднюю перспективу меняет место жительства», — утверждал он.
В середине июня 2023 года на Петербургском международном экономическом форуме (ПМЭФ) помощник президента России Максим Орешкин утверждал, что почти половина уехавших после объявления частичной мобилизации россиян уже вернулись обратно. «Важен широкий оптимизм населения. Уровень оптимизма населения на рекордных максимумах. Важно, чтобы эта тенденция не развернулась обратно», — заявил он.
Однако в августе еженедельник The Economist, проанализировав данные аналитического проекта Re:Russia и Росстата, пришел к выводу, что после начала военной операции на Украине Россия столкнулась с самой массовой за последнее столетие волной эмиграции, вызванной «политическими потрясениями».
Петербуржцы Виктор и Андрей были мобилизованы, а через несколько месяцев службы заключили контракт с Минобороны. Прониклись рекламой контрактной службы, но обещанные именем губернатора Беглова 500 тысяч рублей не получили. Чиновники кивают на условие, которое в агитационных брошюрах не значится, но лишает права на выплату горожан, кто заключает контракт напрямую с военными.
Виктора мобилизовали в конце октября 2022 года, в декабре направили в зону боевых действий, летом 2023 года он задумался о контрактной службе. Не последнюю роль сыграла реклама — 500 тысяч рублей от губернатора Петербурга и 195 тысяч рублей от Минобороны закрыли бы часть кредита.
Еще будучи на фронте, Виктор получил у своего командира необходимое по процедуре ходатайство о принятии гражданина на службу по контракту, написал рапорт и приехал в Петербург, где расположена его военная часть. 1 августа он подписал там контракт и подал заявление на выплаты в информационный пункт военкомата. А через несколько недель он уже снова был «за ленточкой».
195 тысяч рублей от Минобороны пришли сразу. От «губернатора» не капнуло ничего. В начале октября жена Виктора позвонила в отдел соцполитики Фрунзенского района — ей сообщили, что по заявлению пришел отказ. Написали Александру Беглову через личные сообщения во «ВКонтакте». Ответил комитет по социальной политике: «выплата в 500 тыс. рублей положена при условии, что контракт заключен в пункте отбора на военную службу по контракту по Санкт-Петербургу Западного военного округа Минобороны РФ или в военном комиссариате района Санкт-Петербурга».
Глава ВЦИОМа Валерий Федоров в интервью РБК рассказал, чем, по мнению социологов, «воюющая Россия» отличается от «столичной России», чего ждут россияне от будущего и как живут в состоянии тревожности.
— Как изменилось российское общество за полтора года с начала военной операции на Украине?
— Мне нравится модель так называемых четырех Россий Евгении Стуловой из компании «Минченко консалтинг», различающая «Россию воюющую», «Россию столичную», «Россию глубинную» и «Россию уехавшую». Для одних операция стала долгожданным событием, которое позволило им мобилизоваться. Для других — шоком, травмой, стимулом улететь из страны или уйти во внутреннюю эмиграцию. Для третьих — возможностью прилично заработать, в том числе рискуя собственной жизнью и здоровьем. Но как бы сильно эти группы ни различались, все они, за исключением «отъехавших», объединились вокруг Владимира Путина. Держатся за него не только как за символ, но и как за спасительный якорь. В экстремальной ситуации, в которой сегодня находится Россия, Путин остается защитником и спасителем. Все поняли, что мы в одной лодке, и если сейчас разбегаться в разные стороны, то будет только хуже — костей не соберешь.
— Может быть, многие просто боятся высказывать свою позицию?
— Действительно, некоторые пытаются закрыться, дистанцироваться, меньше говорить на острые темы с незнакомыми людьми. Их можно понять, поскольку ужесточились законы — все-таки время военное. Но говорить о каких-то радикальных изменениях в коммуникации с респондентами не приходится.
— Если вы видите попытки людей закрыться и дистанцироваться, насколько можно верить опросам, которые показывают высокий уровень поддержки действий России на Украине?
— Против специальной военной операции высказываются обычно 16–18% опрошенных. Эти люди сказали, что они против СВО, хотя социологи звонят им, неизвестно откуда взяв телефон, а предупреждениям, что опрос анонимный, увы, мало кто верит. Эти люди, которые говорят, что они против, — искренни или нет?
— Возможно.
— А те, кто говорит, что они «за»?
— Возможно. А сколько из тех, кто говорит, что «за», могут быть против?
— Понятие «фиги в кармане», когда респондент говорит одно, а делает другое, в профессиональной среде социологов обсуждается лет двадцать. Эта «фига» есть всегда! Но вот объем не константа, а переменная. Нельзя сказать, что существует группа людей, которая всегда врет. В одной ситуации врут одни, в другой — другие. В 90-е годы нам врали сторонники Коммунистической партии: когда мы спрашивали, за кого вы пойдете голосовать, они называли кого угодно, кроме КПРФ. Им партийные начальники говорили, что ФСБ их пытается вычислить путем опросов, так что ни в коем случае не говорите, что вы за КПРФ. Поэтому в опросах компартия получала низкий рейтинг, а на выборах в Госдуму два из трех раз побеждала…
Сегодня в обществе сложилось доминирующее мнение, что СВО — это тяжелое, но необходимое решение президента. А его поддержка после 24 февраля 2022 года существенно выросла: была 63%, стала 74%. Это высокий уровень поддержки, и он сам по себе, без всякой пропаганды, оказывает определенное психологическое воздействие на людей. Это мейнстрим, который сформировался весной прошлого года и сохраняется. Конечно, часть людей оказываются за его границами. И этим людям нужно сделать выбор по известной модели Хиршмана: голос, выход или верность. Ты можешь солидаризироваться с новой парадигмой, против нее протестовать либо уйти — из семьи, из компании, уехать из страны. Что, собственно, и произошло. Каждый занял позицию и ее придерживается. Перебежек из лагеря в лагерь немного.
— На заседании научного совета ВЦИОМа 8 июня президент Центра политических технологий Борис Макаренко рассказал, что после 24 февраля стало сложнее рекрутировать людей на фокус-группы. Особенно это касается мужчин в возрасте до 40 лет. Стало сложнее входить в дискуссию, участились случаи невербального поведения, когда респонденты используют жесты вместо слов. «Мы должны понять, не возрождается ли у нас то, что было характерно для позднесоветских времен. Когда у людей была четкая установка, что, когда ты говоришь с властью, нельзя говорить то, что ты думаешь», — сказал Макаренко. Каково ваше мнение на этот счет?
— Позднесоветская практика была сложнее. Там не было противопоставления дуболома-чиновника, который пытается что-то требовать от обычных людей и призывает их к каким-то высоким целям, лукавому гражданину. Чиновники и обычные граждане существовали в общей парадигме: есть реалии жизни — скудное советское потребительское общество, а есть мировоззренческая надстройка — рудименты советской идеологии «мы за мир во всем мире», «мы за построение развитого социализма» и т.д. И граждане, и чиновники четко отделяли одно от другого: простой ритуал, который мы должны соблюдать, — и сложная жизнь, которая идет своим чередом.
Что происходит сейчас? Нет коммунистической идеологии. Есть российский патриотизм. Вот вокруг этого патриотизма и определяемся: «мы за Россию против Украины и Запада», «мы за армию», «мы за единство». Эти императивы разделяет абсолютное большинство населения.
— Стало ли больше отказов отвечать на вопросы социологов после 24 февраля?
— Одни коллеги фиксируют [рост числа отказов], другие — нет, третьи, наоборот, фиксируют рост искренности и готовности к кооперации. Мы в феврале—марте [2022 года] не почувствовали, что отказов стало больше. Наоборот, почувствовали больше готовности с нами поговорить, прежде всего со стороны такой интересной группы, как мужчины. До этого по разным причинам мужчины меньше хотели с нами разговаривать, а тут вдруг бац — как прорвало на откровенность!
— После мобилизации картина изменилась? Президент Фонда социальных исследований Владимир Звоновский на том же заседании научного совета ВЦИОМа сказал, что количество отказов участвовать в соцопросах после мобилизации выросло, а уровень кооперации респондентов «опустился на ступеньку ниже».
— У ВЦИОМа — нет. Исключением стали только те, кто «сбежал». Но до них, прямо скажем, сложно дозвониться.
— Какие настроения сегодня преобладают в обществе? Чего больше — тревожности и апатии или оптимизма?
— Тревожность — это то, что у нас в базе, причем уже примерно пять лет. С середины 2018 года страна находится в сложном социально-психологическом состоянии. Сначала пенсионная реформа, потом пандемия, а теперь СВО. Все это очень тяжело. Выросло девиантное поведение, снизилось деторождение. Людям приходится прилагать больше усилий, чтобы сохранить контроль над своей жизнью. Это сильно выматывает. Рисков и угроз стало больше, и люди это чувствуют. Каждый день может принести неожиданности: налет беспилотников на Кремль, удар по Крымскому мосту, мобилизация, мятеж Пригожина…
Одновременно идут адаптационные процессы. «Столичная Россия» уходит в себя: есть моя жизнь, а есть что-то далекое — там, на полях сражений. А «воюющая Россия», наоборот, мобилизована и действует по принципу «все для фронта, все для победы». Эти люди необязательно воюют, это могут быть члены семей военнослужащих, волонтеры. Они, может, составляют относительно небольшую часть общества, но эта часть очень активная, пассионарная. Настроения в целом представляют пеструю смесь, где есть и тревога, и стремление нормализовать жизнь разными способами, и желание победить как можно быстрее, и желание абстрагироваться от больших событий, уйти в частную жизнь.
— Сколько в России людей, которые как вы говорите, ушли в себя?
— Думаю, миллионов двадцать — так называемая столичная Россия. Это бенефициары прежней сытой жизни, которые сначала были фрустрированы пандемией, потому что по ним она ударила сильнее, чем по более бедным слоям. Сейчас часть из них уехали, а основная часть — это, если так можно выразиться, мелкие буржуа, столичный средний класс — московский, петербургский, екатеринбургский… Они стараются делать вид, что ничего не изменилось, не особо интересуются происходящим в зоне боевых действий, если только это не касается напрямую их собственной безопасности.
— Как отвечает на угрозы нестоличная Россия?
— Есть приграничные регионы. Кто-то оттуда уехал, остальные настороже, включили повышенный риск в свою повседневность. У них мотивация на успешное завершение СВО гораздо выше. А если взять Зауралье, Сибирь, Дальний Восток, значительную часть Центральной России, то у них проблемы прежние: цены, лекарства, работа и т.д. Ну и есть, конечно, те, кто ищет для себя новые возможности. Некоторые — находят.
— Как изменилось финансовое поведение россиян — они стали больше тратить или откладывать на черный день?
— Сначала все кинулись тратить — из-за скачка инфляции и риска того, что уйдут иностранные бренды и значительной части товаров просто не станет. Но этот импульс был кратковременным. За ним пришел сберегательный импульс: тучи сгущаются, дальше будет тяжелее, поэтому не тратим, а откладываем. Примерно с конца прошлого — начала этого года началась третья фаза: все более или менее успокоились и снова принялись тратить. Благо кредиты дают под невысокие ставки. У нас сейчас исторический рекорд по выдаче кредитов! Произошла адаптация к новому уровню рисков. Это и есть главнейший механизм приспособления нашего человека к постоянно меняющимся обстоятельствам. Ты не делаешь резких движений, не идешь протестовать, а пытаешься понять, что происходит и как себя вести. И через какое-то время понимаешь, что следует делать, а что — нет.
— Каким сегодня россияне видят свое будущее?
— Существуют несколько вариантов образа будущего, каждый из них специфичен для той или иной группы. Первый образ: мы будем жить как на идеализированном Западе, где комфортно, зажиточно и красиво. И, конечно, мирно и спокойно. Для страны в целом таким образом де-факто стала Москва. Этот образ можно назвать «комфортная Россия».
Второй образ — это «техно-гаджет-будущее». Высокие технологии, полеты на Марс, киборги, беспилотные автомобили и курьеры. Границы проницаемые, мир более или менее един. Такой образ ближе, с одной стороны, инженерно-техническим специалистам, с другой — глобализированной части молодежи.
Третий образ — «великая Россия». Страна, которая может сказать «нет»! Ее в мире боятся и уважают за силу и твердость. Страна, которая победила в СВО и на этом не останавливается. Играет важную роль в мире. Это образ будущего для «воюющей России».
Наконец, есть образ «справедливой России» — страны, где неравенство преодолено, где справедливость из лозунга превратилась в норму, где обеспечены равные возможности для детей не только чиновников и миллиардеров, но и простых людей. Этот образ ближе людям в возрасте, в том числе предпенсионном, с умеренно-левыми симпатиями, ностальгией по СССР.
Получится ли сложить из этих образов единый? Теоретически такая возможность есть. Я бы назвал этот образ «СССР 2.0». Или «Советы без коммунистов», то есть без коммунистической идеологии. Чтобы у нас было все технически прогрессивно, чтобы мы были обществом с низким неравенством, чтобы была сильная власть, мы были авторитетными в мире и жили комфортно. Я считаю, что формирование синтетического образа будущего является важной задачей для страны.
— Какой образ будущего может предложить россиянам власть в контексте предстоящих выборов президента?
— Безопасность — сейчас это главная ценность, то, чего не хватает. Помимо темы безопасности [в избирательной кампании] будут, конечно, экономическая и социальная. Владимир Путин — гарант безопасности не только по Конституции, но и по жизни. Он защитник, но он и контролер — в том плане, чтоб наши чиновники не на себя работали, а на государство. А еще он человек, которому можно пожаловаться, о чем-то попросить, и он поможет. Таковы его главные ролевые функции на протяжении многих лет. И конечно, они будут важными и для избирателей 2024 года.
— Вы говорите о ценности безопасности, но и решение о начале военной операции принимал президент. Люди проводят параллели между этим?
— В 2000 году Джордж Буш-младший приходил к власти в США с повесткой «мы не занимаемся внешним миром, а занимаемся нашими внутриамериканскими проблемами». Эта повестка просуществовала девять месяцев — до 11 сентября. Следующие семь лет его президентства прошли под противоположными знаменами: «мы ищем угрозы для Америки по всему миру, предупреждаем и устраняем их любой ценой». Так что речь всегда идет не о том, что политик хочет, а о том, чем ему приходится заниматься.
Вот и с людьми — так же. Сегодня общественное мнение не очень интересуется вопросом, кто начал и почему так произошло. Большинство убеждены, что начали не мы, что мы скорее обороняемся против коллективного Запада, чем наступаем. Важнейший вопрос: когда это все закончится и что нужно сделать, чтобы это закончилось быстрее на наших условиях? Когда коллеги-социологи фиксируют, что у нас примерно одинаковое количество людей — по 60% — хотят похода на Киев и скорейшего мира, то это только кажущееся противоречие. Все хотят мира, но на наших условиях.
— Как россияне видят победу, а как поражение?
— Условия, которые сегодня выдвигает [Владимир] Зеленский (отвод российских войск на границы Украины 1991 года. — РБК), неприемлемы для россиян. Мы должны что-то приобрести и обеспечить свою безопасность, а не отдать и смириться с постоянной угрозой со стороны Киева.
— Статус-кво укладывается в образ победы?
— Для кого-то этого уже достаточно, тем более есть хороший, всем понятный образ — «сухопутный мост» в Крым. Некоторые даже им воспользовались, когда «подстрелили» Крымский мост. Но в целом большинство делегируют задачу формулирования условий мира президенту: ты сам определи, какие должны быть условия, скажи нам, когда пора мириться. Мы тебя поддержим. Россияне всегда ценили Путина в первую очередь за внешнюю политику, которая была основой его рейтинга. Это продолжает работать и сейчас.
— Изменился ли потенциальный избиратель Владимира Путина по сравнению с президентской кампанией 2018 года?
— Реально люди начнут задумываться, за кого они хотят голосовать, не раньше января. Сейчас все же время военное, многое меняется. На настроения людей влияет ситуация на фронте, атаки беспилотников, свистопляска с долларом… И так далее, и тому подобное.
В кризис все происходит достаточно быстро и труднопредсказуемо. Поэтому прогнозировать, в каком состоянии будет наша страна в марте следующего года, мне кажется, безответственно.
Инерционный сценарий такой. ВСУ продолжают без особых успехов долбиться о наши «зубы дракона», мы продолжаем жечь «Леопарды» или сбивать F-16, если они появятся. Западная поддержка Украины постепенно слабеет — на уровне риторики все продолжают метать громы и молнии, но реальная военная поддержка не растет. С российской экономикой есть сложности, но товары есть, работа есть, зарплаты и пенсии растут. Если ситуация будет развиваться по инерционному сценарию, Путин будет не только символом и военным лидером страны, но и победителем, благодаря которому страна выстояла против Запада.
— Феномен Пригожина объяснялся запросом людей на более открытый разговор с обществом?
— Наши люди всегда подозревают, что «на самом деле все не так, как в действительности». Мы к этому приучены уже лет восемьдесят. Поэтому правдорубы всегда востребованы. Феномен популярности Евгения Пригожина в том, что он метил в эту нишу и хорошо в нее попал. Но запрос на правду не равен запросу на революцию! Революции как раз мы не хотим, хотим стабильности и спокойствия. И правдоруб, который поднимает мятеж в военной ситуации, превращается в предателя. На архетипическом уровне нам нужен Илья Муромец, а не Святогор. Илья Муромец, который тридцать лет сидел на печи, а потом встал и за землю русскую пошел всех крошить. А Святогор — тоже мощный, сильный, но он не за страну, он за себя. Пригожин хотел быть Ильей Муромцем, а превратился в Святогора. Это стало причиной огромного разочарования в нем.
— Вы делали опросы после гибели Пригожина? Изменилось ли отношение людей к нему?
— Пока рано говорить, но могу предположить, что часть негативных коннотаций, резко выросших после мятежа, должна уйти. Собственно говоря, и Владимир Путин в своем заявлении [после гибели Пригожина] расставил акценты иначе, чем в конце июня (в обращении 24 июня президент назвал действия главы ЧВК «Вагнер» «предательством» и «ударом в спину». — РБК).
Это [авиакатастрофа] было резонансным событием. Как показывают данные коллег, оно даже чуть-чуть опередило на пару недель по значимости новости про СВО. Такое произошло впервые за долгое время. Действительно, одна из ярких сильных фигур ушла, причем не спустя много месяцев или лет после того, как оказалась в фокусе внимания всей страны, а буквально через восемь недель. Пригожин оставался в фокусе внимания, и кто-то питал надежды, что он еще может послужить России. Ну и свою роль сыграла общая атмосфера загадочности — кто, как, а правда погиб или нет? Это тоже подогрело внимание. Все вкупе вернуло его на сцену, но уже в посмертном качестве.
— Насколько многочисленна так называемая партия войны, самыми яркими представителями которой считались Пригожин и Стрелков?
— Эта группа существовала и до СВО. Но начало военных действий позволило ей поднять голову, почувствовать себя на правильной стороне истории и начать продвигать свои нарративы. На какой-то момент официальная линия и их внутренние убеждения совпали. Но эти люди требуют большего, жестко критикуют и стратегию, и политику, и боеспособность. И это взрывчатая смесь. Стало ли их сильно больше? Стало, но не сильно — их порядка 10–15%. Все-таки большинство россиян не требуют взять Киев или Одессу. Они удовольствия от битв не получают. Была бы их воля, они бы военную операцию не начинали, но раз уже так сложилась ситуация, то надо побеждать! И поэтому они за Россию, за армию и за Путина. Такая позиция сегодня доминирует, как и год назад.
— Тот факт, что «партия войны» лишилась ярких представителей, как-то может повлиять на ее поддержку или степень раздражения, которая в ней царит?
— На самом деле лидеров она не потеряла. Стрелков лидером никогда не был, он был скорее знаменем. Политиком Стрелков быть категорически не способен. У Пригожина, безусловно, были политические возможности, но он их довольно быстро сжег.
И уместнее говорить не о «партии войны», а о «воюющей России». Да, это большая сила. Она собралась и сорганизовалась для достижения одной цели — победы над врагом. У них есть вопросы. Почему мы, такие великие и могучие, не берем Харьков и Одессу? У нас на парадах была красивая «Армата» — а почему ее нет на фронте? Наверное, есть не только внешние, но и внутренние враги — кто они и почему мы с ними не боремся?
При этом «воюющая Россия» поддерживает Путина. Пассионарность, активность этих людей канализирована в направлении Украины. Поэтому я бы сказал — да, определенный внутриполитический риск представители «воюющей России» несут, но этот риск управляемый.
— В последнее время в России возродилась практика доносов. Почему это произошло?
— Мы не отмечаем никакого возрождения практики доносительства.
Здесь другое. Если вам что-то не нравится, например поведение какого-то чиновника, то вы об этом не молчите, а сообщаете, пишете письма открытые и так далее. Что, у нас не было такого до СВО? Было, и в большом количестве!
Но некоторые типы поведения, которые раньше оставались вне фокуса возмущения, теперь оказались в фокусе. Помните фильм «Матильда»? Он тоже вызвал огромное возмущение, потому что наш государь-император был представлен в не очень выгодном свете. И была серия обращений запретить этот фильм, не пускать в прокат. Затем была комедия «Смерть Сталина», где события 1953 года были представлены в сатирическом ключе. В итоге «Смерти Сталина» не дали прокатное удостоверение. И такие примеры можно продолжить.
Сейчас границы допустимого немного сместились. И понятно, что внимание к такого рода обращениям резко выросло. Но говорить о том, что их стало резко больше, что все кругом теперь следят друг за другом — нет, это не так.
— Чем руководствуются такие люди?
— Своим моральным чувством. И затем, поменялись рамочные условия: был мир, а потом пришла война. И если раньше какие-то вещи люди могли игнорировать, считать просто глупостью или мерзостью, то сейчас все иначе. Теперь это и на вашей безопасности, и на безопасности ваших детей и знакомых может сказаться. Ну а как иначе? Вы готовы подвергнуть их опасности?
— Чем опасен человек, который говорит, что не поддерживает военную операцию?
— У нас за неподдержку СВО не наказывают, наказывают за дискредитацию армии.
— Антивоенная позиция может стать поводом для возбуждения уголовного дела по статье о дискредитации российской армии или о фейках.
— Еще раз напомню, что у нас немалая часть граждан говорят, что не поддерживают СВО. При этом в анонимность опросов никто не верит. И что, все уже по тюрьмам да по ссылкам? Нет, конечно.
В 2023 году осенний призыв в России начнется по расписанию, повестки будут рассылать с 1 октября. Об этом напоминает издание «Известия».
Для тех, кто живет в сельской местности и участвует в полевых работах, призыв начнется с 15 октября, а для жителей отдельных регионов Крайнего Севера (например, ЯНАО и Коми) — с 1 ноября.
1 октября в России начнется осенний призыв на срочную службу, и многих волнует вопрос, как он будет проходить.
На вопрос ответил генерал и глава оборонного комитета Госдумы РФ Андрей Картаполов.
В предстоящий призыв базовые требования останутся прежними. Электронные повестки будут приходить, но в тестовом режиме и с обязательным дублированием бумажной версией приглашения в военкомат. О полноценном запуске единого электронного реестра воинского учета пока далеко.
Как отмечает ТАСС, в осенний призыв ужесточат штрафы за неявку в военкомат по повестке — без уважительной причины штраф составит 30 тысяч рублей.
В остальном призыв будет осуществляться по традиции: призывников не отправят в зону СВО, в приграничные регионы, все будут проходить службу на территориях воинских частей в регионах РФ.
Министр обороны Сергей Шойгу утвердил перечень заболеваний, с которыми нельзя будет служить по контракту в период мобилизации, военного положения и в военное время. Приказ опубликовали на портале правовых актов.
В нем говорится, что к службе не признают годными людей с ВИЧ, гепатитом B или C, формами активного туберкулеза, дыхательной недостаточностью II степени, сахарным диабетом I типа, эпилепсией, инсультами и психическими расстройствами.
Также нельзя будет стать контрактниками тем, у кого диагностирован «активный ограниченный туберкулез позвоночника, костей и суставов, мочеполовых органов и другой внегрудной локализации» или злокачественные новообразования лимфоидной, кроветворной и родственных им тканей.
Кроме того, в перечень противопоказаний к службе включили ограничения функций конечностей, остроту зрения одного глаза 0,09 и ниже, сердечную недостаточность III функционального класса, бронхиальную астму средней степени тяжести, среднетяжелые колиты и энтериты, отсутствие почек, желудка или кишок.
Перечень заболеваний разработали в качестве дополнения к закону, который разрешил судимым гражданам служить в ВС РФ по контракту в период мобилизации. Закон был подписан Владимиром Путиным и вступил в силу 24 июня 2023 года.
Специальная военная операция может продлиться еще два-три года. Этот срок в интервью YouTube-каналу «Эмпатия Манучи» назвал вице-спикер Госдумы Петр Толстой.
Парламентарий заявил, что России противостоит серьезный враг, которого нельзя недооценивать, и поэтому конфликт может затянуться.
«Мне кажется, еще года два-три, потому что это не быстро. Это серьезное сопротивление. Враг серьезный. И нельзя недооценивать то, что все-таки сегодня фактически все страны поставляют им (Украине) оружие», — заявил он.
Глава комитета Госдумы по обороне Андрей Картаполов заявил, что поправки в закон «О мобилизационной подготовке и мобилизации» не должны сохранять «комфорт уклонистов».
Выступая перед депутатами он раскритиковал даже тех из них, кто пытался защитить освобождение от призыва для граждан, имеющих на иждивении ребенка-инвалида, а также для отцов с тремя несовершеннолетними детьми.
Картаполов считает, что в таком случае они будут голосовать «за сохранение комфортной жизни уклонистов», сказал он депутатам перед голосованием.
Ранее депутаты Госдумы приняли во втором и третьем чтениях поправку о повышении верхней границы призывного возраста срочной службы в армии с 27 до 30 лет, сообщает Telegram-канал «Радиоточка НСН». При этом парламентарии сохранили нижнюю планку призывного возраста в 18 лет.
Президент Владимир Путин подписал закон о повышении максимального возраста для пребывания в запасе и мобилизационном резерве для низших воинских чинов — вплоть до прапорщиков и мичманов.
Сейчас порог пребывания в запасе и мобилизационном резерве составляет 50 лет. С 2024 до 2028 года его будут ежегодно повышать на год — до 55 лет. Возраст запаса военных со званиями младших офицеров и выше оставили прежним.
Министр обороны Сергей Шойгу во время объявления «частичной мобилизации» в сентябре 2022 года говорил, что под нее попадут только резервисты, 300 тысяч человек. При этом на практике правозащитники сообщали о массовых случаях призыва запасников. Общее число мобилизованных властями не раскрывалось. «Медиазона» по частоте срочных свадеб мужчин с повестками оценила количество призванных при мобилизации за сентябрь-октябрь 2022 года в 527 тысяч человек.
В рамках объявленной в России «частичной мобилизации» мобилизованные заключают контракты с Минобороны. При этом, согласно указу Путина, уволиться с военной службы до окончания мобилизации можно только по достижении пенсионного возраста, по состоянию здоровья и по приговору суда. Эти положения распространили в том числе и на добровольцев, заключивших трехмесячные контракты.
Госдума на заседании во вторник приняла в третьем, окончательном, чтении закон, увеличивающий для ряда категорий граждан предельный возраст пребывания в запасе Вооруженных сил РФ. Об этом сообщает Интерфакс.
Так, закон повышает с 50 до 55 лет предельный возраст пребывания в запасе для граждан, имеющих воинские звания солдат, матросов, сержантов, старшин, прапорщиков и мичманов.
С 1 января 2024 года и до 1 января 2028 года предусматривается переходный период, в течение которого граждане будут переводиться в отставку поэтапно.
Закон предусматривает возможность заключения контракта с гражданином, имеющим гражданство (подданство) другого государства, в возрасте до 52 лет. Это также касается имеющих вид на жительство или иной документ, подтверждающий право на постоянное проживание гражданина на территории иностранного государства.
Закон закрепляет случаи приостановления пребывания гражданина в резерве — призыв гражданина на военную службу по мобилизации, заключение им контракта на период прохождение военной службы либо контракта о добровольном содействии в выполнении задач, возложенных на вооруженные силы.
Закон вносит изменения в ФЗ «О воинской обязанности и военной службе».
