Россия

«Новая газета Европа» в своем расследовании описывает, как к пятому году полномасштабной войны российская армия перестраивает боевую тактику и параллельно усиливает набор людей.

Вместо привычных массовых лобовых атак, которые в 2022–2024 годах ассоциировались с «мясными штурмами», все чаще применяются малые группы по два–четыре человека. Их задача — просачиваться через разреженную оборону, закрепляться в «серой зоне» и постепенно раздвигать линию фронта ценой тяжелых потерь. Именно из-за постоянного расхода живой силы государство расширяет вербовку: повышенные выплаты, реклама в соцсетях и на сайтах объявлений, бонусы «приведи друга» и обещания, что служба будет «не в штурмах».

На фоне этих попыток привлечь людей расследование напоминает о масштабе потерь. Не менее 200 тысяч погибших — подтвержденная оценка «Медиазоны», Би-би-си и команды волонтеров на основе некрологов и данных кладбищ и мемориалов. Би-би-си оценивает общее число убитых в диапазоне 255–368 тысяч, объясняя разброс тем, что многие тела не вывезены с поля боя и погибшие могут не проходить по официальным категориям. Отдельно упоминается, что российские суды массово удаляют карточки исков о признании людей «безвестно отсутствующими или погибшими», что, по версии «Медиазоны», помогает скрывать масштабы потерь. Би-би-си также указывает, что армия России теряет минимум 120 военнослужащих в день.

«Инфильтрация» и «килл-зона»: новая схема наступления

Расследование привязано к событиям вокруг Покровска в Донецкой области, который российская армия штурмовала более года. Владимир Путин, как отмечается, заявлял о контроле 70 процентов городской территории, а сейчас, по тексту, почти весь город в руках России. До войны в Покровске жили около 60 тысяч человек, к августу 2025 года оставалось немногим больше тысячи. Президент Украины Владимир Зеленский в интервью осенью 2025 года говорил, что в боях за Покровск Россия потеряла более 25 тысяч военных.

Российский военный аналитик на условиях анонимности объясняет «Новой-Европа», что ключевым фактором стало изменение тактики из-за разреженности украинской обороны. Он описывает «килл-зону» на несколько километров: все контролируется беспилотниками, и атака происходит «на любое движение». В ответ российские войска, по его словам, перестали атаковать большими группами пехоты и перешли к инфильтрации: малые штурмовые группы пытаются пройти в тыл, закрепиться в руинах, подвалах, коллекторах, а затем ночью или в плохую погоду атаковать штабы, узлы связи, коммуникации и места, где работают операторы дронов. При этом эксперт признает, что «среди них огромное количество потерь», потому что «не всем удается пройти даже в плохую погоду», но сама схема, по его оценке, «действует».

В комментарии изданию военный эксперт при этом утверждает, что потери компенсируются набором. Он приводит логику «бассейна»: «втекать должно больше, чем вытекать». По его словам, в 2024 году набрали 450 тысяч контрактников, в 2025 году — по 30–35 тысяч в месяц, то есть около 410–420 тысяч. Он также ссылается на публикацию Deutsche Welle о том, что в 2025 году потери убитыми и ранеными могли составить 400 тысяч человек, а суммарно с начала вторжения — 1 300 000 человек, делая вывод, что набор позволяет поддерживать наступательные действия. Отдельно эксперт подчеркивает, что в штурмовых группах потери самые большие и «туда загоняют всех», включая связистов, операторов беспилотников и даже тяжелораненых, вернувшихся после лечения.

«Не в штурма»: реклама безопасности и реальность распределения

«Новая газета Европа» отмечает: к осени 2025 года одних только выплат и пропаганды уже недостаточно, чтобы мотивировать людей. Будущие контрактники ищут хотя бы относительные гарантии безопасности — и вербовщики продают им эту иллюзию. Так появляется мем и формула «только не в штурма». В пабликах во «ВКонтакте» встречаются обещания вроде «В боевых действиях не участвуют», «Полк закрепляется на второй-третьей линии», «Идет набор в тыловые войска», а также прямое «Не штурма!». При этом еще ранее издание «Верстка» писало о схожей практике: мужчин в Москве заманивали работой «в тылу» — сантехниками, механиками, инженерами, водителями, развозчиками гуманитарной помощи. Но в мэрии Москвы, по тексту, называли это «бессовестным обманом» и говорили, что таких сотрудников не существует, а военные работают с десятками подрядчиков, чтобы привлечь как можно больше людей.

В расследовании подчеркивается, что на системе зарабатывают многие участники цепочки: частные вербовщики, пункты отбора, сотрудники Минобороны, а также судебные приставы, приписанные к военкоматам. RTVi приводило данные, что в ряде регионов в прошлом году можно было получить до полумиллиона рублей за «помощь в заключении контракта»: Ростовская область — 574 тысячи, Свердловская — 500, Саратовская — 400. Сами вербовщики признают: куда попадет кандидат, решают не они, а командиры частей. Гарантированы лишь две недели подготовки, так называемый «курс молодого бойца», а дальнейшая судьба неизвестна.

Расследователи «Новой газеты» также утверждают, что «хедхантеры» получают по 50 тысяч рублей за каждого нового контрактника. Поэтому кандидатов убеждают подписывать контракт через посредника, а не напрямую через военкомат или пункт отбора. В качестве «страховки» от передовой вербовщики обещают, что на линию боевого соприкосновения если и отправят, то не сразу. Одна из рекрутеров заявляет изданию, что контракты с Минобороны теперь бессрочные, «до конца», а досрочно вернуться домой можно разве что по ранению.

Отдельная линия материала — рост рекламной активности. По данным OpenMinds, в 2025 году число публикаций с рекламой военных контрактов в России выросло на 40 процентов. Kyiv Post подсчитала, что примерно каждое пятое объявление обещает «безопасную» службу и чаще всего ориентировано на водителей или охранников. При этом газета приводила оценку потерь техники: доля грузовиков и другого небронированного транспорта составляет от 15 до 40 процентов потерь, что косвенно указывает на дефицит водителей, но не гарантирует, что подписавший контракт станет водителем и будет работать исключительно в тылу.

Внутри штурма: «флаговтыки», взятки и «реальное рабство»

«Новая газета Европа» поговорила со штурмовиками, изменив их имена. Александр Б., подписавший контракт в 2023 году и воюющий в Сумской области, описывает состояние роты как непрерывное пополнение и хроническую нехватку людей. Он утверждает: «С гражданки набирают каких-то калек и бомжей», многие старше 50 лет или с хроническими болезнями, а «по приезду в часть новичков обычно сразу направляют на “ноль”, а потом и в штурмы». Он добавляет: «Мы с ними стараемся даже не знакомиться. Всё равно сегодня-завтра убьют».

По словам Александра, чтобы избежать участия в штурме, нужно заплатить ротному командиру 500 тысяч рублей.

С 1 марта в России поменялся порядок расчета минимальных алиментов.

Как сообщает «Газета.ру», вместо МРОТ теперь будут использовать среднемесячную номинальную зарплату по экономике региона за предыдущий год. Это может увеличить выплаты в несколько раз.

От МРОТ к средней зарплате

Ранее минимальные алименты на одного ребенка составляли 25% от МРОТ — в 2025 году это 5610 рублей в месяц. Для двоих детей сумма увеличивалась до 33%, для троих — до 50%. Теперь в формулу подставляется среднемесячная зарплата по региону.

Например, в Краснодарском крае средняя зарплата в 2024 году составила 70,4 тысячи рублей. В таком случае алименты на одного ребенка достигнут 17,6 тысячи рублей в месяц — более чем втрое выше прежнего минимума.

Разница между регионами

Среднемесячная номинальная зарплата рассчитывается путем деления фонда оплаты труда на число работников и количество месяцев отчетного периода. По данным ТАСС, в среднем по России в конце 2024 года показатель составлял 86,3 тысячи рублей, а в 2025 году — уже 98,1 тысячи. В ноябре 2025 года зарплату свыше 100 тысяч рублей получали жители 15 регионов, включая Москву, Санкт-Петербург, Московскую, Мурманскую, Амурскую, Сахалинскую и Магаданскую области, а также ряд автономных округов и краев. В этих субъектах минимальные алименты автоматически окажутся значительно выше прежних значений.

Госдума в четверг приняла в окончательном чтении законопроект, который позволяет не выдавать другим государствам иностранцев и лиц без гражданства, если они проходили службу по контракту в ВС РФ или «иных воинских формированиях» и участвовали в боевых действиях.

Поправки внесены в статью 464 УПК и касаются тех, кого на родине подозревают в уголовных преступлениях. Теперь участие в войне становится основанием для отказа в экстрадиции.

Ставка на иностранный контингент

Ранее The Telegraph сообщала, что с начала вторжения Москва завербовала около 18 тысяч граждан из 128 стран Африки, Азии и Латинской Америки, из которых погибли не менее 3,3 тысячи человек. Как отмечает Faridaily, новый закон может увеличить число иностранцев, привлекаемых к участию в наступлении, на фоне того что подтвержденные потери российской армии превысили 200 тысяч человек.

Глава Минобороны Великобритании Джон Хили в разговоре с Bloomberg заявлял, что из-за роста потерь России приходится привлекать все больше иностранцев, которых «рекрутируются тысячами» в Индии, Пакистане, Непале, Нигерии, Сенегале, на Кубе и в других странах.

Обман и «черные списки»

Многих иностранцев, по данным публикаций, заманивают обещаниями высоких зарплат и гражданской работы. По прибытии им предлагают подписать контракт с Минобороны и отправляют на фронт. На этом фоне правительства ряда стран стали требовать прекратить вербовку своих граждан. «Важные истории» писали, что в начале 2026 года российские вербовщики получили «черные списки» из 36 государств, набор граждан из которых следовало остановить. Осведомленные источники Bloomberg также утверждали, что после нового года Россия перестала полностью компенсировать потери на фронте: в январе число новых контрактников оказалось на 9 тысяч меньше, чем потери армии, тогда как в декабре показатели были сопоставимы. Таким образом, новый закон фактически закрепляет возможность для иностранцев, находящихся под следствием на родине, избежать экстрадиции в случае участия в боевых действиях в составе российской армии.

Экспертиза, о результатах которой сообщили журналисты со ссылкой на обращения покупателей, выявила масштабную проблему на рынке обуви.

Проверки в торговых центрах Москвы, Санкт-Петербурга, Калининграда, Севастополя и Челябинска показали, что среди 1300 пар кроссовок Nike и Adidas не оказалось ни одной оригинальной. Исследования проводились по техрегламентам Таможенного союза и ГОСТам.

Независимые оценщики работали с сентября по декабрь. Они сравнивали изделия с эталонами, анализировали материалы и конструкцию. Чаще всего выявлялись кривые колодки, ошибки сборки, плохие швы, некорректная маркировка и резкий химический запах. По словам экспертов, число жалоб за год выросло в разы.

Контрафакт как устойчивая система

О системности проблемы ранее заявлял китайский маркетплейс Poizon. В ноябре 2024 года сервис проверил более 11 тысяч единиц обуви и одежды известных брендов. Контрафактом признали 27,3 процента товаров.

В большинстве случаев подделки имели фирменную упаковку и QR-коды. Более половины таких товаров отличались по цене от официальных сайтов менее чем на 40 процентов. Это делало контрафакт практически неотличимым для покупателей.

Рынок одежды уходит из торговых центров

На фоне засилья подделок fashion-ритейл в России продолжает сжиматься. В 2025 году более 20 российских брендов одежды и обуви полностью закрыли офлайн-магазины. Годом ранее таких случаев было всего четыре.

По данным CORE.XP, за год в торговых центрах закрылись 320 магазинов, половина из них пришлась на сегмент одежды. Доля свободных площадей выросла до 6,2 процента. Сокращается и приток новых марок: в 2025 году на рынок вышли 20 брендов против 44 годом ранее.

В Кении задержан Фестус Омвамба — основатель рекрутингового агентства Global Face Human Resources, которое власти обвиняют в отправке граждан страны воевать в Украине на стороне России.

Как сообщает TheInsider, его арестовали в городе Мояле у границы с Эфиопией после возвращения из России. По словам представителя полиции Майкла Мучири, Омвамба пытался скрыться. В Найроби ему предъявили обвинение в торговле людьми, дело рассматривается в антитеррористическом суде. Следствие утверждает, что только в прошлом году через структуру Омвамбы в Россию были отправлены как минимум 25 человек. Ранее, полиция провела рейд в Найроби и обнаружила в арендованной квартире 21 молодого человека, готовившегося к вылету. Сотрудник агентства Эдвард Гитуку обвинен в торговле людьми и освобожден под залог. По версии следствия, он играл ключевую роль в организации выезда.

«Обещали работу — отправили на фронт»

Трое завербованных кенийцев сообщили AP, что Омвамба координировал схему. По их словам, им обещали квалифицированную работу, например сантехнические вакансии, однако по прибытии в Россию у них изымали паспорта и после краткой подготовки отправляли на фронт. Вербовка велась в Найроби: кандидатов размещали в доме в ожидании вылета, туристические визы и билеты оформлялись через организаторов. В ходе расследования упоминался гражданин России Михаил Ляпин. Его доставляли в Управление уголовных расследований Кении для опроса, после чего он покинул страну. Посольство России в Найроби заявило, что Ляпин не является сотрудником государственных органов и выехал из Кении в соответствии с ранее запланированной поездкой. Дипмиссия подчеркнула, что Россия «не исключает возможности добровольного вступления иностранных граждан в вооруженные силы», но ранее отрицала выдачу виз для участия в боевых действиях.

Более 1000 завербованных и дипломатические шаги

Правительство Кении заявляло, что всего более 1000 граждан были завербованы для участия в войне. По официальным данным, 89 остаются на передовой, 39 находятся в больницах, 28 числятся пропавшими без вести, часть вернулась домой. Подтверждена гибель по меньшей мере одного человека. В декабре власти сообщили о возвращении 18 граждан, ранее завербованных в России. По данным местных СМИ, часть из них получила тяжелые ранения. Эти люди входили в число более чем 80 кенийцев, обращавшихся за помощью в посольство в Москве. Правительство аннулировало лицензии более 600 агентств по трудоустройству, заподозренных в отправке граждан в Россию под видом работы, и заявило о переговорах с Украиной по вопросу освобождения кенийцев, оказавшихся в плену. Министр иностранных дел Мусалия Мудавади 9 февраля заявил AP о намерении посетить Россию для консультаций, чтобы пресечь деятельность структур, которые «пользуются ситуацией». Арест Омвамбы стал первым громким задержанием в рамках кампании кенийских властей по пресечению вербовки граждан для участия в войне в Украине.

Минтранс России заявил, что российский газовоз «Арктик Метагаз» был атакован безэкипажными катерами Украины в Средиземном море недалеко от территориальных вод Мальты.

Как утверждает ведомство, нападение произошло со стороны побережья Ливии. По данным министерства, все 30 членов экипажа — граждане России — были спасены благодаря действиям мальтийских и российских специалистов.

Москва заявляет о «морском терроризме»

В Минтрансе охарактеризовали произошедшее как «акт международного терроризма и морского пиратства», заявив, что атака стала «грубейшим нарушением основополагающих норм международного морского права». Ведомство также подчеркнуло, что подобные действия «не могут оставаться без оценки международного сообщества». Кроме того, в министерстве считают, что такие атаки происходят «при попустительстве властей государств – членов Евросоюза». Российская сторона настаивает, что судно перевозило груз, оформленный в полном соответствии с международными правилами.

Инциденты с танкерами продолжаются

Газовоз «Арктик Метагаз» вышел из порта Мурманска и следовал по международному маршруту. Ранее агентство Reuters сообщало, что 3 марта судно загорелось в Средиземном море. Один из источников предположил, что причиной мог стать удар украинского беспилотника. Похожий инцидент произошёл 8 января у побережья Турции в Чёрном море. Тогда украинский дрон атаковал нефтяной танкер примерно в 30 морских милях от района Абана. Судно получило повреждения верхней части корпуса, однако пострадавших среди членов экипажа не было.

По данным британской газеты The Telegraph, которая пишет со ссылкой на трёх действующих и бывших сотрудников европейской контрразведки, российские спецслужбы на протяжении лет приобретали недвижимость в странах Запада для использования её в качестве баз наблюдения, диверсий и скрытых операций. Речь идёт не только о квартирах, но и о дачах, складах, заброшенных школах и даже островах.

Дома, базы и скрытые склады

Как утверждают источники издания, объекты подобного назначения были обнаружены в Великобритании, Швеции, Норвегии, Финляндии, Италии, Греции, Франции и Швейцарии. По словам собеседников The Telegraph, часть такой недвижимости могла использоваться для хранения оружия, взрывчатых веществ и беспилотников, находящихся под контролем агентов под прикрытием.

В Великобритании, по данным источников, российские структуры могли приобрести удалённые дома с видом на базу подлодок Trident в западной Шотландии, а также объекты рядом с точками выхода подводных кабелей на Шетландских островах. На Кипре внимание привлекли дома вокруг британской авиабазы Акротири, а в Норвегии — недвижимость возле арктических военных объектов, владельцами которой стали лица, связанные с Кремлём.

Церкви, институты и стратегические точки

Отдельный резонанс вызвала ситуация в Швеции, где в 2023 году рядом со стратегическим аэропортом была построена православная церковь. Позднее шведская разведка оценила её как возможную площадку для шпионажа, поскольку курирующий священник получил награду от СВР.

В Швейцарии, как заявляют представители разведслужб, российские агенты использовали объекты недвижимости возле Федерального института химической защиты, который занимался расследованием отравлений в Солсбери. Аналогичные методы, отмечает издание, ранее применялись спецслужбами СССР и сегодня используются также китайскими структурами.

Финский след и уголовное дело

Как сообщает Деловой Петербург, в Хельсинки спецслужбы ранее владели многочисленными квартирами, применявшимися для шпионажа, хранения оружия и сбора компрометирующих материалов. В Финляндии расследование уже привело к уголовному делу против руководства компании Airiston Helmi, скупившей 17 объектов недвижимости в районе Архипелагового моря, где располагается командование военно-морских сил страны. Владельца компании Павла Мельникова в 2025 году приговорили к условному сроку за мошенничество. Европейские спецслужбы рассматривают эту историю как часть более широкой схемы создания инфраструктуры скрытого присутствия.

Как сообщает «Коммерсантъ», Гагаринский районный суд Москвы постановил изъять в пользу государства промышленный холдинг КИМП — одного из производителей подшипников, в том числе используемых для нужд российской армии. Решение принято по иску Генпрокуратуры, а среди ответчиков оказался бывший заместитель главы Росстандарта и бенефициар компании Алексей Кулешов.

Обвинения в завышении цен и использовании труда заключённых

По версии Генпрокуратуры и ФСБ, владельцы холдинга искусственно завышали стоимость продукции, нанося ущерб оборонно-промышленному комплексу. Следствие утверждает, что для увеличения прибыли использовалась схема с привлечением осуждённых из исправительных колоний Тверской области. Как установила Федеральная антимонопольная служба, труд заключённых оплачивался по заниженным тарифам, однако в отчётности отражались значительно более высокие производственные расходы. Именно эта разница, по данным ведомства, позволяла формировать завышенные цены на подшипники.

Миллиардные активы переходят государству

Холдинг КИМП объединяет три подшипниковых завода в Московской, Ростовской и Тверской областях, а стоимость его активов оценивается более чем в 5,8 млрд рублей. Одновременно под контроль государства перешли связанные структуры «Элма» и «Прамо», принадлежащие второму бенефициару Дмитрию Гордице. Особенно значительным стало изъятие активов «Элмы», владеющей 11 индустриальными и складскими комплексами, бизнес-парками и двумя технопарками общей стоимостью свыше 120 млрд рублей. Таким образом, национализация затронула не только промышленное производство, но и крупную коммерческую недвижимость.

Национализация ускоряется на фоне экономического давления

Этот случай стал частью более широкой тенденции возврата частных активов в государственную собственность. Несмотря на заявления Владимира Путина в разные годы о том, что пересмотра итогов приватизации не планируется, объёмы национализации стремительно растут.

Согласно данным Генпрокуратуры, в 2022 году государству вернули активы на 1,3 трлн рублей, в 2024 году — уже на 2,4 трлн, а в 2025 году сумма превысила 4 трлн рублей. Среди ранее изъятых активов оказались «Рольф», Челябинский электрометаллургический комбинат, «Южуралзолото», Raven Russia, аэропорт Домодедово и ряд портовых и аграрных предприятий.

Экономист Евгений Надоршин пояснил, что ускорение изъятий связано с бюджетными трудностями на фоне санкционного давления и замедления экономики. По действующим правилам госкорпорации обязаны перечислять в бюджет 50% рыночной стоимости полученных активов, что превращает национализацию в источник доходов казны. На этом фоне бизнес-сообщество усилило тревогу. Глава РСПП Александр Шохин направил президенту письмо с просьбой установить чёткие критерии изъятия собственности и предусмотреть механизм выкупа активов государством вместо безвозмездного отчуждения.

RTVI публикует разговор с практическим психологом, специалистом по военной травме и ПТСР, директором центра «Наследие» Татьяной Белкиной о том, что ждёт семьи после возвращения бойцов с фронта.

По её словам, посттравматическое стрессовое расстройство — это не психоз и не «сумасшествие», а расстройство личности, которое формируется не сразу после потрясения. Для его развития необходимо переживание прямой угрозы жизни и время — на фронте от недели до двух, тогда как в мирной жизни этот процесс может занять до полугода.

Белкина подчёркивает: кадровые военные, профессионально подготовленные к боевым действиям, менее подвержены ПТСР, чем гражданские, подписавшие контракт без подобного опыта. Если психика успевает адаптироваться к постоянной опасности, риски ниже. Если перестройки мировоззрения не происходит, вероятность расстройства возрастает.

ПТСР эпохи СВО: новая реальность

Эксперт отмечает, что нынешний синдром отличается от «афганского» и «чеченского». Характер боевых действий изменился: если в 2022 году преобладала артиллерия, то теперь — противостояние беспилотных систем. В условиях постоянной дроновой угрозы психика бойцов находится в хроническом напряжении. Сегодня специалисты говорят о сглаженных, отложенных и частично проявленных формах ПТСР. Симптоматика стала более вариативной, а травмы 2026 года отличаются от травм 2022-го. Клиническая картина расширилась, и универсальных сценариев больше нет.

Первые сигналы и бытовая реадаптация

По словам Белкиной, первые тревожные признаки могут появиться через три месяца после возвращения — когда начинается реадаптация к мирной жизни. Если человек замыкается, избегает бытовых обязанностей, не думает о работе и продолжает жить только темой войны, это повод насторожиться. Нарушения сна, изменения пищевого поведения, потеря вкусовых ощущений — также тревожные сигналы.

В первые месяцы возможны странности в быту: сон в берцах, нежелание закрывать двери, забывание элементарных правил гигиены. Это не обязательно патология, а следствие фронтовых условий. Психолог подчёркивает: главное — не позволять человеку «лежать и смотреть в потолок», а мягко вовлекать его в бытовые задачи.

Семья как главный ресурс

«С фронта придёт совсем другой человек», — предупреждает специалист. И семье нужно быть к этому готовой. Война изменила не только бойца, но и его близких: дети выросли, жена прожила сложные годы в одиночку. Им придётся заново знакомиться друг с другом и выстраивать отношения. Белкина советует не обесценивать боевой опыт, не относиться к ветерану как к «больному» и не требовать мгновенной адаптации. ПТСР не обязательно проявляется агрессией — это может быть депрессия, апатия или самокопание. Она подчёркивает: «Фронтовики видели то, что обычные наши сограждане никогда не видели… Но это вовсе не значит, что участников боевых действий можно смело выписывать из нормальных людей». Если появляются тяжёлые флешбэки, вина уцелевшего или выраженные триггерные реакции, нужно аккуратно предложить медицинское обследование — не как «лечение», а как совместный чек-ап. По мнению эксперта, государству важно расширять число профильных специалистов, чтобы ветераны не чувствовали себя забытыми.