RTVI публикует разговор с практическим психологом, специалистом по военной травме и ПТСР, директором центра «Наследие» Татьяной Белкиной о том, что ждёт семьи после возвращения бойцов с фронта. По её словам, посттравматическое стрессовое расстройство — это не психоз и не «сумасшествие», а расстройство личности, которое формируется не сразу после потрясения. Для его развития необходимо переживание прямой угрозы жизни и время — на фронте от недели до двух, тогда как в мирной жизни этот процесс может занять до полугода.
Белкина подчёркивает: кадровые военные, профессионально подготовленные к боевым действиям, менее подвержены ПТСР, чем гражданские, подписавшие контракт без подобного опыта. Если психика успевает адаптироваться к постоянной опасности, риски ниже. Если перестройки мировоззрения не происходит, вероятность расстройства возрастает.
ПТСР эпохи СВО: новая реальность
Эксперт отмечает, что нынешний синдром отличается от «афганского» и «чеченского». Характер боевых действий изменился: если в 2022 году преобладала артиллерия, то теперь — противостояние беспилотных систем. В условиях постоянной дроновой угрозы психика бойцов находится в хроническом напряжении. Сегодня специалисты говорят о сглаженных, отложенных и частично проявленных формах ПТСР. Симптоматика стала более вариативной, а травмы 2026 года отличаются от травм 2022-го. Клиническая картина расширилась, и универсальных сценариев больше нет.
Первые сигналы и бытовая реадаптация
По словам Белкиной, первые тревожные признаки могут появиться через три месяца после возвращения — когда начинается реадаптация к мирной жизни. Если человек замыкается, избегает бытовых обязанностей, не думает о работе и продолжает жить только темой войны, это повод насторожиться. Нарушения сна, изменения пищевого поведения, потеря вкусовых ощущений — также тревожные сигналы.
В первые месяцы возможны странности в быту: сон в берцах, нежелание закрывать двери, забывание элементарных правил гигиены. Это не обязательно патология, а следствие фронтовых условий. Психолог подчёркивает: главное — не позволять человеку «лежать и смотреть в потолок», а мягко вовлекать его в бытовые задачи.
Семья как главный ресурс
«С фронта придёт совсем другой человек», — предупреждает специалист. И семье нужно быть к этому готовой. Война изменила не только бойца, но и его близких: дети выросли, жена прожила сложные годы в одиночку. Им придётся заново знакомиться друг с другом и выстраивать отношения. Белкина советует не обесценивать боевой опыт, не относиться к ветерану как к «больному» и не требовать мгновенной адаптации. ПТСР не обязательно проявляется агрессией — это может быть депрессия, апатия или самокопание. Она подчёркивает: «Фронтовики видели то, что обычные наши сограждане никогда не видели… Но это вовсе не значит, что участников боевых действий можно смело выписывать из нормальных людей». Если появляются тяжёлые флешбэки, вина уцелевшего или выраженные триггерные реакции, нужно аккуратно предложить медицинское обследование — не как «лечение», а как совместный чек-ап. По мнению эксперта, государству важно расширять число профильных специалистов, чтобы ветераны не чувствовали себя забытыми.
Добавить комментарий
Для отправки комментария вам необходимо авторизоваться.