фронт

История жителя Обнинска Владимира Терехова, ставшего летом 2023 года героем пропагандистского репортажа о контрактниках, завершилась тяжелой болезнью, разочарованием в службе и побегом за границу.

Как сообщает издание «Медиазона», мужчина пошел на фронт не из-за патриотического порыва, о котором заявлял Маргарите Симоньян, а в надежде вернуть мобилизованного сына Алексея. В военкомате его заверили в существовании внутреннего правила Минобороны о демобилизации одного из родственников при службе двоих, однако данное обещание оказалось юридически ничтожным.

Путь на фронт и крушение иллюзий

Оформившись через московский пункт на улице Яблочкова с фиктивным трудоустройством в «Мосэнергосбыт», Терехов прошел месячные курсы и добился отправки на Харьковское направление к сыну. На месте реальность боевых будней кардинально разошлась с ожиданиями:

• Сын служил в тылу ротным поваром, и после недолгого пребывания на передовой командование предложило не демобилизовать его, а уговорить подписать собственный контракт.
• Обещанная бронетехника фактически отсутствовала: на три экипажа имелся лишь один неисправный танк, поэтому Терехова перевели в караул для отражения налетов беспилотников.
• Условия быта, употребление непригодной воды и просроченных пайков спровоцировали у 52-летнего военнослужащего тяжелое поражение кишечника.

Госпитальная бюрократия и нелегальный выезд

После двух операций и присвоения категории «В» («ограниченно годен») Терехов безуспешно пытался уволиться, однако рапорт остался без движения из-за бессрочного характера контрактов. Проведя дома в Обнинске более полутора лет в статусе фактически забытого больного, в июне 2026 года он получил требование вернуться в часть под угрозой 15 лет заключения за дезертирство.

Заметив у подъезда наряд полиции, Терехов при содействии знакомых выехал через Беларусь в Армению, где позже вышел на антивоенный пикет у посольства РФ. Побег привел к полному разрыву с семьей: супруга отказалась от переезда и инициировала развод, а сын предпочел остаться на службе. Оглядываясь на прошедшие три года, беглец резюмировал: «Больше всего поражает уровень лжи, выстроенной государством. Везде ложь одна, с самых первых шагов, это теперь ясно!».

В Пензенской области возобновились облавы на мужчин, которые теперь проводят неизвестные лица в гражданской одежде с использованием служебного транспорта местных властей.

Об этом сообщает издание «Агентство», ссылаясь на видеозаписи и свидетельства жителей посёлка Башмаково. Неизвестные действуют от имени правоохранительных структур, не предоставляя документов, однако получают содействие и автомобили от чиновников районной администрации.

Принудительный вывоз и попытки похищения

Журналисты зафиксировали два конкретных случая принудительного захвата граждан в регионе:

• 22 июля в Парке Победы к продавцу Алексею Денисенко, косившему траву в рамках обязательных работ, подошли двое неизвестных и потребовали проехать с ними, пригрозив, что в противном случае «будет хуже». Находящаяся в машине сотрудница администрации заявила: «Мы едем в администрацию для уточнения данных… Мне сказали, что нужно проехать в нашу администрацию на 5 минут, а по факту повезли в Пензу». Мужчину удалось спасти его родственнице, которая догнала автомобиль возле села Кевда в 86 км от посёлка и забрала его.
• 23 июля к дому сотрудника ЧОП Сергея Теплякова приехали мужчины в штатском. Один из них представился новым участковым, а при попытке хозяина проверить информацию силою потащил его к машине. Нападавшие скрылись только после того, как прибывший сын Теплякова начал снимать происходящее на видео. Сын рассказал, что отца пытались силой забрать на «СВО». В одном из визитёров опознали бывшего сотрудника полиции и Службы судебных приставов по фамилии Красавкин.

Использование чиновничьего транспорта и реакция властей

Использование административных ресурсов подтверждается данными о транспортных средствах, участвовавших в инцидентах. Автомобили с номерами р401са58 и о217xp58 зарегистрированы на МКУ «Центр поддержки учреждений Башмаковского района» и районную администрацию соответственно. За рулём одной из машин находился местный житель Василий Кузьмин. В свою очередь, глава администрации Башмаковского района Тамара Павлуткина на вопросы журналистов о происходящем ответила кратко: «Фейк».

В ответ на действия неизвестных жители Башмакова сформировали неформальное объединение, чтобы отбивать земляков от повторных облав. Однако некоторых участников группы уже вызвали в полицию с угрозами отправки на фронт. По данным «Движения сознательных отказчиков», практика принуждения к контрактам за финансовое вознаграждение рекрутерам продолжается как в Пензенской области, так и в других регионах России.

Украинские силы проводят наступательную операцию на юге страны и уже освободили значительную часть территории.

Начальник Главного оперативного управления Генштаба генерал-майор Александр Комаренко в интервью сообщил, что украинские войска вернули контроль над сотнями квадратных километров. По его словам, операция была заранее спланирована и прошла все этапы согласования.

Освобождение территории

Генерал уточнил, что украинским военным уже удалось вернуть под контроль более 400 квадратных километров. «Уже освобождено более 400 квадратных километров нашей территории. На несколько меньшей территории проведена зачистка тыловой зоны от вражеских лиц, просочившихся туда», — рассказал он. По словам Комаренко, почти вся территория Днепропетровской области уже освобождена. «Освобождена почти вся территория Днепропетровской области. Осталось доработать три небольших населенных пункта и еще два – зачистить», — заявил генерал. Он также добавил, что в феврале украинские силы освободили больше территории, чем потеряли.

Ситуация на фронте

Комаренко отметил, что наступление проводится силами десантно-штурмовых подразделений и штурмовых войск при поддержке механизированных бригад, которые удерживают оборону на этом направлении. Он описал текущую обстановку на фронте как «сложную, но контролируемую». Самыми напряженными остаются Покровское и Александровское направления, где сосредоточены основные силы противника. «Но постепенно обстановку выравниваем за счет наших активных действий. Сейчас количество атак противника в районах Покровска, Мирнограда несколько снизилось за счет перенацеливания его войск на Александровское направление», — отметил генерал.

Возможные планы России

По словам Комаренко, в ходе весенней кампании российская армия, вероятно, сосредоточит усилия на Покровском, Александровском и Запорожском направлениях. Он пояснил, что основной задачей России остается установление полного контроля над Луганской и Донецкой областями, а также продвижение в Запорожской и Днепропетровской областях. Президент Украины Владимир Зеленский ранее заявил, что украинским военным удалось восстановить контроль примерно над 400–435 квадратными километрами территории. Аналитики ISW отмечают, что контратаки ВСУ на нескольких направлениях могут оказать тактическое, оперативное и стратегическое влияние и осложнить планы российской весенне-летней наступательной кампании 2026 года.

RTVI публикует разговор с практическим психологом, специалистом по военной травме и ПТСР, директором центра «Наследие» Татьяной Белкиной о том, что ждёт семьи после возвращения бойцов с фронта.

По её словам, посттравматическое стрессовое расстройство — это не психоз и не «сумасшествие», а расстройство личности, которое формируется не сразу после потрясения. Для его развития необходимо переживание прямой угрозы жизни и время — на фронте от недели до двух, тогда как в мирной жизни этот процесс может занять до полугода.

Белкина подчёркивает: кадровые военные, профессионально подготовленные к боевым действиям, менее подвержены ПТСР, чем гражданские, подписавшие контракт без подобного опыта. Если психика успевает адаптироваться к постоянной опасности, риски ниже. Если перестройки мировоззрения не происходит, вероятность расстройства возрастает.

ПТСР эпохи СВО: новая реальность

Эксперт отмечает, что нынешний синдром отличается от «афганского» и «чеченского». Характер боевых действий изменился: если в 2022 году преобладала артиллерия, то теперь — противостояние беспилотных систем. В условиях постоянной дроновой угрозы психика бойцов находится в хроническом напряжении. Сегодня специалисты говорят о сглаженных, отложенных и частично проявленных формах ПТСР. Симптоматика стала более вариативной, а травмы 2026 года отличаются от травм 2022-го. Клиническая картина расширилась, и универсальных сценариев больше нет.

Первые сигналы и бытовая реадаптация

По словам Белкиной, первые тревожные признаки могут появиться через три месяца после возвращения — когда начинается реадаптация к мирной жизни. Если человек замыкается, избегает бытовых обязанностей, не думает о работе и продолжает жить только темой войны, это повод насторожиться. Нарушения сна, изменения пищевого поведения, потеря вкусовых ощущений — также тревожные сигналы.

В первые месяцы возможны странности в быту: сон в берцах, нежелание закрывать двери, забывание элементарных правил гигиены. Это не обязательно патология, а следствие фронтовых условий. Психолог подчёркивает: главное — не позволять человеку «лежать и смотреть в потолок», а мягко вовлекать его в бытовые задачи.

Семья как главный ресурс

«С фронта придёт совсем другой человек», — предупреждает специалист. И семье нужно быть к этому готовой. Война изменила не только бойца, но и его близких: дети выросли, жена прожила сложные годы в одиночку. Им придётся заново знакомиться друг с другом и выстраивать отношения. Белкина советует не обесценивать боевой опыт, не относиться к ветерану как к «больному» и не требовать мгновенной адаптации. ПТСР не обязательно проявляется агрессией — это может быть депрессия, апатия или самокопание. Она подчёркивает: «Фронтовики видели то, что обычные наши сограждане никогда не видели… Но это вовсе не значит, что участников боевых действий можно смело выписывать из нормальных людей». Если появляются тяжёлые флешбэки, вина уцелевшего или выраженные триггерные реакции, нужно аккуратно предложить медицинское обследование — не как «лечение», а как совместный чек-ап. По мнению эксперта, государству важно расширять число профильных специалистов, чтобы ветераны не чувствовали себя забытыми.

Прошло три года с начала мобилизации, объявленной Владимир Путин. По оценкам журналистов, на войну отправили более полумиллиона человек. Среди них — фермеры, водители, учителя, спасатели. Многие верили, что служба продлится до полугода и без боёв. Эти ожидания не оправдались.

Мобилизованные рассказывают, что им обещали охрану складов и тыловые задачи. «А мы, дебилы, поверили», — говорит один из них. Другой признаётся: «Теперь я просто хочу живым домой вернуться». По его словам, патриотов среди мобилизованных мало, а желание у всех одно — вернуться.

«Настрой — заебался»

Через три года службы большинство говорят о полном моральном и физическом истощении. «Я высушен и морально, и физически», — говорит один из военных. Другой формулирует короче: «Настрой — заебался». Люди признаются, что больше не строят планов и не ждут скорого окончания войны.

Официальной статистики по погибшим нет. Журналисты подтвердили 15 тысяч имён погибших. 42% из них — в первый год мобилизации. Сами мобилизованные считают, что реальное число жертв значительно выше, но точных данных у них нет.

Контракты вместо демобилизации

Многие мобилизованные подписали бессрочные контракты с Минобороны. По их словам, это происходило под давлением командиров. «Или контракт, или в штурм», — такую формулу слышали почти все собеседники. Это называют способом удержать людей на фронте.

Часть мобилизованных отказывается подписывать контракт до сих пор. Они надеются, что их отпустят раньше. «Мы впятером держимся», — рассказывает один из них. У всех дети и пожилые родители. Давление продолжается, угрозы повторяются.

Побеги, злость и чувство ненужности

В закрытых чатах всё чаще обсуждают СОЧ. «Каждый день бегут люди», — говорит мобилизованный, служащий в комендантской роте. Он связывает это с семейными проблемами и ощущением, что жизнь проходит мимо. Побег называют «рулеткой», где исход непредсказуем.

Мобилизованные всё чаще говорят о равнодушии общества. «Стране по большому счёту пох», — признаётся один из них. В отпусках они видят, что большинство живёт обычной жизнью. Это усиливает отчуждение и злость.

Нет общего ответа, когда всё закончится

Мобилизованные по-разному представляют себе конец войны. Одни говорят о заморозке линии фронта. Другие — о выполнении изначально заявленных целей. «Киев мне нафиг не упал», — говорит один. Почти все сходятся в одном: три года стали вычеркнутым временем, а возвращение домой остаётся главной мечтой.