пытки

Журналисты опубликовали отрывок из книги «Краденое детство», в котором подробно описывается трагическая история 14-летней украинки Вероники, оказавшейся на территории России и столкнувшейся с жестоким противодействием спецслужб при попытке вернуться домой.

Как сообщает издание «Важные истории», книга, выпущенная издательством «Медузы» и фондом StraightForward Foundation, проливает свет на судьбы тысяч украинских детей, вывезенных в РФ. Авторы расследования, Нина Назарова и Святослав Хоменко, на примере одной семьи демонстрируют масштаб психологического и физического давления, применяемого российскими силовыми структурами для удержания несовершеннолетних.

Разлука и попытки возвращения

В преддверии полномасштабного вторжения 14-летняя Вероника гостила у тети Татьяны в селе под Харьковом. Оказавшись в зоне оккупации, родственники были вынуждены выехать на территорию России. Мать девочки, Нина Власова, не могла самостоятельно отправиться в РФ за дочерью: в прошлом она служила в Вооруженных силах Украины, и поездка грозила ей неминуемым арестом на границе.

Нина предлагала различные варианты эвакуации, включая передачу ребенка в буферной зоне на границе с Латвией или Эстонией, а также оплату переезда всей семьи сестры в третью страну. Однако Татьяна Мельник, запуганная допросами и давлением со стороны ФСБ, отказалась сотрудничать. По словам тети, российские спецслужбы прямо запретили ей вывозить Веронику, рассчитывая выманить мать девочки на территорию России.

Сфабрикованное дело и пытки

В марте 2023 года семья предприняла отчаянную попытку спасти Веронику. За ней в Липецк, где девочка находилась в пункте временного размещения, приехала родная бабушка Вера Сергеевна. Помочь с вывозом должен был 18-летний Кирилл Красильников, также беженец из Харьковской области, ставший для Вероники близким другом. Однако план был сорван сотрудниками ФСБ.

События развивались по жесткому сценарию:

• Утром 6 марта силовики изъяли у Вероники телефоны.
• Бабушку, приехавшую с документами, не допустили к внучке.
• Кирилла Красильникова похитили прямо на улице возле ПВР: надели мешок на голову и увезли в микроавтобусе.
• Как утверждают Вероника и ее тетя, под пытками (включая удары током) из юноши выбили признание в регулярных изнасилованиях девочки.
• Ночью Веронику подвергли психологическому давлению на допросе, заставляя подтвердить ложные показания, а затем отправили на унизительную медицинскую экспертизу, которая не выявила никаких следов насилия.

Несмотря на результаты экспертизы, Кирилла поместили в СИЗО по обвинению в развратных действиях. Вероника получила статус потерпевшей по этому сфабрикованному делу, что дало российским властям формальный повод наложить запрет на ее выезд из страны. Таким образом, девочка осталась фактически в заложницах, а мать Кирилла и родственники Вероники уверены: уголовное преследование было организовано исключительно для того, чтобы удержать подростка в России.

Южный окружной военный суд в Ростове-на-Дону завершил рассмотрение резонансного дела «херсонской девятки», приговорив жителей оккупированной области к колоссальным срокам от 14 до 20 лет строгого режима.

Издание «Медиазона» сообщает, что единственными доказательствами вины стали признания, выбитые под жесточайшими истязаниями в подвалах. На протяжении двух лет подсудимые — гражданские лица и бывшие военные — пытались донести до суда правду о методах работы российских спецслужб на захваченных территориях, однако столкнулись с глухой стеной судебного безразличия.

Подвалы на Лютеранской и «десятый» фигурант

История дела началась летом 2022 года, когда силовики похитили девятерых мужчин, удерживая их в здании бывшего управления Нацполиции Херсона. Условия содержания были запредельными: по литру воды на камеру в сутки, отсутствие туалета и постоянное психологическое давление. Среди узников находились даже дети — мальчики 14-ти и около 10 лет, одного из которых заставляли избивать товарища. Ключевые факты содержания в «тайной тюрьме» включают:

• Систематические пытки электрическим током и избиения;
• Имитация расстрелов и многодневное подвешивание на наручниках;
• Принуждение к участию в постановочных «оперативных съемках» для российских федеральных каналов.

Одной из самых мрачных страниц процесса стала гибель Василия Стеценко, сотрудника экологической инспекции. Он должен был стать десятым фигурантом, но скончался 3 августа 2022 года, не выдержав истязаний. Подсудимый Денис Лялька вспоминал слова оперативников: «Вас должно было быть десять, но один уже труп, вот этот Вася, что с ним делать — не знаем». По свидетельству Сергея Гейдта, Стеценко «забивали втроем ногами» за отказ сотрудничать, после чего он умер прямо в камере.

Судебный процесс и игнорирование фактов

Несмотря на тяжесть обвинений — участие в террористическом сообществе и подготовка терактов против оккупационной администрации — суд проигнорировал многочисленные заявления о пытках. Когда защита пыталась выяснить судьбу исчезнувшего Стеценко, судья Кирилл Кривцов резко пресекал дискуссию, утверждая: «Судьба Стеценко органами предварительного следствия не описана!» и «Стеценко не имеет отношения к предъявленному обвинению!».

Подсудимые даже смогли опознать своего мучителя: засекреченный свидетель «Иванов» по голосу оказался оперативником с позывным «Хмурый», руководившим истязаниями в подвале. Тем не менее, Следственный комитет отказал в возбуждении уголовного дела по факту пыток, назвав проверку формальностью. Все фигуранты отказались признать вину, настаивая, что их подписи на протоколах были поставлены под угрозой расправы над их семьями.

Россия объявила о выходе из Европейской конвенции по предупреждению пыток. На фоне этого решения правозащитники и врачи рассказали о чудовищной системности пыток в полиции, тюрьмах, армии и на оккупированных территориях Украины.

Правозащитница Евгения Чирикова в беседе подчеркнула: «Наша задача донести до общества… тот кошмар, который творит Российская Федерация на оккупированных территориях». По её словам, сразу после вторжения в Украину в 2022 году была выстроена сеть фильтрационных лагерей. Там украинцев похищают только за язык, национальность или внешний вид, а затем подвергают пыткам.

Чирикова утверждает, что «это систематический террор», а число гражданских узников достигает 15 тысяч, хотя точных данных нет. Фильтрационные лагеря и «пыточные подвалы» Донбасса стали частью разветвленной системы, где пытки выступают сознательным инструментом запугивания.

Врач-травматолог Андрей Волна рассказал о конкретных случаях. Один из украинских пленных был прооперирован в Донецке, а врачи выжгли на его теле надпись «Слава России». Другой боец пять дней лежал с переломом бедра в яме, пока ему не сказали: «Ты всё равно сдохнешь». По словам Волны, многие пленные выживают только благодаря физическим кондициям.

Он добавил, что расчеловечивание стало нормой не только в отношении украинцев, но и в самой российской армии. В ходу слова «задвухсотить» и «обнулить», означающие убийство или отправку на верную смерть. Участие заключённых, прямо из тюрем отправленных на фронт, лишь закрепляет тюремные порядки в армии.

Правозащитница Ольга Романова отметила, что Конвенция по предупреждению пыток ранее спасала жизни и помогала ликвидировать тайные тюрьмы. Но теперь, по её словам, «Россия хлопнула дверью». Она объяснила, что в российской системе пытки фактически узаконены: заключённых могут избивать или применять электрошокеры за малейший «отказ подчиняться распоряжениям».

Таким образом, пытки перестали быть исключением и превратились в государственную норму. «Ко всем украинцам применяются жестокие пытки, унижения… Сначала людей похищают, а потом под них придумывают статью», — подчеркнула Романова.

В России число пыток в изоляторах и тюрьмах выросло в 2,5 раза за последние три года, сообщает okno.group. Один из жертв, 32-летний Антон Вальшевский, был задержан в Бурятии по обвинению в хранении оружия, после чего его избивали, пытали шокером и привязывали провода к ногам. Его мать Юлия, увидев ужасные ожоги и гематомы, подала жалобу, но вместо реакции силовиков ей и адвокату запретили к нему приближаться.

«Вы неправильно себя ведете!» — так ей ответил следователь, намекая, что пытки в России не обсуждаются. По данным правозащитников, сотрудники ФСБ фиксируют эти издевательства на видео, а следственные органы фальсифицируют документы, оправдывая насилие. Никто из пострадавших не может рассчитывать на справедливость, так как система полностью контролируется силовиками, которые решают судьбу задержанных без суда и следствия.

История Антона Вальшевского далеко не единственная. В 2023 году в Иркутске ОМОН похитил сотрудников МЧС, избивал их шокером, заламывал конечности, а затем вынудил признаться в преступлениях, которых они не совершали. Жертвы пыток пытались добиться справедливости, но вместо того, чтобы привлечь виновных к ответственности, следователи отказались возбуждать уголовные дела, а самих потерпевших уволили. Те, кого обвиняли в насилии, продолжали работать в системе МВД, а часть из них отправилась на войну, чтобы избежать преследования.

По словам правозащитников, пытки стали не только более жестокими, но и более скрытыми. Задержанные боятся жаловаться, зная, что это может привести к еще большим издевательствам. Война усилила жестокость среди силовиков, которые, привыкнув к насилию, применяют его уже в мирной жизни. Вернувшиеся с фронта сотрудники силовых ведомств не видят грани между военными преступлениями и методами «допроса» внутри страны.

Систематические пытки отмечаются по всей России. Заключенных избивают, применяют электрический ток, заливают водой, используют удушение пакетами. Если жертва выживает, ее вынуждают молчать или подписывать признания. В условиях кадрового голода в МВД и ФСИН на работу набирают людей, для которых насилие становится нормой. Министр внутренних дел Владимир Колокольцев недавно пожаловался на массовые увольнения сотрудников, на что правительство повысило им зарплаты. Однако эти меры не решают проблемы: на службу приходят ожесточенные люди, привыкшие к безнаказанному насилию.