История Ирины Чистяковой из Петрозаводска, чей единственный сын Кирилл пропал без вести в начале вооруженного конфликта, стала ярким отражением того, как система и личное горе трансформируют человека.
Как рассказывает независимое издание со слов документалиста Владимира Севриновского, эта женщина прошла путь от бесстрашного критика Министерства обороны до завсегдатая официальных провоенных мероприятий. Кирилл был долгожданным ребенком: он родился вопреки прогнозам врачей и воспитывался матерью-одиночкой. Мальчик с пятого класса учился в кадетском корпусе, увлекался военной историей и даже помогал восстанавливать танк времен Второй мировой войны. Осенью 2021 года его призвали на срочную службу, а незадолго до отправки на границу сослуживец украл у него с банковской карты 32 тысячи рублей. Ирина добилась возврата денег и увольнения вора, но позже с горечью отмечала горький парадокс: проворовавшегося солдата оставили целым и невредимым в тылу, а ее 19-летнего сына отправили в украинское село Малая Рогань, где он вскоре попал в плен и пропал.
Спуск в «страну мертвых»
Потеряв связь с сыном в апреле 2022 года, Чистякова развернула масштабную кампанию по его поиску. В тот период она открыто конфликтовала с властями и военной бюрократией, пройдя через ряд тяжелых испытаний:
- Поиски в морге: Ирина стала регулярно ездить в военный госпиталь Ростова-на-Дону. Она методично осматривала сотни тел, пытаясь опознать солдат по шрамам и татуировкам. Всего ей удалось вернуть имена почти двумстам погибшим военнослужащим.
- Психологические травмы: Журналист вспоминает жуткую деталь — после каждого посещения морга Ирина маниакально, до красноты терла руки дешевым гостиничным мылом, пытаясь смыть въевшийся трупный запах.
- Общение с украинцами: В попытках найти Кирилла она выходила на связь с украинскими матерями и пленными, принципиально не деля молодых людей на «своих» и «врагов».
- Публичные протесты: Ирину глубоко оскорбило, что на официальную встречу с президентом РФ в ноябре 2022 года пригласили не матерей пропавших без вести срочников, а лояльных чиновниц.
Героизация и идеологический поворот
Останки Кирилла удалось идентифицировать лишь весной 2024 года с помощью ДНК-экспертизы — оказалось, что тело юноши почти год пролежало неопознанным в ростовском морге. Зацепкой стала медицинская маска ковидных времен, найденная в кармане кофты, а затем судмедэксперты обнаружили и именной жетон. Увидев, что у сына выбиты передние зубы, мать пришла к выводу, что он до последнего сражался с противником в рукопашном бою. После торжественных похорон в закрытом гробу с воинскими почестями и почетным караулом риторика Ирины совершила радикальный поворот.
Оправдывая гибель ребенка, Чистякова полностью переняла нарративы государственной пропаганды. Теперь она убеждена, что Кирилл пал смертью храбрых в бою с «нацистами», которые иначе вторглись бы в Россию и «вырезали славянское население». Более того, рассуждая о будущем, Ирина стала выражать надежду, что после войны контроль над частью Украины перейдет к Китаю, потому что «китайцы наведут порядок» и построят небоскребы. Если раньше она обвиняла армейское командование в трусости, то теперь женщина выступает с правильными патриотическими речами на школьных линейках и носит знак карельской ветеранской организации. Впрочем, бюрократию она продолжает точечно критиковать, в частности, называя ежемесячное государственное пособие за потерю сына в 2,5 тысячи рублей откровенным «плевком в лицо».
Как отмечает автор репортажа, признанный в РФ иноагентом, политические взгляды Ирины не столько кардинально изменились, сколько просто отступили перед материнским инстинктом: ей было жизненно необходимо придать сакральный и героический смысл гибели своего ребенка, чтобы пережить эту утрату.
