Россия

Украинские силы проводят наступательную операцию на юге страны и уже освободили значительную часть территории.

Начальник Главного оперативного управления Генштаба генерал-майор Александр Комаренко в интервью сообщил, что украинские войска вернули контроль над сотнями квадратных километров. По его словам, операция была заранее спланирована и прошла все этапы согласования.

Освобождение территории

Генерал уточнил, что украинским военным уже удалось вернуть под контроль более 400 квадратных километров. «Уже освобождено более 400 квадратных километров нашей территории. На несколько меньшей территории проведена зачистка тыловой зоны от вражеских лиц, просочившихся туда», — рассказал он. По словам Комаренко, почти вся территория Днепропетровской области уже освобождена. «Освобождена почти вся территория Днепропетровской области. Осталось доработать три небольших населенных пункта и еще два – зачистить», — заявил генерал. Он также добавил, что в феврале украинские силы освободили больше территории, чем потеряли.

Ситуация на фронте

Комаренко отметил, что наступление проводится силами десантно-штурмовых подразделений и штурмовых войск при поддержке механизированных бригад, которые удерживают оборону на этом направлении. Он описал текущую обстановку на фронте как «сложную, но контролируемую». Самыми напряженными остаются Покровское и Александровское направления, где сосредоточены основные силы противника. «Но постепенно обстановку выравниваем за счет наших активных действий. Сейчас количество атак противника в районах Покровска, Мирнограда несколько снизилось за счет перенацеливания его войск на Александровское направление», — отметил генерал.

Возможные планы России

По словам Комаренко, в ходе весенней кампании российская армия, вероятно, сосредоточит усилия на Покровском, Александровском и Запорожском направлениях. Он пояснил, что основной задачей России остается установление полного контроля над Луганской и Донецкой областями, а также продвижение в Запорожской и Днепропетровской областях. Президент Украины Владимир Зеленский ранее заявил, что украинским военным удалось восстановить контроль примерно над 400–435 квадратными километрами территории. Аналитики ISW отмечают, что контратаки ВСУ на нескольких направлениях могут оказать тактическое, оперативное и стратегическое влияние и осложнить планы российской весенне-летней наступательной кампании 2026 года.

В январе россияне начали значительно чаще покупать препараты для сна.

Об этом сообщает РИА «Новости» со ссылкой на данные аналитиков компании «Атол». По итогам месяца продажи снотворных выросли сразу на 70% по сравнению с тем же периодом прошлого года. При этом средняя сумма покупки снизилась на 16% и составила 483 рубля.

Аптеки фиксируют всплеск спроса

Рост продаж затронул не только препараты для сна. Лекарства от простуды показали еще более резкий скачок спроса. Их покупали на 94% чаще, чем годом ранее. Средний чек при этом снизился на 11% и составил 412 рублей. Эксперты объясняют такую динамику перераспределением покупательского спроса. Все больше людей выбирают более доступные лекарства, что и приводит к снижению среднего чека при одновременном росте количества покупок.

Витамины и БАДы тоже стали покупать чаще

Интерес к витаминам и биологически активным добавкам также заметно увеличился. Продажи витаминов выросли на 31%, а БАДов — на 16%. При этом средние расходы покупателей почти не изменились: витамины покупали в среднем за 660 рублей, а БАДы — за 912 рублей. Параллельно продолжает расти спрос на препараты для психического здоровья. РБК со ссылкой на аналитическую компанию DSM Group ранее сообщал, что продажи антидепрессантов в России в 2025 году выросли на 36%. За год аптеки реализовали 22,3 млн упаковок на сумму 20,5 млрд рублей. Этот рост продолжается уже семь лет, а общие расходы россиян на такие препараты увеличились примерно в четыре раза.

Российские власти год за годом расширяют программы помощи тем, кто возвращается с войны и пытается устроиться в гражданской жизни.

В регионах запускают курсы переподготовки, гранты на агробизнес, стажировки в органах власти, ярмарки вакансий и специальные кадровые проекты. На бумаге система выглядит разветвленной и дорогой: по подсчетам, с начала войны по стране запустили более 300 различных программ, связанных с трудоустройством участников войны в Украине. Однако за этой витриной все чаще проступает другая реальность — многие бывшие военные по-прежнему не могут найти работу, а особенно тяжело тем, кто вернулся с фронта с инвалидностью.

По официальным данным, запрос на такую помощь огромный. В конце 2025 года фонд «Защитники Отечества» заявлял, что по вопросам трудоустройства в региональные структуры обратились более 16 500 человек, и 55% из них, как утверждается, работу нашли. Но сколько всего бывших военных в действительности нуждаются в трудоустройстве, до сих пор неясно. В декабре 2025 года прозвучала цифра в 250 тысяч безработных вернувшихся с войны, но позже в публикации ее заменили более расплывчатой формулировкой о «десятках тысяч». Уже одно это показывает, насколько чувствительной остается сама тема.

Программ много, но эффект у них разный

В разных регионах власти предлагают ветеранам самые разные траектории. В Тульской области действует проект «Герой 71», где бывшим военным предлагают реализоваться в сельском хозяйстве, спорте, политике и работе с молодежью. В Свердловской области работает программа «Управленческие кадры Урала», а в ее рамках — проект «Патриоты», где участников обучают основам собственного бизнеса за два месяца. На местном уровне ветеранам предлагают также гранты: только в 2025 году в Свердловской области на развитие агробизнеса бывшими военными выделили 13 миллионов рублей, чтобы покрывать до 90% расходов тем, кто займется сельхозпроизводством.

Но сами условия участия в подобных проектах уже отсекают часть претендентов. Где-то требуется высшее образование, где-то нужно пройти тесты на управленческий потенциал и интеллектуальную компетентность, а в отдельных случаях важным условием становится отсутствие судимости. Для тех, кто действительно надеется просто найти стабильную работу после фронта, такие фильтры делают «поддержку» не универсальной, а выборочной. Кроме того, некоторые программы выглядят не только как инструмент помощи, но и как часть общей государственной кампании по повышению привлекательности военной службы: под предложением участвовать в проекте для «мирной жизни» может стоять кнопка записи в военкомат.

Федеральная программа «Время героев» также подается как возможность для бывших военных войти в систему госуправления. Однако, как утверждает собеседник, близкий к администрации президента, цель этих проектов не столько в реальном заполнении вакансий, сколько в создании символической витрины. По его словам, для выпускников подбирают должности, где они будут заметны, но не получат реального политического веса. То есть речь идет скорее о демонстрации лояльной модели «героя после фронта», чем о полноценной кадровой интеграции.

Работодатели смотрят на ветеранов настороженно

Даже там, где государство обещает поддержку, сами ветераны нередко сталкиваются с отказами. Бывший участник войны Тимур Громов рассказывал, что не смог найти работу ни на одном предприятии и был вынужден пойти работать курьером. По его словам, неофициально ему объяснили: работодателей смущает сам статус ветерана «СВО». В итоге доставщиком он смог устроиться только после того, как убрал эту строчку из резюме. Другие бывшие военные говорят, что сертификаты о прохождении обучения и участия в программах не дают почти ничего, если за ними не стоит чья-то протекция.

Эти жалобы подтверждаются и исследованиями. В тексте упоминается работа университета Нового Южного Уэльса, где анализировалась реакция работодателей на резюме бывших военных. Она показала, что работодатели гораздо охотнее откликаются на кандидатов, указавших срочную службу, чем на тех, кто прямо обозначил добровольное участие в войне. Резюме срочников получили отклик в 55% случаев, а резюме добровольцев — только в 37%. Иначе говоря, вместо образа «героя» у части работодателей возникает представление о потенциальном риске.

Отдельная проблема — психологическое состояние вернувшихся. По словам источника в одной из организаций, помогающих с трудоустройством, работодателей часто беспокоят риски, связанные с ПТСР и с тем, как бывший военный будет адаптироваться в коллективе. На официальном уровне об этом предпочитают говорить осторожно, но в реальности именно эта тема может становиться скрытым барьером при приеме на работу. И даже если публичные опросы показывают, что большинство россиян в целом готовы положительно или нейтрально отнестись к появлению ветерана в коллективе, это не означает, что работодатели готовы брать на себя такие риски.

Самая тяжелая ситуация — у тех, кто вернулся с инвалидностью

Особенно остро проблема проявляется у ветеранов с тяжелыми ранениями. Формально именно для них создаются отдельные меры поддержки: квоты, специальные рабочие группы, повышенные субсидии работодателям. Но на практике наличие инфраструктуры для людей с ограниченными возможностями в российских регионах остается скорее исключением. О единичных примерах оборудованных рабочих мест рассказывают как о достижении, хотя по масштабу страны это выглядит каплей в море.

Вернувшийся с фронта Сергей, подорвавшийся на мине в 2024 году, говорит об этом без дипломатии: «Инвалиды как я попросту никому не нужны». С тех пор он остается фактически безработным. До войны работал кладовщиком-наборщиком, но после ранения вернуться к прежней жизни не смог. По его словам, и среди сослуживцев проблемы с работой есть не у него одного. Даже государственные и окологосударственные структуры признают, что людей с инвалидностью после войны работодатели брать не спешат. Не случайно в ряде регионов заговорили об особом порядке учета трудоустройства именно таких ветеранов, чтобы исключить «формальные схемы» и добиться реальной занятости.

Специалисты, работающие с людьми с инвалидностью, подчеркивают, что трудоустройство после тяжелого ранения редко бывает быстрым. Человеку нужно сначала принять свое новое состояние, заново освоить повседневные навыки, научиться пользоваться компьютером, смартфоном, ассистивными технологиями, а уже потом возвращаться к профессиональной жизни. Один из примеров, который приводится в материале, касается ветерана, сумевшего после такой подготовки стать координатором проекта и помогать другим. Но даже сами сотрудники таких организаций признают: пока это скорее единичные случаи, чем массовая практика.

Деньги выделяют, но проблему это не снимает

Государство пытается стимулировать рынок труда и через финансовые меры. В 2025 году заработала федеральная программа поддержки найма ветеранов: работодателю обещают субсидию в размере 3 МРОТ за каждого принятого сотрудника, а если речь идет о ветеране с инвалидностью — до 6 МРОТ. Выплаты перечисляют тремя частями, и получить их полностью можно только в том случае, если человек проработал не менее полугода. Кроме того, тем, кто хочет открыть свое дело, предлагают льготы по налогу на имущество, пониженные ставки по УСН и статус социального предприятия.

Однако и здесь возникает тот же вопрос: работает ли механизм в реальности так, как заявлено на бумаге. Бывшие военные и их родственники пишут, что меры поддержки приходится буквально «выбивать», обращаясь во все возможные инстанции — от губернаторов до президента. Параллельно на госзакупках появляются десятки контрактов на профессиональное обучение участников войны и членов их семей. Их переучивают на операторов ЭВМ, машинистов погрузчиков, кондитеров, делопроизводителей и даже специалистов по маникюру и педикюру. Но сам по себе сертификат о переподготовке еще не означает, что за ним последует реальная работа.

В итоге складывается жесткая и противоречивая картина. Государство тратит деньги, расширяет программы, вводит льготы и отчитывается о тысячах обращений. Но значительная часть бывших военных, особенно раненых и инвалидов, сталкивается с тем, что на гражданке их не ждут. Для одних переход к мирной жизни действительно оказывается возможен — особенно если они находят работу сами или попадают в систему через связи и личную инициативу. Для других возвращение с войны заканчивается пустыми обещаниями, бесполезными сертификатами и ощущением, что после фронта они оказались нужны куда меньше, чем до него.

Банк России продлил ограничения на снятие наличной иностранной валюты ещё на шесть месяцев — до 9 сентября 2026 года.

Ограничение действует из-за санкций, которые не позволяют российским банкам закупать наличную валюту западных стран. Эти правила остаются в силе уже несколько лет и напрямую затрагивают владельцев валютных счетов и вкладов.

Ограничения на снятие иностранной валюты

Для граждан, чьи валютные счета или вклады были открыты до 9 марта 2022 года, сохраняется прежний порядок. Они могут снять сумму в пределах остатка средств на 00:00 мск этой даты, но не более $10 000 или эквивалента в евро. Ограничение действует только в том случае, если эта возможность ранее не использовалась. Остальные средства по-прежнему можно получить в рублях. Для денег, размещённых на счетах до 9 сентября 2022 года, сумма выплаты не может быть ниже расчёта по официальному курсу Банка России на день выдачи. Средства, поступившие после этой даты, выдаются по курсу банка на момент выплаты.

Новые правила для переводов и компаний

Также на полгода сохранён запрет для банков взимать комиссию с граждан при выдаче наличной валюты со счетов или вкладов. Переводы без открытия счёта и операции через электронные кошельки выдаются только в рублях, причём сумма выплаты не может быть ниже расчёта по официальному курсу ЦБ на день операции. Для юридических лиц-нерезидентов сохраняется запрет на выдачу наличных долларов США, евро, фунтов стерлингов и японских иен. Российские компании могут получать такую валюту лишь для оплаты командировочных расходов и в пределах установленных нормативов. Ограничения на снятие наличной валюты были впервые введены 9 марта 2022 года и с тех пор регулярно продлеваются.

В России растёт число угонов автомобилей китайских брендов. Страховые компании отмечают, что преступники всё чаще обращают внимание на модели массового сегмента. Такие машины проще разобрать на детали и продать по частям на рынке запчастей.

Лидеры среди угонов

Абсолютным лидером по количеству краж с начала прошлого года стал кроссовер Haval Jolion. На втором месте оказался премиальный Exeed TXL. В число моделей, которые также регулярно становятся целью угонщиков, вошли Haval Dargo, Chery Arrizo 8, Chery Tiggo 7 Pro Max и Geely Monjaro. Представители страховой отрасли отмечают изменение поведения преступников. Если раньше основной интерес был сосредоточен на дорогих премиальных автомобилях, то теперь всё чаще угоняются более доступные модели. Машины массового сегмента рассматриваются как лёгкая добыча, поскольку их проще продать по запчастям.

Где чаще всего происходят кражи

Наиболее часто угоны китайских автомобилей фиксируются в Москве, Московской области, Санкт-Петербурге и Краснодарском крае. В ночное время преступления чаще происходят на придомовых парковках. Днём автомобили нередко исчезают со стоянок крупных торговых центров. В список брендов, чьи автомобили чаще всего становятся объектами краж, входят Jaecoo, Chery, Changan и JAC. При этом среди всех марок автомобилей в России самым угоняемым брендом в 2025 году стала Kia.

Смертность в России растет, и вместе с ней меняется похоронная индустрия — одна из немногих сфер, где после начала войны сохраняется устойчивый рост оборотов.

В первой половине 2025 года умерли 916 тысяч человек, и в пересчете на душу населения это выше доковидных показателей. Главное, что меняется не только количество, но и структура смертности: умирают более молодые, а прирост все чаще уходит в категорию причин, не связанных с привычной медицинской статистикой. На этом фоне похороны превращаются в рынок, где бюджетные компенсации и дефицит прозрачности создают новую экономику — с наценками, монополиями и конфликтами вокруг тел.

«Другие причины»: молодеющая смертность и скрытая статистика

Весной 2025 года Росстат перестал публиковать данные по рождаемости и смертности, но позже цифры за первые шесть месяцев года раскрыл Минздрав: 916 тысяч умерших. В абсолютных значениях это сопоставимо с первым полугодием 2019-го (918 тысяч), но на тысячу жителей показатель выше: в 2019 году коэффициент составлял 12,6, а в первом квартале 2025-го — 13,1. Ключевое смещение — рост смертности у людей 15–59 лет, причем у мужчин он выражен сильнее, чем у женщин. При этом по ряду «медицинских» причин показатели даже снижались, а прирост пришелся на «другие причины», куда относят и военные потери: 102 тысячи смертей за полгода 2025-го против 67 тысяч за тот же период 2024-го.

Компенсации за военных и наценки для семей: кто зарабатывает на «грузе 200»

Оборот ритуальной отрасли в 2024 году вырос на 7,7% и достиг 108,3 млрд рублей, а в январе–апреле 2025-го прибавил еще 12,7% к аналогичному периоду прошлого года. Открывались новые похоронные компании: прирост за первую половину прошлого года составил 16%, и рост объясняют прежде всего увеличением смертности. Но рынок подпитывает не только число умерших, а разница в финансировании похорон: для «гражданских» пособие около девяти тысяч рублей, на которые полноценные похороны практически невозможны, тогда как погребение военных оплачивается из бюджета заметно щедрее. Федеральная компенсация на похороны военнослужащих установлена до 70 884 рублей для Москвы, Петербурга и Севастополя и до 51 552 рублей для остальных регионов, плюс до 49 511 рублей на памятник, а также региональные выплаты, которые отличаются в разы.

На фоне этих денег отрасль выстраивает собственные тарифы и барьеры. В Вологде две муниципальные компании вводили отдельные расценки для семей погибших: плату за сутки хранения тела и отдельную оплату утилизации контейнера, в котором привозят останки. В Челябинске за место на военной части кладбища, «Аллее ZOV», обозначалась цена 100 тысяч рублей, а также ежегодная плата за обслуживание. В Рязани, на отдельном участке кладбища, родственникам погибших могли выставлять счет за памятник в сотни тысяч рублей. В такой системе семьи становятся «ресурсом», за который конкурируют ритуальные компании, а маршрутизация тел и договоренности с чиновниками превращаются в инструмент передела рынка.

Тела, «закрытые гробы» и кремации: как меняется ритуал и инфраструктура

Большинство тел погибших на войне, как описано в материале, попадают в 522-й Центр приема, обработки и отправки погибших в Ростове-на-Дону, где останки опознают и отправляют по регионам. Танатопрактик и организатор похорон Евгений объясняет: «Тела привозят в том виде, в котором они есть. А дальше уже родственники сами ищут кого-то за свои деньги. Или хоронят в закрытом гробу». В начале войны индустрия пыталась продавать «патриотический» погребальный креатив — гробы с Z и V, камуфляж, триколор, — но со временем такие товары, как отмечается, не стали массовым выбором. Военные похороны чаще всего отличаются лишь тем, что на гроб кладут флаг, а символика остается на венках.

Одновременно меняется спрос: становится больше светских прощаний и меньше отпеваний, а молодежь чаще выбирает кремацию. На этом фоне в России продолжают строить крематории: сейчас их 38, последний открылся 27 ноября 2025 года в Ульяновске, а еще 36 проектов — в разных стадиях готовности. Санкции против европейских поставщиков печей не остановили рынок: появились российские производители и собственные разработки оборудования. При этом юридический статус частных крематориев остается спорным: большинство действующих объектов частные, есть судебные решения как о закрытии, так и об отказе закрывать — в зависимости от того, признается ли крематорий «местом погребения» по закону.

Итог: рынок растет, а беднеющие семьи уходят в «минимум»

На первый взгляд рост смертности и оборотов должен означать рост прибыли, но отраслевые собеседники указывают на другой эффект: нынешний подъем меньше ковидного бума 2020–2021 годов, когда смертность резко подскакивала и спрос на услуги был запредельным. После пандемии смертность снизилась, а военный фактор не вернул рынок в прежний «перегрев» — зато принес бюджетные компенсации и новые схемы монетизации. Для беднеющих семей «гражданских» умерших это оборачивается запросом на самые простые похороны, без дополнительных услуг и без дорогих ритуалов. А для семей погибших на войне — постоянным риском столкнуться с наценками, «спецтарифами» и попытками превратить компенсации в чей-то гарантированный доход.

Как передаёт RTVI, о планах жёсткой оптимизации в Роскосмос заявил замгендиректора корпорации Дмитрий Баранов.

Он выступил на академических чтениях по космонавтике в МГТУ имени Баумана. По его словам, ситуация в отрасли дошла до точки, когда даже государственное финансирование не решает ключевых проблем.

Потерянные контракты и неконкурентные заводы

Баранов заявил, что в начале 2000-х и до 2014 года предприятия Роскосмоса активно работали по международным контрактам. Эти соглашения приносили внебюджетные деньги. Они не были связаны ни с госкорпорацией, ни с Минобороны.

Он привёл пример Самары. В 2013–2016 годах внебюджетная выручка там достигала 33–34%. По его словам, это сыграло негативную роль. «Когда у тебя всё хорошо, не всегда есть желание что-то улучшать», — пояснил он. После 2014 года доходы начали снижаться. С 2014 по 2022 год ситуация ухудшилась резко. «В экономике чудес не бывает», — подчеркнул Баранов.

«Даже за госбюджет не можем закупить ракеты»

По словам замглавы корпорации, падение доходов привело к системным сбоям. Он заявил, что сейчас невозможно «даже за госбюджет закупить себе достаточное количество ракет». Баранов уточнил, что речь идёт не только о ракетах. Проблемы касаются космических аппаратов и пусковых услуг. Он отметил, что предприятия оказались не просто неэффективными, а прежде всего неконкурентоспособными. Это стало следствием прежней модели работы, завязанной на внешние контракты. Когда этот источник исчез, структура расходов осталась прежней.

Непопулярные меры и обещание без увольнений

В ответ на кризис Роскосмос готов пойти на жёсткие шаги. Баранов заявил о планах передислокации промышленных узлов. Также речь идёт о «силовой унификации» и «силовом срезании расходов». По его словам, эти затраты исторически сохранялись, но не влияли напрямую на производство и эксплуатацию техники. При этом он заверил, что массовых увольнений не будет. «Абсолютно все найдут себе работу», — сказал Баранов. Он выразил уверенность, что сотрудники отрасли не пожалеют о происходящих изменениях.

Губернатор Белгородской области Вячеслав Гладков сообщил в своем телеграм-канале, что местный житель отказался подвезти его на машине после поломки поезда.

По словам главы региона, состав остановился недалеко от Белгорода, и ему пришлось искать транспорт, чтобы добраться до железнодорожного переезда, где его уже ждала служебная машина.

Гладков рассказал, что представился и попросил подвезти его, однако получил отказ. Как он пояснил, мужчина объяснил это тем, «что машина на двоих с дочерью». При этом губернатор добавил: «Но, если честно, мне показалось, что есть какая-то внутренняя обида к власти, или областной, или местной».

«Постараемся разобраться»

Глава региона поручил руководителю Яковлевского округа Олегу Медведеву встретиться с этим жителем и выяснить причины недовольства. «Поговорить, в чем обида, что мы не доделали, в чем внутреннее неудовлетворение действиями власти», — заявил Гладков. Он также подчеркнул: «Если, действительно, есть хотя бы малейшая проблема, которую мы можем решить, конечно, мы постараемся это сделать». Ситуация прозвучала на фоне непростой обстановки в регионе. Из-за обстрелов жители нескольких приграничных районов были вынуждены покинуть свои дома. Они публично жаловались на организацию эвакуации, условия в пунктах временного размещения и проблемы с выплатами.

«Люди очень злые и уставшие»

В последние недели Белгородская область все чаще остается без тепла и света после ударов со стороны Украины. В феврале главный редактор издания «Пепел» Никита Парменов в интервью проекту «Север.Реалии» говорил: «В целом люди очень злые и очень уставшие, и каждый новый блэкаут только усиливает это состояние». История с отказом подвезти губернатора стала иллюстрацией настроений, которые, по мнению самого Гладкова, могут быть связаны с «внутренней обидой» на власть.

Как сообщают зарубежные СМИ, знакомые с ситуацией источники утверждают, что Россия передает Ирану разведывательную информацию, которая может использоваться для атак на американские военные силы в регионе.

По словам одного из чиновников, сотрудничество носит «довольно масштабный характер», хотя его точный объем пока остается неясным.

Разведданные о кораблях и самолетах США

По информации источников, передаваемые данные могут включать сведения о местоположении американских военных кораблей и авиации. Американские официальные лица считают, что такие данные способны помочь Тегерану точнее выбирать цели. Один из собеседников описал этот обмен информацией как «довольно всестороннюю работу». Отмечается, что возможности Ирана самостоятельно отслеживать американские силы могли снизиться после недавних ударов США и Израиля по территории страны. По словам чиновников, эти атаки существенно ослабили инфраструктуру, которая использовалась для наблюдения и разведки. Москва пока никак публично не прокомментировала обвинения.

Союз Москвы и Тегерана

Россия считается одним из ближайших партнеров Ирана и уже осудила удары США и Израиля, назвав их «неспровоцированным актом вооруженной агрессии». В 2025 году Москва и Тегеран подписали соглашение о стратегическом партнерстве, предусматривающее сотрудничество в противодействии общим угрозам. При этом договор не содержит обязательств о взаимной военной защите.

Министр иностранных дел Ирана Аббас Арагчи в интервью NBC News подчеркнул, что «военное сотрудничество между Ираном и Россией не является секретом». Он добавил: «Мы сотрудничали в прошлом, это сотрудничество продолжается, и я надеюсь, что оно будет продолжаться и в будущем». В Кремле, в свою очередь, заявили, что Тегеран не обращался за военной помощью после начала нынешнего конфликта. Министр обороны США Пит Хегсет также заявил, что Россия и Китай «на самом деле не являются фактором» в американской военной кампании против Ирана.

«Новая газета Европа» в своем расследовании описывает, как к пятому году полномасштабной войны российская армия перестраивает боевую тактику и параллельно усиливает набор людей.

Вместо привычных массовых лобовых атак, которые в 2022–2024 годах ассоциировались с «мясными штурмами», все чаще применяются малые группы по два–четыре человека. Их задача — просачиваться через разреженную оборону, закрепляться в «серой зоне» и постепенно раздвигать линию фронта ценой тяжелых потерь. Именно из-за постоянного расхода живой силы государство расширяет вербовку: повышенные выплаты, реклама в соцсетях и на сайтах объявлений, бонусы «приведи друга» и обещания, что служба будет «не в штурмах».

На фоне этих попыток привлечь людей расследование напоминает о масштабе потерь. Не менее 200 тысяч погибших — подтвержденная оценка «Медиазоны», Би-би-си и команды волонтеров на основе некрологов и данных кладбищ и мемориалов. Би-би-си оценивает общее число убитых в диапазоне 255–368 тысяч, объясняя разброс тем, что многие тела не вывезены с поля боя и погибшие могут не проходить по официальным категориям. Отдельно упоминается, что российские суды массово удаляют карточки исков о признании людей «безвестно отсутствующими или погибшими», что, по версии «Медиазоны», помогает скрывать масштабы потерь. Би-би-си также указывает, что армия России теряет минимум 120 военнослужащих в день.

«Инфильтрация» и «килл-зона»: новая схема наступления

Расследование привязано к событиям вокруг Покровска в Донецкой области, который российская армия штурмовала более года. Владимир Путин, как отмечается, заявлял о контроле 70 процентов городской территории, а сейчас, по тексту, почти весь город в руках России. До войны в Покровске жили около 60 тысяч человек, к августу 2025 года оставалось немногим больше тысячи. Президент Украины Владимир Зеленский в интервью осенью 2025 года говорил, что в боях за Покровск Россия потеряла более 25 тысяч военных.

Российский военный аналитик на условиях анонимности объясняет «Новой-Европа», что ключевым фактором стало изменение тактики из-за разреженности украинской обороны. Он описывает «килл-зону» на несколько километров: все контролируется беспилотниками, и атака происходит «на любое движение». В ответ российские войска, по его словам, перестали атаковать большими группами пехоты и перешли к инфильтрации: малые штурмовые группы пытаются пройти в тыл, закрепиться в руинах, подвалах, коллекторах, а затем ночью или в плохую погоду атаковать штабы, узлы связи, коммуникации и места, где работают операторы дронов. При этом эксперт признает, что «среди них огромное количество потерь», потому что «не всем удается пройти даже в плохую погоду», но сама схема, по его оценке, «действует».

В комментарии изданию военный эксперт при этом утверждает, что потери компенсируются набором. Он приводит логику «бассейна»: «втекать должно больше, чем вытекать». По его словам, в 2024 году набрали 450 тысяч контрактников, в 2025 году — по 30–35 тысяч в месяц, то есть около 410–420 тысяч. Он также ссылается на публикацию Deutsche Welle о том, что в 2025 году потери убитыми и ранеными могли составить 400 тысяч человек, а суммарно с начала вторжения — 1 300 000 человек, делая вывод, что набор позволяет поддерживать наступательные действия. Отдельно эксперт подчеркивает, что в штурмовых группах потери самые большие и «туда загоняют всех», включая связистов, операторов беспилотников и даже тяжелораненых, вернувшихся после лечения.

«Не в штурма»: реклама безопасности и реальность распределения

«Новая газета Европа» отмечает: к осени 2025 года одних только выплат и пропаганды уже недостаточно, чтобы мотивировать людей. Будущие контрактники ищут хотя бы относительные гарантии безопасности — и вербовщики продают им эту иллюзию. Так появляется мем и формула «только не в штурма». В пабликах во «ВКонтакте» встречаются обещания вроде «В боевых действиях не участвуют», «Полк закрепляется на второй-третьей линии», «Идет набор в тыловые войска», а также прямое «Не штурма!». При этом еще ранее издание «Верстка» писало о схожей практике: мужчин в Москве заманивали работой «в тылу» — сантехниками, механиками, инженерами, водителями, развозчиками гуманитарной помощи. Но в мэрии Москвы, по тексту, называли это «бессовестным обманом» и говорили, что таких сотрудников не существует, а военные работают с десятками подрядчиков, чтобы привлечь как можно больше людей.

В расследовании подчеркивается, что на системе зарабатывают многие участники цепочки: частные вербовщики, пункты отбора, сотрудники Минобороны, а также судебные приставы, приписанные к военкоматам. RTVi приводило данные, что в ряде регионов в прошлом году можно было получить до полумиллиона рублей за «помощь в заключении контракта»: Ростовская область — 574 тысячи, Свердловская — 500, Саратовская — 400. Сами вербовщики признают: куда попадет кандидат, решают не они, а командиры частей. Гарантированы лишь две недели подготовки, так называемый «курс молодого бойца», а дальнейшая судьба неизвестна.

Расследователи «Новой газеты» также утверждают, что «хедхантеры» получают по 50 тысяч рублей за каждого нового контрактника. Поэтому кандидатов убеждают подписывать контракт через посредника, а не напрямую через военкомат или пункт отбора. В качестве «страховки» от передовой вербовщики обещают, что на линию боевого соприкосновения если и отправят, то не сразу. Одна из рекрутеров заявляет изданию, что контракты с Минобороны теперь бессрочные, «до конца», а досрочно вернуться домой можно разве что по ранению.

Отдельная линия материала — рост рекламной активности. По данным OpenMinds, в 2025 году число публикаций с рекламой военных контрактов в России выросло на 40 процентов. Kyiv Post подсчитала, что примерно каждое пятое объявление обещает «безопасную» службу и чаще всего ориентировано на водителей или охранников. При этом газета приводила оценку потерь техники: доля грузовиков и другого небронированного транспорта составляет от 15 до 40 процентов потерь, что косвенно указывает на дефицит водителей, но не гарантирует, что подписавший контракт станет водителем и будет работать исключительно в тылу.

Внутри штурма: «флаговтыки», взятки и «реальное рабство»

«Новая газета Европа» поговорила со штурмовиками, изменив их имена. Александр Б., подписавший контракт в 2023 году и воюющий в Сумской области, описывает состояние роты как непрерывное пополнение и хроническую нехватку людей. Он утверждает: «С гражданки набирают каких-то калек и бомжей», многие старше 50 лет или с хроническими болезнями, а «по приезду в часть новичков обычно сразу направляют на “ноль”, а потом и в штурмы». Он добавляет: «Мы с ними стараемся даже не знакомиться. Всё равно сегодня-завтра убьют».

По словам Александра, чтобы избежать участия в штурме, нужно заплатить ротному командиру 500 тысяч рублей.