Российские провоенные Z-каналы начали активно распространять информацию о вероятном проведении новой волны мобилизации грядущей осенью.
Об этом со ссылкой на заявления военных блогеров сообщает независимое русскоязычное издание The Moscow Times. По утверждениям инсайдеров, Кремль может пойти на данный шаг в октябре, сразу после проведения сентябрьских выборов в Государственную думу, чтобы попытаться изменить расстановку сил на фронте и дать ответ на участившиеся атаки беспилотных летательных аппаратов. В частности, военный блогер Владимир Романов опубликовал в сети лаконичное сообщение: «Мобка. Октябрь. 1,2 миллиона человек».
Факторы дефицита живой силы и технологический разрыв
Авторы медиаресурса «Призрак Новороссии» выражают уверенность, что возобновление призыва — это «вопрос не «если», а «когда»», связывая грядущие меры с неблагоприятным развитием боевых действий. В качестве аргументов в пользу неизбежности этого сценария приводятся следующие доводы:
Согласно расчетам Центра стратегических и международных исследований, привлечение контрактников (около 27 тысяч человек ежемесячно) не способно перекрыть фронтовые потери, составляющие от 30 до 34 тысяч человек в месяц.
Существует острая необходимость резкого увеличения человеческого ресурса для выстраивания принципиально новой системы противовоздушной обороны, способной защитить критическую инфраструктуру в глубине страны от асимметричных ударов украинских БПЛА.
Параллельно с этим канал «Дневник разведки» заявляет о якобы состоявшихся негласных переговорах Москвы с Азербайджаном и Казахстаном для предотвращения массового выезда граждан через создание «технических проблем» на границах.
Альтернативные оценки экспертов и сценарии эскалации
В то же время ряд независимых аналитиков сомневается в вероятности полномасштабного призыва. Основатель Conflict Intelligence Team Руслан Левиев аргументирует это колоссальными финансовыми расходами на обучение и экипировку, а также тем, что мобилизация кардинально не изменит статичную линию фронта. Оценивая текущее положение дел, специалист констатирует: «Сложно сказать, на украинской ли стороне инициатива на поле боя. Но фактор времени играет в пользу Украины. Все больше проблем появляется у России — экономически, политически и в военном плане, и это накапливается». В свою очередь политический аналитик Владимир Пастухов добавляет, что мобилизация является лишь одним из возможных вариантов действий Кремля, наряду с потенциальными ударами по объектам в Европе, атакой на государства Балтии или применением тактического ядерного оружия.
Независимое издание «Медиазона» рассказывает резонансную историю 51-летнего жителя города Сурска Пензенской области Владимира Подковыркина, заявляющего о насильственной и обманной отправке на военную службу.
По словам мужчины, инцидент произошел 24 ноября 2025 года, когда его на улице остановили местный участковый и сотрудник военкомата. Под предлогом необходимости поставить якобы отсутствующий штамп в паспорте грузчика доставили в пункт отбора в Пензе, где у него сразу изъяли личные вещи и документы. Как вспоминает пострадавший, агрессивный сотрудник учреждения силы не применял, но настойчиво требовал подписи на пустых бланках, уверяя, что речь идет лишь о цифровом воинском учете, однако сразу после подписания заявил: «Поздравляю, поедешь на СВО. Иди во двор».
Хроника принудительной мобилизации и отправки на передовую
Подковыркин оказался во дворе вместе с еще 20 мужчинами, многих из которых точно так же забрали с улицы без документов, оформив им новые бумаги за полчаса. Попытки заступиться за себя жестко пресекались: когда один из задержанных попытался набрать родственников и военную прокуратуру с тайно пронесенного телефона, выбежавшие военные избили его и уничтожили аппарат. В тот же вечер мужчин на машинах увезли в Ростовскую область, не выдавая в пути еду и воду, а при выдаче личных дел Подковыркин обнаружил фальсифицированные данные о якобы пройденной им медкомиссии.
Ключевые этапы пребывания Владимира Подковыркина на службе:
Конец ноября 2025 года: Доставка в Ростовскую область и отправка в лесной лагерь на двухнедельную подготовку, где оружие выдали человеку, никогда не державшему его в руках.
Декабрь 2025 года: Отправка рапортов замполиту с жалобами на незаконный призыв, которые остались без ответа.
Конец декабря 2025 года: Направление в штурмовую группу в ДНР под Новый год.
Январь 2026 года: Получение ранения и потеря напарника.
Штурм, ранение и выживание в камышах
После полутора недель нахождения на передовой без подвоза воды штурмовая группа понесла потери. Владимир Подковыркин описывает условия на фронте и полученное ранение следующим образом: «…меня в ногу ранило. В итоге осколочное ранение, перебитые пальцы. В госпитале полтора месяца пролежал, до сих пор хромаю». Напарник Владимира вскоре погиб от удара дрона, а сам раненый боец еще три дня в одиночку укрывался в камышах, растапливая снег вместо питьевой воды, пока не получил приказ отходить.
Бюрократический тупик и позиция Следственного комитета
Вернувшись в Сурск после полутора месяцев в госпиталях, Подковыркин столкнулся с резким ухудшением здоровья и развитием ишемической болезни сердца. Однако в Кузнецкой городской больнице в госпитализации ему отказали. Мужчина объясняет это предвзятым отношением к ветеранам: «Потому что я «свошник»». Поликлиника в Городище позже выдала направление в Пензенский кардиоцентр, но и там возникли сложности с приемом.
Попытки добиться справедливости через правоохранительные органы также зашли в тупик. 16 марта 2026 года Подковыркин обратился в Следственный комитет с требованием расследовать его похищение, но 10 июня получил официальный ответ за подписью следователя Аксенова. В документе утверждается, что контракт был заключен абсолютно добровольно после прохождения всех комиссий, а «какого-либо давления со стороны должностных лиц пункта отбора на кандидата при проведении мероприятий отбора не допускается». Аналогичные отписки прислали военная прокуратура и аппарат уполномоченного по правам человека.
Российские власти столкнулись с резким падением темпов набора контрактников для участия в боевых действиях, что вынуждает их искать альтернативные способы привлечения людей и открыто обсуждать сценарии очередной мобилизации.
Об этом подробно узнало интернет-издание «Вёрстка» в ходе совместного расследования с проектом «Важные истории». Согласно внутренней статистике, весной 2026 года поток новых рекрутов обвалился на треть по сравнению с аналогичным периодом прошлого года: в Москве в апреле на фронт отправили 1708 человек, а в мае — 1378. Кратковременный всплеск в начале года был продиктован исключительно ложными надеждами соискателей на скорые мирные переговоры и желанием «запрыгнуть в последний вагон», чтобы получить выплаты до заморозки конфликта. Падение темпов фиксируется по всей стране, включая Сибирь и Липецкую область, а независимый эксперт Янис Клюге отмечает снижение суточных показателей подписания контрактов на 20%. Собеседник издания в столичной мэрии лаконично описывает ситуацию: «Все стабильно хуёво у нас, людей идёт мало, мотивированных ещё меньше».
Острое падение качества пополнения и дефицит на передовой
Сокращение численности сопровождается критическим ухудшением качественного состава новобранцев, которых находящиеся на фронте военные называют физически неспособными воевать маргиналами, заключёнными и тяжелобольными людьми. Из-за жесткого отсева по медицинским и профессиональным критериям даже специализированные подразделения, такие как отряд БПЛА «Рубикон», укомплектованы лишь на треть от потенциального потока. Собеседники авторов расследования выделяют несколько ключевых факторов кризиса на линии боевого соприкосновения:
Действующие части укомплектованы в лучшем случае на 30–40%, из-за чего командование расформировывает специализированные роты и гонит людей в пехоту после трёхдневного полигона.
Половина выживших новичков незамедлительно совершает самовольное оставление части (СОЧ), а средняя продолжительность жизни необученного рекрута без связей не превышает месяца.
На фронте наблюдается тотальный дефицит снарядов, беспилотников и людей, приводящий к стабилизации линии фронта и переходу к изнурительной позиционной войне.
Военнослужащий Антон с харьковского направления констатирует: «Мы бьемся за 300 квадратных метров где-то с января, все как всегда пинг-понг арты, очень много 300 и 200. Это как раз буферная зона, впереди Харьков. Мы эту территорию еле держим. Всего не хватает: людей, снарядов, птичек. Жрем корм для скота. Тяжело все». Другой боец заявляет о повсеместном сокрытии реальных потерь командованием, резюмируя: «Нас тупо утилизируют на этой странной военной операции». Аналитики ISW и DeepState подтверждают, что весной 2026 года территориальные приобретения РФ снизились до минимальных значений, спровоцировав волну письменных отказов от выполнения заданий среди штурмовиков.
Финансовые уловки, фиктивные вакансии и скрытая вербовка
Пытаясь выполнить жесткие KPI по набору, региональные администрации и силовые ведомства идут на экстраординарные шаги, увеличив среднемесячные расходы субъектов на реферальные выплаты рекрутерам более чем в два раза — до 802 млн рублей. Военный комиссар Тюменской области Сергей Чирков отчитался о двукратном росте обращений после поднятия выплат до 3 млн рублей, однако в большинстве регионов ресурсы исчерпаны, из-за чего агитационные бригады отправляют на гастроли в другие республики, например в Дагестан. Чтобы заманить граждан на фронт, вербовщики начали использовать скрытые схемы и манипуляции:
Привлечение подозреваемых и задержанных силовиками в обмен на снятие обвинений и несоставление протоколов.
Публикация на платформе «Авито» объявлений о поиске персонала в «безопасный тыл» в Беларуси или на производства боеприпасов в Китае с обещанием выплат до 10 млн рублей, где реальное распределение остаётся на усмотрение командиров.
Маскировка контрактов с Минобороны под несуществующие вакансии «миротворцев» для охраны правопорядка в оккупированных регионах.
Связавшийся с вербовщиком журналист выяснил, что за обещаниями работы без участия в боях скрывается последующий перевод в штурмовые бригады, хотя сам наниматель Денис описывал должность миротворца иначе: «Это человек, который с миром пришел, помогать людям, не лезть туда на передок, заниматься разной работой, откопать, разгрузить, блиндаж выстроить, кладовщиком работать, что-то связанное с миром, не обязательно там убивать, окопы, автоматы».
Перспективы осенней мобилизации и ротации резерва
Исчерпание добровольного ресурса вынудило руководство страны вернуться к обсуждению радикальных мер по удержанию территорий. Восемь независимых источников в администрации президента, военкоматах и ФСБ подтвердили журналистам, что в коридорах власти прорабатываются дорожные карты по насыщению армии, включая объявление новой волны мобилизации в октябре 2026 года, сразу после завершения выборов. В качестве альтернативного, менее болезненного для экономики сценария рассматривается принудительная ротация и перевод в действующие части резервистов, занятых сейчас в тыловом обеспечении. Несмотря на опасения чиновников касательно роста протестных настроений, техническая подготовка полигонов к приёму десятков тысяч человек на ускоренное обучение уже запущена. Один из мобилизованных военнослужащих выразил общее настроение фразой: «Да у нас тут людей нет, дураки за деньги закончились. Так что либо мобилизация, либо договорняк с потерей „лица“, и невыполненные условия и цели СВО. Я думаю, выбор тут очевиден, да?»
Депутат Пермской городской думы Владимир Плотников выступил с инициативой отправлять на фронт сотрудников МВД, которые принимают решение оставить службу из-за низкого уровня доходов. Резонансное заявление прозвучало на фоне доклада главы городского управления МВД Вадима Стрижкова, обнародовавшего критические данные о кадровом голоде в силовом ведомстве. По официальным данным, дефицит личного состава в Перми достиг 33%: за прошедший год ряды полиции пополнили лишь 178 человек, в то время как уволились 412 сотрудников.
Парламентарий выразил убеждение, что уход из органов в текущих условиях недопустим, а профессиональная подготовка бывших полицейских делает их идеальными кандидатами для участия в боевых действиях. «Кто ребята увольняются из МВД, ну, они — подготовленные. Зарплаты у них маленькие. Значит, мне кажется, надо их первыми [включать] в списки на СВО при мобилизации. Там хорошо платят», — подчеркнул Владимир Плотников. Помимо финансовой мотивации, депутат напомнил согражданам о существовании «долга перед Родиной».
Финансовый разрыв и системный кризис
Ситуация в Перми отражает общероссийскую тенденцию, о которой руководство МВД заявляет на протяжении последних лет. Ключевые факторы кадрового кризиса:
Некомплект в отдельных службах ведомства достигает 40%.
Средняя зарплата полицейского в России составляет немногим более 50 тысяч рублей, что уступает среднероссийским показателям.
Снижение престижа службы в органах внутренних дел.
Стоит отметить, что сам инициатор предложения Владимир Плотников считается богатейшим жителем Перми. Согласно декларации за 2022 год, его доход составил 221 млн рублей. В собственности депутата значатся два жилых дома, доля в испанской квартире и два автомобиля класса люкс — Rolls-Royce Ghost.
В бурятском селе Усть-Дунгуй, где живут около пятисот человек, жители открыли «Аллею памяти» погибшим на войне в Украине.
Мемориал появился на средства самих сельчан. На стендах указаны восемь фамилий. По словам местных, погибших выходцев из села значительно больше.
«Пошёл не воевать, а брата искать»
39-летний Виктор Рычков подписал контракт в январе 2024 года. Он отправился на войну, чтобы найти младшего брата Павла, мобилизованного в 2022 году. В 2023 году Павел пропал без вести. Знакомая семьи говорит: «Не воевать, брата искать».
Виктор погиб в апреле 2024 года. Похороны прошли лишь в феврале 2025-го. Тело долго не передавали. Вдове запретили открывать гроб. У Виктора остались трое детей. Брат Павел до сих пор официально числится пропавшим без вести и не указан на Аллее памяти.
Родственники на войне и пустые обещания
Местные жители говорят, что многие погибшие были похоронены в других городах. До войны мужчины уезжали туда на заработки. В селе вспоминают случаи, когда родственники уходили на войну вслед за мобилизованными сыновьями или братьями. Один из таких добровольцев погиб спустя месяц после подписания контракта, а его сын продолжает воевать.
На открытие Аллеи памяти в октябре 2025 года приехали районные чиновники. По словам жителей, они пообещали помощь семьям погибших. Эти обещания, как утверждают сельчане, выполнены не были. Деньги на памятник собирали сами жители. Матери и жёны погибших провели у мемориала несколько часов.
«Поздно назад сдавать было»
Усть-Дунгуй расположен вблизи границы с Монголией. В селе действует музей, где центральная экспозиция теперь посвящена «СВО». Женщины плетут маскировочные сети и шьют одежду для армии. Местные вспоминают поверье о священных камнях, которые якобы защищали уходящих на войну. В этот раз, по их словам, «никакие камни не помогли».
Многие мужчины служили в воинской части в соседней Кяхте. Почти весь личный состав был отправлен на войну весной 2022 года. Жители говорят, что контракт воспринимался как стабильная работа. Когда начались боевые действия, отказаться было уже невозможно. Некоторые ушли добровольно ради денег из-за долгов и невыплат. Один из погибших получил орден Мужества посмертно. Его родственница сказала: «Детям его от того ордена толку мало».
По данным журналистов, удалось установить 4194 фамилии погибших из Бурятии. Регион занимает восьмое место в России по общему числу погибших и второе — по числу потерь на 10 тысяч мужчин.
«Новая газета Европа» в своем расследовании описывает, как к пятому году полномасштабной войны российская армия перестраивает боевую тактику и параллельно усиливает набор людей.
Вместо привычных массовых лобовых атак, которые в 2022–2024 годах ассоциировались с «мясными штурмами», все чаще применяются малые группы по два–четыре человека. Их задача — просачиваться через разреженную оборону, закрепляться в «серой зоне» и постепенно раздвигать линию фронта ценой тяжелых потерь. Именно из-за постоянного расхода живой силы государство расширяет вербовку: повышенные выплаты, реклама в соцсетях и на сайтах объявлений, бонусы «приведи друга» и обещания, что служба будет «не в штурмах».
На фоне этих попыток привлечь людей расследование напоминает о масштабе потерь. Не менее 200 тысяч погибших — подтвержденная оценка «Медиазоны», Би-би-си и команды волонтеров на основе некрологов и данных кладбищ и мемориалов. Би-би-си оценивает общее число убитых в диапазоне 255–368 тысяч, объясняя разброс тем, что многие тела не вывезены с поля боя и погибшие могут не проходить по официальным категориям. Отдельно упоминается, что российские суды массово удаляют карточки исков о признании людей «безвестно отсутствующими или погибшими», что, по версии «Медиазоны», помогает скрывать масштабы потерь. Би-би-си также указывает, что армия России теряет минимум 120 военнослужащих в день.
России теряет минимум 120 военнослужащих в день
«Инфильтрация» и «килл-зона»: новая схема наступления
Расследование привязано к событиям вокруг Покровска в Донецкой области, который российская армия штурмовала более года. Владимир Путин, как отмечается, заявлял о контроле 70 процентов городской территории, а сейчас, по тексту, почти весь город в руках России. До войны в Покровске жили около 60 тысяч человек, к августу 2025 года оставалось немногим больше тысячи. Президент Украины Владимир Зеленский в интервью осенью 2025 года говорил, что в боях за Покровск Россия потеряла более 25 тысяч военных.
Российский военный аналитик на условиях анонимности объясняет «Новой-Европа», что ключевым фактором стало изменение тактики из-за разреженности украинской обороны. Он описывает «килл-зону» на несколько километров: все контролируется беспилотниками, и атака происходит «на любое движение». В ответ российские войска, по его словам, перестали атаковать большими группами пехоты и перешли к инфильтрации: малые штурмовые группы пытаются пройти в тыл, закрепиться в руинах, подвалах, коллекторах, а затем ночью или в плохую погоду атаковать штабы, узлы связи, коммуникации и места, где работают операторы дронов. При этом эксперт признает, что «среди них огромное количество потерь», потому что «не всем удается пройти даже в плохую погоду», но сама схема, по его оценке, «действует».
В комментарии изданию военный эксперт при этом утверждает, что потери компенсируются набором. Он приводит логику «бассейна»: «втекать должно больше, чем вытекать». По его словам, в 2024 году набрали 450 тысяч контрактников, в 2025 году — по 30–35 тысяч в месяц, то есть около 410–420 тысяч. Он также ссылается на публикацию Deutsche Welle о том, что в 2025 году потери убитыми и ранеными могли составить 400 тысяч человек, а суммарно с начала вторжения — 1 300 000 человек, делая вывод, что набор позволяет поддерживать наступательные действия. Отдельно эксперт подчеркивает, что в штурмовых группах потери самые большие и «туда загоняют всех», включая связистов, операторов беспилотников и даже тяжелораненых, вернувшихся после лечения.
В штурмовых группах потери самые большие
«Не в штурма»: реклама безопасности и реальность распределения
«Новая газета Европа» отмечает: к осени 2025 года одних только выплат и пропаганды уже недостаточно, чтобы мотивировать людей. Будущие контрактники ищут хотя бы относительные гарантии безопасности — и вербовщики продают им эту иллюзию. Так появляется мем и формула «только не в штурма». В пабликах во «ВКонтакте» встречаются обещания вроде «В боевых действиях не участвуют», «Полк закрепляется на второй-третьей линии», «Идет набор в тыловые войска», а также прямое «Не штурма!». При этом еще ранее издание «Верстка» писало о схожей практике: мужчин в Москве заманивали работой «в тылу» — сантехниками, механиками, инженерами, водителями, развозчиками гуманитарной помощи. Но в мэрии Москвы, по тексту, называли это «бессовестным обманом» и говорили, что таких сотрудников не существует, а военные работают с десятками подрядчиков, чтобы привлечь как можно больше людей.
В расследовании подчеркивается, что на системе зарабатывают многие участники цепочки: частные вербовщики, пункты отбора, сотрудники Минобороны, а также судебные приставы, приписанные к военкоматам. RTVi приводило данные, что в ряде регионов в прошлом году можно было получить до полумиллиона рублей за «помощь в заключении контракта»: Ростовская область — 574 тысячи, Свердловская — 500, Саратовская — 400. Сами вербовщики признают: куда попадет кандидат, решают не они, а командиры частей. Гарантированы лишь две недели подготовки, так называемый «курс молодого бойца», а дальнейшая судьба неизвестна.
Расследователи «Новой газеты» также утверждают, что «хедхантеры» получают по 50 тысяч рублей за каждого нового контрактника. Поэтому кандидатов убеждают подписывать контракт через посредника, а не напрямую через военкомат или пункт отбора. В качестве «страховки» от передовой вербовщики обещают, что на линию боевого соприкосновения если и отправят, то не сразу. Одна из рекрутеров заявляет изданию, что контракты с Минобороны теперь бессрочные, «до конца», а досрочно вернуться домой можно разве что по ранению.
Отдельная линия материала — рост рекламной активности. По данным OpenMinds, в 2025 году число публикаций с рекламой военных контрактов в России выросло на 40 процентов. Kyiv Post подсчитала, что примерно каждое пятое объявление обещает «безопасную» службу и чаще всего ориентировано на водителей или охранников. При этом газета приводила оценку потерь техники: доля грузовиков и другого небронированного транспорта составляет от 15 до 40 процентов потерь, что косвенно указывает на дефицит водителей, но не гарантирует, что подписавший контракт станет водителем и будет работать исключительно в тылу.
Примерно каждое пятое объявление в России обещает безопасную службу
Внутри штурма: «флаговтыки», взятки и «реальное рабство»
«Новая газета Европа» поговорила со штурмовиками, изменив их имена. Александр Б., подписавший контракт в 2023 году и воюющий в Сумской области, описывает состояние роты как непрерывное пополнение и хроническую нехватку людей. Он утверждает: «С гражданки набирают каких-то калек и бомжей», многие старше 50 лет или с хроническими болезнями, а «по приезду в часть новичков обычно сразу направляют на “ноль”, а потом и в штурмы». Он добавляет: «Мы с ними стараемся даже не знакомиться. Всё равно сегодня-завтра убьют».
По словам Александра, чтобы избежать участия в штурме, нужно заплатить ротному командиру 500 тысяч рублей.
По данным, которые собрала редакция «Вёрстки», поток контрактников в Москве в 2025 году заметно сократился. Через столицу на фронт отправили 24 469 человек. Это на четверть меньше, чем годом ранее. Источники в мэрии подтверждают: планы по росту набора не выполнены.
Собеседники признают, что интерес к контрактной службе падает второй год подряд. Те, кто был мотивирован, ушли раньше. Новый приток не формируется. Даже снижение требований и расширение допуска перестали давать ощутимый эффект.
Всплеск набора осенью 2024 года был краткосрочным. Тогда выплаты в 1,9 млн рублей резко увеличили поток. Уже к ноябрю показатели вернулись к средним. В декабре 2025 года контракты подписали лишь 879 человек — минимальный показатель за всё время работы пункта.
Источники объясняют спад накопленной усталостью от войны. По их словам, конфликт затянулся, экономика ухудшается, а вера в быстрые решения исчезла. Недобор фиксируется не только в Москве, но и в регионах.
Кто идёт на контракт в 2025 году
Портрет рекрута за год заметно изменился. В пункты отбора всё чаще приходят безработные мужчины, люди с долгами, зависимостями и разорванными социальными связями. Многие не способны сформулировать цель участия в войне.
Аудиозаписи собеседований показывают отсутствие мотивации. Кандидаты признаются, что не понимают, за что идёт война. Некоторые называют её несправедливой, но всё равно подписывают контракт. Часто звучит формула «посмотреть, что будет».
Возраст новобранцев растёт. Всё больше контрактов подписывают мужчины старше 50 лет. Они прямо говорят о невозможности найти работу и желании заработать для семьи. Некоторые признают, что идут на войну, потому что «уже нечего бояться».
Источники подчёркивают: база «здоровых и идейных» фактически исчерпана. На смену ей пришли люди «по нужде». По оценкам собеседников, качество такого потока значительно ниже.
Снижение критериев и принуждение
Для компенсации дефицита власти резко снизили требования к кандидатам. В 2025 году число отказов сократилось почти втрое. Берут практически всех, кто приходит. Медицинские и психиатрические ограничения смягчены.
На фронт отправляют людей с расстройствами личности и зависимостями. Источники утверждают, что некоторых забирают прямо из больниц. Частные вербовщики говорят о доминировании осуждённых за тяжкие статьи.
Отдельной тенденцией стало массовое принуждение срочников к подписанию контрактов. Военные и правозащитники описывают давление, обман и психологическое истощение. Срочников быстро обучают и отправляют в штурмовые подразделения.
Военные на передовой называют новых бойцов неподготовленными и дезориентированными. По их словам, людей используют как расходный ресурс. Один из источников в мэрии формулирует подход предельно цинично: «Похуй, кого отправлять. Пускай умирают те, кто хочет».
Российские регионы вновь резко увеличили выплаты за подписание контракта для участия в войне с Украиной. Об этом сообщают СМИ со ссылкой на региональные власти и официальные заявления. После временного снижения до минимума суммы выросли в несколько раз.
Пять регионов ранее опускали выплаты до 400 тысяч рублей. Теперь они вернулись к многомиллионным суммам. Власти объясняют меры необходимостью пополнения армии.
Где и сколько теперь платят
Наибольший рост зафиксирован в Чувашии. Губернатор Олег Николаев заявил, что с 1 января по 31 марта выплата составляет 2,1 млн рублей. С учетом федеральных денег сумма достигает 2,5 млн.
Аналогичные меры приняли и другие регионы:
Чувашия — 2,1 млн рублей
Марий Эл — 2,1 млн рублей
Татарстан — 2,5 млн рублей
Самарская область — 1,1 млн рублей
Оренбургская область — 1 млн рублей
Башкортостан повысил выплату до 1 млн рублей вместо 500 тысяч. Республика лидирует по числу погибших на войне.
Потери и темпы мобилизации
К концу декабря на войне погибли 7928 жителей Башкортостана. Это около 5 процентов от всех подтвержденных потерь.
Разведка НАТО оценивает общее число убитых и раненых российских военных почти в 1,15 млн человек. При этом, по их данным, армия пополняется «со скоростью, которая едва позволяет компенсировать понесенные потери».
10 декабря зампред Совбеза Дмитрий Медведев отчитался об отправке на фронт 430 тысяч контрактников с начала 2025 года.
Война и пустые бюджеты
В 2024 году Россия тратила на войну 259,4 млрд рублей в неделю. Это больше годового бюджета 62 регионов. В 2026 году военные расходы сохранятся на уровне 12,9 трлн рублей, или почти треть всех расходов казны.
При этом финансовое положение регионов ухудшается. По данным Минфина, к середине ноября совокупный дефицит региональных бюджетов вырос до 600 млрд рублей. Каждый третий регион столкнулся с падением доходов. Два из трех завершили девять месяцев года с дефицитом.
Прошло три года с начала мобилизации, объявленной Владимир Путин. По оценкам журналистов, на войну отправили более полумиллиона человек. Среди них — фермеры, водители, учителя, спасатели. Многие верили, что служба продлится до полугода и без боёв. Эти ожидания не оправдались.
Мобилизованные рассказывают, что им обещали охрану складов и тыловые задачи. «А мы, дебилы, поверили», — говорит один из них. Другой признаётся: «Теперь я просто хочу живым домой вернуться». По его словам, патриотов среди мобилизованных мало, а желание у всех одно — вернуться.
«Настрой — заебался»
Через три года службы большинство говорят о полном моральном и физическом истощении. «Я высушен и морально, и физически», — говорит один из военных. Другой формулирует короче: «Настрой — заебался». Люди признаются, что больше не строят планов и не ждут скорого окончания войны.
Официальной статистики по погибшим нет. Журналисты подтвердили 15 тысяч имён погибших. 42% из них — в первый год мобилизации. Сами мобилизованные считают, что реальное число жертв значительно выше, но точных данных у них нет.
Контракты вместо демобилизации
Многие мобилизованные подписали бессрочные контракты с Минобороны. По их словам, это происходило под давлением командиров. «Или контракт, или в штурм», — такую формулу слышали почти все собеседники. Это называют способом удержать людей на фронте.
Часть мобилизованных отказывается подписывать контракт до сих пор. Они надеются, что их отпустят раньше. «Мы впятером держимся», — рассказывает один из них. У всех дети и пожилые родители. Давление продолжается, угрозы повторяются.
Побеги, злость и чувство ненужности
В закрытых чатах всё чаще обсуждают СОЧ. «Каждый день бегут люди», — говорит мобилизованный, служащий в комендантской роте. Он связывает это с семейными проблемами и ощущением, что жизнь проходит мимо. Побег называют «рулеткой», где исход непредсказуем.
Мобилизованные всё чаще говорят о равнодушии общества. «Стране по большому счёту пох», — признаётся один из них. В отпусках они видят, что большинство живёт обычной жизнью. Это усиливает отчуждение и злость.
Нет общего ответа, когда всё закончится
Мобилизованные по-разному представляют себе конец войны. Одни говорят о заморозке линии фронта. Другие — о выполнении изначально заявленных целей. «Киев мне нафиг не упал», — говорит один. Почти все сходятся в одном: три года стали вычеркнутым временем, а возвращение домой остаётся главной мечтой.
Информация, опубликованная «Иркутским блогом», показывает, что рекрутинг для войны теперь навязывают частным компаниям. В Иркутске строительным фирмам вводят должность рекрутера, требуя набирать людей на контракт. Начальство объясняет это решением «оперативного штаба» и тесными связями бизнеса с городской властью.
Сообщения о принуждении работодателей к вербовке звучали раньше, но сейчас методы усилились. Компании сталкиваются с угрозами многомиллионных штрафов за отказ выполнять требования. Юристы подчеркивают, что подобные предписания незаконны и не опираются ни на какой нормативный акт.
Незаконные требования и запугивание
Работники разных регионов рассказывают о письмах из комиссариатов с требованием «выделить» людей на войну. Елизавета из ЦФО говорит, что их предприятие угрожали оштрафовать на 6 миллионов, если оно не предоставит людей для СВО. Юристы объясняют: такие требования нарушают законодательство, а штрафы «взяты с потолка».
Другие компании получают листовки с якобы «добровольными» предложениями заключить контракты «для защиты инфраструктуры от беспилотников». Работников убеждают идти в военкомат «для отказа в письменной форме», но активисты предупреждают: любой контакт с комиссариатом может привести к принудительному вовлечению в войну.
Юрист Артём подчеркивает: – Требования предоставить сотрудников под угрозой штрафа — грубое нарушение закона.
Он советует: • не подписывать никаких соглашений; • требовать официальный документ со ссылками на нормы закона; • при продолжении давления — жаловаться в прокуратуру.
Квоты и будущие законодательные изменения
Параллельно в России распространяются квоты на обязательный найм ветеранов СВО. Отдельные регионы уже ввели штрафы для компаний, которые не обеспечат рабочие места для бывших участников войны. В некоторых областях квоты составляют от 1% до 2% от численности штата.
Инициативы доходят до федерального уровня: рассматривается законопроект о введении квоты от 2% до 4% для всех предприятий с численностью более 35 человек. Бизнес опасается, что принудительные методы найма и давление станут нормой. Многие предприниматели признаются, что будут вынуждены платить штрафы вместо того, чтобы рисковать персоналом и собственной репутацией.
