Масштабный анализ данных показал, что каждый десятый российский военнослужащий, погибший в ходе конфликта в Украине, оставлял после себя невыплаченные кредиты, штрафы или иные финансовые взыскания.
Как подсчитали журналисты издания «Важные истории», в общей сложности погибшие задолжали государству, банкам и частным лицам более 3,5 миллиардов рублей. База Федеральной службы судебных приставов (ФССП) содержит записи как минимум о 17 тысячах таких должников, медианный долг которых составляет около 55 тысяч рублей, что немногим меньше среднемесячной зарплаты в стране.
Портрет фронтового должника
Финансовое бремя распределено крайне неравномерно: почти половина всей суммы долгов (44%) приходится лишь на 4% должников, чьи обязательства превышают миллион рублей. В реестр приставов люди попадали по множеству различных причин:
- Банковские кредиты: самая частая категория, охватывающая более половины всех случаев (свыше 1,25 млрд рублей).
- Уголовные и административные взыскания: штрафы и иски от незаконной вырубки леса до компенсаций за грабежи.
- Моральный вред и алименты: долги, которые, в отличие от кредитных, продолжают взыскиваться даже во время несения контрактной службы.
- Мошенничество и бизнес-долги: последствия банкротств, финансовых пирамид и корпоративных конфликтов.
От банкротов до рекордсменов
Среди погибших встречаются люди с совершенно разными судьбами. Например, долг командира добровольческого батальона Ивана Крутикова достиг 18,8 млн рублей из-за предательства бизнес-партнера. Прощаясь с ним, депутат Курской облдумы Дмитрий Гулиев написал в соцсетях: «Иван Крутиков был гордостью Курской области, настоящим героем, бесстрашным воином. Я горжусь тем, что был рядом с ним в этот момент. Быть воином — жить вечно. Спасибо за службу и за Суджу, командир». Совершенно иная история у Максима Пирулина с рекордным долгом в 49 млн рублей за незаконную вырубку дубов или Дениса Синицына, задолжавшего 5 млн рублей в качестве компенсации морального вреда за изнасилование и убийство.
Экономика принуждения и наследование долгов
Многие отправлялись на фронт прямо из исправительных колоний или под давлением тяжелых финансовых обстоятельств. Вспоминая путь спецназовца ГРУ Ивана Кравцова, задолжавшего 7 млн рублей, его родственница поделилась подробностями вербовки: «Он служил по контракту срочную службу, и когда случилось СВО, долго думал, идти ему или нет. А потом он узнал, что там есть его ребята. И когда случилась мобилизация, ему позвонили, предложили подъехать в военкомат. Там ему сказали: “Хочешь — можешь [подписать] контракт, хочешь — мобилизацию. Ну подумай сам”. Он решил, что подпишет контракт».
Эксперты сходятся во мнении, что финансовая уязвимость стала мощным стимулом для отправки в зону боевых действий. Оценивая влияние долговой нагрузки, политолог Маргарита Завадская подчеркивает: «Эти данные [ФССП] позволяют выдвинуть гипотезу не столько о том, что долги порождают желание воевать, сколько о механизме экономического принуждения: для человека с высокой долговой нагрузкой резко увеличивается ценность выплаты за контракт. Это согласуется и с исследованиями социально-экономического профиля российских военнослужащих. Но доказать причинную связь именно на основании реестра приставов нельзя». Примечательно, что гибель бойца не является гарантией списания долгов — значительная часть обязательств переходит к наследникам, а тысячи исполнительных производств были открыты приставами уже после смерти военнослужащих.
