Когда вдова рэпера Паши Техника Ева Карицкая обвинила Екатерину Мизулину в травле ее мужа и инициировании проверки его творчества на «пропаганду запрещённых веществ», мало кто ожидал, что в дело вмешается сам вице-спикер Госдумы Владислав Даванков.
Как утверждает Карицкая, именно «неформальное» решение этого вопроса стало для музыканта серьезным испытанием.
Но эта история оказалась лишь началом цепной реакции. Даванков отправил официальный запрос в МВД с требованием проверить Мизулину на предмет возможного вымогательства, а также потребовал отчета по 200 миллионам рублей, выделенным из бюджета на деятельность «Лиги безопасного интернета».
Мизулина ответила мгновенно и резко: обвинила депутата в «депутатском беспределе» и «репрессиях в духе 1937 года». По ее словам, никаких неформальных договоренностей не было, а штраф Паше Технику был выписан «по закону». А все претензии по финансированию она назвала клеветой.
И хотя позже Ева Карицкая принесла извинения Мизулиной, градус противостояния между ней и Даванковым только усилился. Политолог Константин Калачев заявил, что «наконец-то коса нашла на камень», а соцсети взорвались комментариями в духе «Жалобщик пожаловался на жалобщицу за жалобы».
Общество бурлит: кто-то видит в Даванкове редкий пример «полезного депутата», другие – в Мизулиной символ подавляющего доносительства. Некоторые, как Александр Невзоров, прямо называют участников конфликта «кровавыми тварями», сцепившимися в схватке за влияние и ресурсы.
По мнению Андрея Пивоварова, запрос Даванкова стал шансом выяснить, сколько детей действительно были найдены с помощью финансируемого центра, и сколько раз лично выезжала на места сама Мизулина. Ответа, впрочем, общественность пока не дождалась.
Закончится ли эта история уголовным делом или политической капитуляцией, пока неизвестно. Но одно ясно: конфликт между чиновниками обнажил глубинные трещины в российской политике и стал отражением двойных стандартов, где донос стал и оружием, и поводом для возмущения.
