Фермеры Кашмира столкнулись с одним из худших сезонов за всю память поколений. Об этом рассказывают сами аграрии и исследователи, работающие в долине Пампор. Засуха и климатические сдвиги резко сократили урожай шафрана. Будущее культуры оказалось под вопросом.
Шафран — ключевая часть экономики региона. Он цветет всего несколько дней в году. Именно в этот короткий период решается судьба доходов сотен семей. Осенью последнего сезона этот период оказался почти пустым.
Худший сезон за память фермеров
В Пампоре шафрановые крокусы обычно собирают от рассвета до заката. Тысячи людей выходят на поля. В работу включаются целые семьи. В прошлые годы сбор был изнурительным, но стабильным. Осенью последнего сезона всё изменилось.
Из-за продолжительной засухи цветение сократилось. Каждый день сбора длился лишь несколько часов. Многие поля не дали почти ничего. Фермеры называют этот сезон худшим за десятилетия.
Нур Мохд Бхат, фермер во втором поколении, назвал шафран «даром бога». Он сказал: «Если человеческое вмешательство не работает, значит, мы пока не достойны». По его словам, отношения человека с природой нарушены. Это отражается на урожае.
В 2024 и 2025 годах производство шафрана в Кашмире достигло исторического минимума. За последние двадцать лет объемы сократились на 68 процентов. Старожилы признаются, что не помнят столь слабых показателей.
Климат ломает традицию
Фермеры и специалисты связывают кризис с изменением климата в западных Гималаях. Осенние температуры выросли. Осадки стали непредсказуемыми. Дожди либо отсутствуют, либо приходят в виде резких ливней.
Между ливнями наступают долгие засухи. Такие условия мешают формированию цветков. Даже появившиеся крокусы часто погибают. Сбор становится нерентабельным.
Климатические изменения влияют и косвенно. Животные теряют привычные источники пищи. Дикобразы все чаще выходят на поля. Они поедают клубни шафрана. Это наносит дополнительный ущерб хозяйствам.
Убаид Башир вспоминает прошлые годы. «В девяностые мы собирали сто килограммов за день», — сказал он. В 2024 году удалось собрать лишь пятьдесят килограммов за сезон. «В 2025 году — всего шесть килограммов», — добавил он.
Его сестра Шубли Башир призналась, что никогда не видела ситуацию столь тяжелой. «Поля были почти пустыми», — сказала она. По ее словам, фотографировать было нечего.
Наука против исчезновения
Шубли Башир изучает шафран и как фермер, и как исследователь. Она объяснила ценность кашмирского шафрана его химическим составом. «Кроцин отвечает за цвет, пикрокроцин — за вкус, сафранал — за аромат», — сказала она. По ее словам, при правильном выращивании местный шафран содержит максимальную концентрацию всех трех веществ.
Производство шафрана остается крайне трудоемким. Цветок живет всего тридцать шесть часов. Механизированного сбора не существует. Для получения чайной ложки специи требуется около пятидесяти цветков.
Одна унция кашмирского шафрана продается примерно за тысячу долларов, по словам местных перепродавцов и одного онлайн-продавца. Несмотря на высокую цену, сбор сейчас не покрывает затраты.
Фермеры и ученые ищут способы адаптации. В отдельных хозяйствах тестируют контролируемые условия выращивания. Там, где это невозможно, используют традиционные методы. Клубни сортируют вручную. Меняют севооборот. Отказываются от химических удобрений и пестицидов.
Эти меры только начинают применяться. Их эффективность станет понятна лишь через несколько сезонов. Пока фермеры живут в неопределенности.
Несмотря на экономические трудности, связь с культурой остается сильной. Убаид Башир сказал: «Шафран — символ возрождения». Он напомнил, что цветок появляется тогда, когда остальная природа умирает. По его словам, эту традицию необходимо сохранить.
