Вторжение России в Украину

В ночь на субботу, 14 июня, объекты промышленной и транспортной инфраструктуры Краснодарского края подверглись массированной атаке беспилотных летательных аппаратов.

О произошедшем в своем материале сообщает издание Deutsche Welle, ссылаясь на данные оперативного штаба региона. Согласно официальной информации, основными целями стали Темрюкский и Северский районы края.

В Темрюкском районе под удар попала территория порта «Кавказ». В результате инцидента зафиксированы как человеческие жертвы, так и материальный ущерб. По официальным данным региональных властей, «в результате удара беспилотников ранения получили три человека». Пострадавшие были оперативно доставлены в медицинские учреждения, где им сейчас «врачи оказывают необходимую помощь».

Последствия в порту и на НПЗ

Помимо человеческих жертв, атака привела к техническим повреждениям на объектах. Основные факты инцидента включают:

• Повреждение флота: из-за падения обломков дронов пострадало техническое судно в акватории порта.
• Пожар в порту: на причальном комплексе возникло локальное возгорание, которое спасатели сумели быстро потушить.
• Удар по энергетике: в Северском районе атаке подвергся Афипский нефтеперерабатывающий завод (НПЗ).

На территории нефтеперерабатывающего предприятия обломки сбитых аппаратов спровоцировали пожар. Огонь охватил технические установки завода. В отличие от происшествия в порту, на объекте в Северском районе, по предварительным сведениям, обошлось без пострадавших. На месте продолжают работу экстренные службы, ликвидирующие последствия задымления и огня.

Как выяснило расследование, антикризисные меры, введённые после начала войны и экономического шока, неожиданно стали источником сверхдоходов для родственников российской политической элиты.

Пока миллионы россиян сталкивались с падением доходов и ростом цен, дети высокопоставленных чиновников и депутатов сумели заработать на банковских депозитах более 10 млрд рублей. Резкий рост ключевой ставки Центробанка превратил обычные вклады в инструмент получения крупных процентов, которыми воспользовались владельцы огромных сумм. Авторы материала отмечают, что после начала войны Банк России поднял ключевую ставку до рекордных значений, пытаясь остановить падение рубля и сдержать инфляцию. Эти меры сделали деньги «дорогими» и резко повысили доходность депозитов. В результате, по подсчётам журналистов, с 2021 по конец 2024 года сумма средств на счетах детей чиновников выросла более чем в два раза — на 132%. При этом выплаты по процентам увеличились ещё быстрее — на 578%.

Как росли миллиарды на депозитах

До полномасштабного вторжения вклады свыше 1 млн рублей имели 153 ребёнка российских чиновников. Уже в 2022 году, после резкого повышения ключевой ставки до 20%, число таких вкладчиков выросло до 177. Общая сумма средств на их депозитах увеличилась почти в полтора раза — с 16,7 млрд до 25 млрд рублей. Только за один год это позволило заработать около 1,97 млрд рублей процентов. В 2023 году экономика частично оправилась от первого шока. Центробанк снизил ставку до 7,5%, однако затем вновь начал её повышать из-за ускорения инфляции, доведя к концу года до 16%. Несмотря на небольшое снижение общей суммы депозитов, доходы вкладчиков продолжили расти. К этому времени крупные вклады имели уже 191 ребёнок чиновников, а проценты по депозитам принесли им более 2 млрд рублей. Самый резкий рост произошёл в 2024 году. На фоне дальнейшего ускорения инфляции ключевая ставка была поднята до рекордных 21%. Количество детей чиновников с крупными вкладами увеличилось до 247 человек, а десять из них разместили на счетах более 1 млрд рублей каждый. Общая сумма депозитов достигла почти 38,9 млрд рублей, что на 60% выше показателей предыдущего года. Благодаря этому только за 2024 год они получили почти 6 млрд рублей процентного дохода.

Кто оказался среди главных выгодоприобретателей

Наибольшую прибыль, по данным расследования, получил Николай Ткачёв — сын депутата Госдумы Алексея Ткачёва и племянник бывшего министра сельского хозяйства Александра Ткачёва. С 2022 по 2024 год проценты по депозитам принесли ему более 1 млрд рублей, причём 927 млн рублей пришлись на один лишь 2024 год. Чтобы получить такую выплату, на его счетах, как указывают авторы, должно было находиться более 6 млрд рублей — в 23 раза больше, чем до войны. Не отстаёт и его сестра Анастасия Краттли. За тот же период она заработала на депозитах более 460 млн рублей, из которых почти 396 млн пришлись на 2024 год. По оценке журналистов, для получения такого дохода на её счетах должно было лежать не менее 2,5 млрд рублей. На втором месте по доходам оказался сын бывшего главы администрации президента Сергея Иванова. За три года он получил почти 773 млн рублей процентов. Следом идёт Сергей Матвиенко — сын председателя Совета Федерации Валентины Матвиенко — с доходом не менее 712 млн рублей. Более 706 млн рублей заработал Павел Якушев, сын сенатора Владимира Якушева.

Миллионные доходы других семей

Среди тех, кто получил сотни миллионов рублей на процентах, расследование также называет Варвару Мантурову — дочь депутата Андрея Скоча и невестку вице-премьера Дениса Мантурова. Она открыла вклады только в 2023 году, но уже за два года получила более 585 млн рублей дохода. К концу 2024 года на её счетах находилось более 2,8 млрд рублей.

Почти 583 млн рублей заработал на депозитах Денис Бортников — сын главы ФСБ. Его средства лежали под процентами как до начала войны, так и в последующие годы. По оценкам журналистов, к концу 2024 года на его депозитах могло оставаться около 1,8 млрд рублей. Серьёзные доходы получили и сыновья Николая Патрушева. За три года они заработали на процентах более 892 млн рублей. К концу 2024 года на их счетах могло находиться около 2,8 млрд рублей. В десятке крупнейших вкладчиков оказалась и дочь сенатора Сулеймана Керимова Гульнара Керимова, заработавшая около 347 млн рублей.

Почему деньги возвращались в Россию

Экономист, беседовавший с авторами расследования на условиях анонимности, объяснил рост депозитов двумя основными причинами. Первая — возврат средств из-за рубежа после введения санкций. «Оказавшись под санкциями, часть владельцев существенных средств переводили их в Россию. И я полагаю, что значительная часть этих средств на депозитах и осела», — отметил он. Вторая причина связана с самой банковской системой. По словам эксперта, для многих состоятельных клиентов депозит остаётся привычным и понятным способом хранения денег. «Есть банк, есть депозит, ставки по нему комфортные — это в основном относится к 2024 году», — пояснил он. В итоге повышение ключевой ставки за годы войны принесло детям высших должностных лиц государства более 10 млрд рублей процентных доходов. В первой сотне самых прибыльных вкладчиков, как говорится в материале, оказались 40 детей депутатов, 34 ребёнка сенаторов, 10 детей руководства администрации президента, 8 детей председателя и вице-премьеров правительства, а также родственники федеральных министров и руководителей силовых ведомств.

В бурятском селе Усть-Дунгуй, где живут около пятисот человек, жители открыли «Аллею памяти» погибшим на войне в Украине.

Мемориал появился на средства самих сельчан. На стендах указаны восемь фамилий. По словам местных, погибших выходцев из села значительно больше.

«Пошёл не воевать, а брата искать»

39-летний Виктор Рычков подписал контракт в январе 2024 года. Он отправился на войну, чтобы найти младшего брата Павла, мобилизованного в 2022 году. В 2023 году Павел пропал без вести. Знакомая семьи говорит: «Не воевать, брата искать».

Виктор погиб в апреле 2024 года. Похороны прошли лишь в феврале 2025-го. Тело долго не передавали. Вдове запретили открывать гроб. У Виктора остались трое детей. Брат Павел до сих пор официально числится пропавшим без вести и не указан на Аллее памяти.

Родственники на войне и пустые обещания

Местные жители говорят, что многие погибшие были похоронены в других городах. До войны мужчины уезжали туда на заработки. В селе вспоминают случаи, когда родственники уходили на войну вслед за мобилизованными сыновьями или братьями. Один из таких добровольцев погиб спустя месяц после подписания контракта, а его сын продолжает воевать.

На открытие Аллеи памяти в октябре 2025 года приехали районные чиновники. По словам жителей, они пообещали помощь семьям погибших. Эти обещания, как утверждают сельчане, выполнены не были. Деньги на памятник собирали сами жители. Матери и жёны погибших провели у мемориала несколько часов.

«Поздно назад сдавать было»

Усть-Дунгуй расположен вблизи границы с Монголией. В селе действует музей, где центральная экспозиция теперь посвящена «СВО». Женщины плетут маскировочные сети и шьют одежду для армии. Местные вспоминают поверье о священных камнях, которые якобы защищали уходящих на войну. В этот раз, по их словам, «никакие камни не помогли».

Многие мужчины служили в воинской части в соседней Кяхте. Почти весь личный состав был отправлен на войну весной 2022 года. Жители говорят, что контракт воспринимался как стабильная работа. Когда начались боевые действия, отказаться было уже невозможно. Некоторые ушли добровольно ради денег из-за долгов и невыплат. Один из погибших получил орден Мужества посмертно. Его родственница сказала: «Детям его от того ордена толку мало».

По данным журналистов, удалось установить 4194 фамилии погибших из Бурятии. Регион занимает восьмое место в России по общему числу погибших и второе — по числу потерь на 10 тысяч мужчин.

Украинские силы проводят наступательную операцию на юге страны и уже освободили значительную часть территории.

Начальник Главного оперативного управления Генштаба генерал-майор Александр Комаренко в интервью сообщил, что украинские войска вернули контроль над сотнями квадратных километров. По его словам, операция была заранее спланирована и прошла все этапы согласования.

Освобождение территории

Генерал уточнил, что украинским военным уже удалось вернуть под контроль более 400 квадратных километров. «Уже освобождено более 400 квадратных километров нашей территории. На несколько меньшей территории проведена зачистка тыловой зоны от вражеских лиц, просочившихся туда», — рассказал он. По словам Комаренко, почти вся территория Днепропетровской области уже освобождена. «Освобождена почти вся территория Днепропетровской области. Осталось доработать три небольших населенных пункта и еще два – зачистить», — заявил генерал. Он также добавил, что в феврале украинские силы освободили больше территории, чем потеряли.

Ситуация на фронте

Комаренко отметил, что наступление проводится силами десантно-штурмовых подразделений и штурмовых войск при поддержке механизированных бригад, которые удерживают оборону на этом направлении. Он описал текущую обстановку на фронте как «сложную, но контролируемую». Самыми напряженными остаются Покровское и Александровское направления, где сосредоточены основные силы противника. «Но постепенно обстановку выравниваем за счет наших активных действий. Сейчас количество атак противника в районах Покровска, Мирнограда несколько снизилось за счет перенацеливания его войск на Александровское направление», — отметил генерал.

Возможные планы России

По словам Комаренко, в ходе весенней кампании российская армия, вероятно, сосредоточит усилия на Покровском, Александровском и Запорожском направлениях. Он пояснил, что основной задачей России остается установление полного контроля над Луганской и Донецкой областями, а также продвижение в Запорожской и Днепропетровской областях. Президент Украины Владимир Зеленский ранее заявил, что украинским военным удалось восстановить контроль примерно над 400–435 квадратными километрами территории. Аналитики ISW отмечают, что контратаки ВСУ на нескольких направлениях могут оказать тактическое, оперативное и стратегическое влияние и осложнить планы российской весенне-летней наступательной кампании 2026 года.

Российские власти год за годом расширяют программы помощи тем, кто возвращается с войны и пытается устроиться в гражданской жизни.

В регионах запускают курсы переподготовки, гранты на агробизнес, стажировки в органах власти, ярмарки вакансий и специальные кадровые проекты. На бумаге система выглядит разветвленной и дорогой: по подсчетам, с начала войны по стране запустили более 300 различных программ, связанных с трудоустройством участников войны в Украине. Однако за этой витриной все чаще проступает другая реальность — многие бывшие военные по-прежнему не могут найти работу, а особенно тяжело тем, кто вернулся с фронта с инвалидностью.

По официальным данным, запрос на такую помощь огромный. В конце 2025 года фонд «Защитники Отечества» заявлял, что по вопросам трудоустройства в региональные структуры обратились более 16 500 человек, и 55% из них, как утверждается, работу нашли. Но сколько всего бывших военных в действительности нуждаются в трудоустройстве, до сих пор неясно. В декабре 2025 года прозвучала цифра в 250 тысяч безработных вернувшихся с войны, но позже в публикации ее заменили более расплывчатой формулировкой о «десятках тысяч». Уже одно это показывает, насколько чувствительной остается сама тема.

Программ много, но эффект у них разный

В разных регионах власти предлагают ветеранам самые разные траектории. В Тульской области действует проект «Герой 71», где бывшим военным предлагают реализоваться в сельском хозяйстве, спорте, политике и работе с молодежью. В Свердловской области работает программа «Управленческие кадры Урала», а в ее рамках — проект «Патриоты», где участников обучают основам собственного бизнеса за два месяца. На местном уровне ветеранам предлагают также гранты: только в 2025 году в Свердловской области на развитие агробизнеса бывшими военными выделили 13 миллионов рублей, чтобы покрывать до 90% расходов тем, кто займется сельхозпроизводством.

Но сами условия участия в подобных проектах уже отсекают часть претендентов. Где-то требуется высшее образование, где-то нужно пройти тесты на управленческий потенциал и интеллектуальную компетентность, а в отдельных случаях важным условием становится отсутствие судимости. Для тех, кто действительно надеется просто найти стабильную работу после фронта, такие фильтры делают «поддержку» не универсальной, а выборочной. Кроме того, некоторые программы выглядят не только как инструмент помощи, но и как часть общей государственной кампании по повышению привлекательности военной службы: под предложением участвовать в проекте для «мирной жизни» может стоять кнопка записи в военкомат.

Федеральная программа «Время героев» также подается как возможность для бывших военных войти в систему госуправления. Однако, как утверждает собеседник, близкий к администрации президента, цель этих проектов не столько в реальном заполнении вакансий, сколько в создании символической витрины. По его словам, для выпускников подбирают должности, где они будут заметны, но не получат реального политического веса. То есть речь идет скорее о демонстрации лояльной модели «героя после фронта», чем о полноценной кадровой интеграции.

Работодатели смотрят на ветеранов настороженно

Даже там, где государство обещает поддержку, сами ветераны нередко сталкиваются с отказами. Бывший участник войны Тимур Громов рассказывал, что не смог найти работу ни на одном предприятии и был вынужден пойти работать курьером. По его словам, неофициально ему объяснили: работодателей смущает сам статус ветерана «СВО». В итоге доставщиком он смог устроиться только после того, как убрал эту строчку из резюме. Другие бывшие военные говорят, что сертификаты о прохождении обучения и участия в программах не дают почти ничего, если за ними не стоит чья-то протекция.

Эти жалобы подтверждаются и исследованиями. В тексте упоминается работа университета Нового Южного Уэльса, где анализировалась реакция работодателей на резюме бывших военных. Она показала, что работодатели гораздо охотнее откликаются на кандидатов, указавших срочную службу, чем на тех, кто прямо обозначил добровольное участие в войне. Резюме срочников получили отклик в 55% случаев, а резюме добровольцев — только в 37%. Иначе говоря, вместо образа «героя» у части работодателей возникает представление о потенциальном риске.

Отдельная проблема — психологическое состояние вернувшихся. По словам источника в одной из организаций, помогающих с трудоустройством, работодателей часто беспокоят риски, связанные с ПТСР и с тем, как бывший военный будет адаптироваться в коллективе. На официальном уровне об этом предпочитают говорить осторожно, но в реальности именно эта тема может становиться скрытым барьером при приеме на работу. И даже если публичные опросы показывают, что большинство россиян в целом готовы положительно или нейтрально отнестись к появлению ветерана в коллективе, это не означает, что работодатели готовы брать на себя такие риски.

Самая тяжелая ситуация — у тех, кто вернулся с инвалидностью

Особенно остро проблема проявляется у ветеранов с тяжелыми ранениями. Формально именно для них создаются отдельные меры поддержки: квоты, специальные рабочие группы, повышенные субсидии работодателям. Но на практике наличие инфраструктуры для людей с ограниченными возможностями в российских регионах остается скорее исключением. О единичных примерах оборудованных рабочих мест рассказывают как о достижении, хотя по масштабу страны это выглядит каплей в море.

Вернувшийся с фронта Сергей, подорвавшийся на мине в 2024 году, говорит об этом без дипломатии: «Инвалиды как я попросту никому не нужны». С тех пор он остается фактически безработным. До войны работал кладовщиком-наборщиком, но после ранения вернуться к прежней жизни не смог. По его словам, и среди сослуживцев проблемы с работой есть не у него одного. Даже государственные и окологосударственные структуры признают, что людей с инвалидностью после войны работодатели брать не спешат. Не случайно в ряде регионов заговорили об особом порядке учета трудоустройства именно таких ветеранов, чтобы исключить «формальные схемы» и добиться реальной занятости.

Специалисты, работающие с людьми с инвалидностью, подчеркивают, что трудоустройство после тяжелого ранения редко бывает быстрым. Человеку нужно сначала принять свое новое состояние, заново освоить повседневные навыки, научиться пользоваться компьютером, смартфоном, ассистивными технологиями, а уже потом возвращаться к профессиональной жизни. Один из примеров, который приводится в материале, касается ветерана, сумевшего после такой подготовки стать координатором проекта и помогать другим. Но даже сами сотрудники таких организаций признают: пока это скорее единичные случаи, чем массовая практика.

Деньги выделяют, но проблему это не снимает

Государство пытается стимулировать рынок труда и через финансовые меры. В 2025 году заработала федеральная программа поддержки найма ветеранов: работодателю обещают субсидию в размере 3 МРОТ за каждого принятого сотрудника, а если речь идет о ветеране с инвалидностью — до 6 МРОТ. Выплаты перечисляют тремя частями, и получить их полностью можно только в том случае, если человек проработал не менее полугода. Кроме того, тем, кто хочет открыть свое дело, предлагают льготы по налогу на имущество, пониженные ставки по УСН и статус социального предприятия.

Однако и здесь возникает тот же вопрос: работает ли механизм в реальности так, как заявлено на бумаге. Бывшие военные и их родственники пишут, что меры поддержки приходится буквально «выбивать», обращаясь во все возможные инстанции — от губернаторов до президента. Параллельно на госзакупках появляются десятки контрактов на профессиональное обучение участников войны и членов их семей. Их переучивают на операторов ЭВМ, машинистов погрузчиков, кондитеров, делопроизводителей и даже специалистов по маникюру и педикюру. Но сам по себе сертификат о переподготовке еще не означает, что за ним последует реальная работа.

В итоге складывается жесткая и противоречивая картина. Государство тратит деньги, расширяет программы, вводит льготы и отчитывается о тысячах обращений. Но значительная часть бывших военных, особенно раненых и инвалидов, сталкивается с тем, что на гражданке их не ждут. Для одних переход к мирной жизни действительно оказывается возможен — особенно если они находят работу сами или попадают в систему через связи и личную инициативу. Для других возвращение с войны заканчивается пустыми обещаниями, бесполезными сертификатами и ощущением, что после фронта они оказались нужны куда меньше, чем до него.

Смертность в России растет, и вместе с ней меняется похоронная индустрия — одна из немногих сфер, где после начала войны сохраняется устойчивый рост оборотов.

В первой половине 2025 года умерли 916 тысяч человек, и в пересчете на душу населения это выше доковидных показателей. Главное, что меняется не только количество, но и структура смертности: умирают более молодые, а прирост все чаще уходит в категорию причин, не связанных с привычной медицинской статистикой. На этом фоне похороны превращаются в рынок, где бюджетные компенсации и дефицит прозрачности создают новую экономику — с наценками, монополиями и конфликтами вокруг тел.

«Другие причины»: молодеющая смертность и скрытая статистика

Весной 2025 года Росстат перестал публиковать данные по рождаемости и смертности, но позже цифры за первые шесть месяцев года раскрыл Минздрав: 916 тысяч умерших. В абсолютных значениях это сопоставимо с первым полугодием 2019-го (918 тысяч), но на тысячу жителей показатель выше: в 2019 году коэффициент составлял 12,6, а в первом квартале 2025-го — 13,1. Ключевое смещение — рост смертности у людей 15–59 лет, причем у мужчин он выражен сильнее, чем у женщин. При этом по ряду «медицинских» причин показатели даже снижались, а прирост пришелся на «другие причины», куда относят и военные потери: 102 тысячи смертей за полгода 2025-го против 67 тысяч за тот же период 2024-го.

Компенсации за военных и наценки для семей: кто зарабатывает на «грузе 200»

Оборот ритуальной отрасли в 2024 году вырос на 7,7% и достиг 108,3 млрд рублей, а в январе–апреле 2025-го прибавил еще 12,7% к аналогичному периоду прошлого года. Открывались новые похоронные компании: прирост за первую половину прошлого года составил 16%, и рост объясняют прежде всего увеличением смертности. Но рынок подпитывает не только число умерших, а разница в финансировании похорон: для «гражданских» пособие около девяти тысяч рублей, на которые полноценные похороны практически невозможны, тогда как погребение военных оплачивается из бюджета заметно щедрее. Федеральная компенсация на похороны военнослужащих установлена до 70 884 рублей для Москвы, Петербурга и Севастополя и до 51 552 рублей для остальных регионов, плюс до 49 511 рублей на памятник, а также региональные выплаты, которые отличаются в разы.

На фоне этих денег отрасль выстраивает собственные тарифы и барьеры. В Вологде две муниципальные компании вводили отдельные расценки для семей погибших: плату за сутки хранения тела и отдельную оплату утилизации контейнера, в котором привозят останки. В Челябинске за место на военной части кладбища, «Аллее ZOV», обозначалась цена 100 тысяч рублей, а также ежегодная плата за обслуживание. В Рязани, на отдельном участке кладбища, родственникам погибших могли выставлять счет за памятник в сотни тысяч рублей. В такой системе семьи становятся «ресурсом», за который конкурируют ритуальные компании, а маршрутизация тел и договоренности с чиновниками превращаются в инструмент передела рынка.

Тела, «закрытые гробы» и кремации: как меняется ритуал и инфраструктура

Большинство тел погибших на войне, как описано в материале, попадают в 522-й Центр приема, обработки и отправки погибших в Ростове-на-Дону, где останки опознают и отправляют по регионам. Танатопрактик и организатор похорон Евгений объясняет: «Тела привозят в том виде, в котором они есть. А дальше уже родственники сами ищут кого-то за свои деньги. Или хоронят в закрытом гробу». В начале войны индустрия пыталась продавать «патриотический» погребальный креатив — гробы с Z и V, камуфляж, триколор, — но со временем такие товары, как отмечается, не стали массовым выбором. Военные похороны чаще всего отличаются лишь тем, что на гроб кладут флаг, а символика остается на венках.

Одновременно меняется спрос: становится больше светских прощаний и меньше отпеваний, а молодежь чаще выбирает кремацию. На этом фоне в России продолжают строить крематории: сейчас их 38, последний открылся 27 ноября 2025 года в Ульяновске, а еще 36 проектов — в разных стадиях готовности. Санкции против европейских поставщиков печей не остановили рынок: появились российские производители и собственные разработки оборудования. При этом юридический статус частных крематориев остается спорным: большинство действующих объектов частные, есть судебные решения как о закрытии, так и об отказе закрывать — в зависимости от того, признается ли крематорий «местом погребения» по закону.

Итог: рынок растет, а беднеющие семьи уходят в «минимум»

На первый взгляд рост смертности и оборотов должен означать рост прибыли, но отраслевые собеседники указывают на другой эффект: нынешний подъем меньше ковидного бума 2020–2021 годов, когда смертность резко подскакивала и спрос на услуги был запредельным. После пандемии смертность снизилась, а военный фактор не вернул рынок в прежний «перегрев» — зато принес бюджетные компенсации и новые схемы монетизации. Для беднеющих семей «гражданских» умерших это оборачивается запросом на самые простые похороны, без дополнительных услуг и без дорогих ритуалов. А для семей погибших на войне — постоянным риском столкнуться с наценками, «спецтарифами» и попытками превратить компенсации в чей-то гарантированный доход.

«Новая газета Европа» в своем расследовании описывает, как к пятому году полномасштабной войны российская армия перестраивает боевую тактику и параллельно усиливает набор людей.

Вместо привычных массовых лобовых атак, которые в 2022–2024 годах ассоциировались с «мясными штурмами», все чаще применяются малые группы по два–четыре человека. Их задача — просачиваться через разреженную оборону, закрепляться в «серой зоне» и постепенно раздвигать линию фронта ценой тяжелых потерь. Именно из-за постоянного расхода живой силы государство расширяет вербовку: повышенные выплаты, реклама в соцсетях и на сайтах объявлений, бонусы «приведи друга» и обещания, что служба будет «не в штурмах».

На фоне этих попыток привлечь людей расследование напоминает о масштабе потерь. Не менее 200 тысяч погибших — подтвержденная оценка «Медиазоны», Би-би-си и команды волонтеров на основе некрологов и данных кладбищ и мемориалов. Би-би-си оценивает общее число убитых в диапазоне 255–368 тысяч, объясняя разброс тем, что многие тела не вывезены с поля боя и погибшие могут не проходить по официальным категориям. Отдельно упоминается, что российские суды массово удаляют карточки исков о признании людей «безвестно отсутствующими или погибшими», что, по версии «Медиазоны», помогает скрывать масштабы потерь. Би-би-си также указывает, что армия России теряет минимум 120 военнослужащих в день.

«Инфильтрация» и «килл-зона»: новая схема наступления

Расследование привязано к событиям вокруг Покровска в Донецкой области, который российская армия штурмовала более года. Владимир Путин, как отмечается, заявлял о контроле 70 процентов городской территории, а сейчас, по тексту, почти весь город в руках России. До войны в Покровске жили около 60 тысяч человек, к августу 2025 года оставалось немногим больше тысячи. Президент Украины Владимир Зеленский в интервью осенью 2025 года говорил, что в боях за Покровск Россия потеряла более 25 тысяч военных.

Российский военный аналитик на условиях анонимности объясняет «Новой-Европа», что ключевым фактором стало изменение тактики из-за разреженности украинской обороны. Он описывает «килл-зону» на несколько километров: все контролируется беспилотниками, и атака происходит «на любое движение». В ответ российские войска, по его словам, перестали атаковать большими группами пехоты и перешли к инфильтрации: малые штурмовые группы пытаются пройти в тыл, закрепиться в руинах, подвалах, коллекторах, а затем ночью или в плохую погоду атаковать штабы, узлы связи, коммуникации и места, где работают операторы дронов. При этом эксперт признает, что «среди них огромное количество потерь», потому что «не всем удается пройти даже в плохую погоду», но сама схема, по его оценке, «действует».

В комментарии изданию военный эксперт при этом утверждает, что потери компенсируются набором. Он приводит логику «бассейна»: «втекать должно больше, чем вытекать». По его словам, в 2024 году набрали 450 тысяч контрактников, в 2025 году — по 30–35 тысяч в месяц, то есть около 410–420 тысяч. Он также ссылается на публикацию Deutsche Welle о том, что в 2025 году потери убитыми и ранеными могли составить 400 тысяч человек, а суммарно с начала вторжения — 1 300 000 человек, делая вывод, что набор позволяет поддерживать наступательные действия. Отдельно эксперт подчеркивает, что в штурмовых группах потери самые большие и «туда загоняют всех», включая связистов, операторов беспилотников и даже тяжелораненых, вернувшихся после лечения.

«Не в штурма»: реклама безопасности и реальность распределения

«Новая газета Европа» отмечает: к осени 2025 года одних только выплат и пропаганды уже недостаточно, чтобы мотивировать людей. Будущие контрактники ищут хотя бы относительные гарантии безопасности — и вербовщики продают им эту иллюзию. Так появляется мем и формула «только не в штурма». В пабликах во «ВКонтакте» встречаются обещания вроде «В боевых действиях не участвуют», «Полк закрепляется на второй-третьей линии», «Идет набор в тыловые войска», а также прямое «Не штурма!». При этом еще ранее издание «Верстка» писало о схожей практике: мужчин в Москве заманивали работой «в тылу» — сантехниками, механиками, инженерами, водителями, развозчиками гуманитарной помощи. Но в мэрии Москвы, по тексту, называли это «бессовестным обманом» и говорили, что таких сотрудников не существует, а военные работают с десятками подрядчиков, чтобы привлечь как можно больше людей.

В расследовании подчеркивается, что на системе зарабатывают многие участники цепочки: частные вербовщики, пункты отбора, сотрудники Минобороны, а также судебные приставы, приписанные к военкоматам. RTVi приводило данные, что в ряде регионов в прошлом году можно было получить до полумиллиона рублей за «помощь в заключении контракта»: Ростовская область — 574 тысячи, Свердловская — 500, Саратовская — 400. Сами вербовщики признают: куда попадет кандидат, решают не они, а командиры частей. Гарантированы лишь две недели подготовки, так называемый «курс молодого бойца», а дальнейшая судьба неизвестна.

Расследователи «Новой газеты» также утверждают, что «хедхантеры» получают по 50 тысяч рублей за каждого нового контрактника. Поэтому кандидатов убеждают подписывать контракт через посредника, а не напрямую через военкомат или пункт отбора. В качестве «страховки» от передовой вербовщики обещают, что на линию боевого соприкосновения если и отправят, то не сразу. Одна из рекрутеров заявляет изданию, что контракты с Минобороны теперь бессрочные, «до конца», а досрочно вернуться домой можно разве что по ранению.

Отдельная линия материала — рост рекламной активности. По данным OpenMinds, в 2025 году число публикаций с рекламой военных контрактов в России выросло на 40 процентов. Kyiv Post подсчитала, что примерно каждое пятое объявление обещает «безопасную» службу и чаще всего ориентировано на водителей или охранников. При этом газета приводила оценку потерь техники: доля грузовиков и другого небронированного транспорта составляет от 15 до 40 процентов потерь, что косвенно указывает на дефицит водителей, но не гарантирует, что подписавший контракт станет водителем и будет работать исключительно в тылу.

Внутри штурма: «флаговтыки», взятки и «реальное рабство»

«Новая газета Европа» поговорила со штурмовиками, изменив их имена. Александр Б., подписавший контракт в 2023 году и воюющий в Сумской области, описывает состояние роты как непрерывное пополнение и хроническую нехватку людей. Он утверждает: «С гражданки набирают каких-то калек и бомжей», многие старше 50 лет или с хроническими болезнями, а «по приезду в часть новичков обычно сразу направляют на “ноль”, а потом и в штурмы». Он добавляет: «Мы с ними стараемся даже не знакомиться. Всё равно сегодня-завтра убьют».

По словам Александра, чтобы избежать участия в штурме, нужно заплатить ротному командиру 500 тысяч рублей.

Госдума в четверг приняла в окончательном чтении законопроект, который позволяет не выдавать другим государствам иностранцев и лиц без гражданства, если они проходили службу по контракту в ВС РФ или «иных воинских формированиях» и участвовали в боевых действиях.

Поправки внесены в статью 464 УПК и касаются тех, кого на родине подозревают в уголовных преступлениях. Теперь участие в войне становится основанием для отказа в экстрадиции.

Ставка на иностранный контингент

Ранее The Telegraph сообщала, что с начала вторжения Москва завербовала около 18 тысяч граждан из 128 стран Африки, Азии и Латинской Америки, из которых погибли не менее 3,3 тысячи человек. Как отмечает Faridaily, новый закон может увеличить число иностранцев, привлекаемых к участию в наступлении, на фоне того что подтвержденные потери российской армии превысили 200 тысяч человек.

Глава Минобороны Великобритании Джон Хили в разговоре с Bloomberg заявлял, что из-за роста потерь России приходится привлекать все больше иностранцев, которых «рекрутируются тысячами» в Индии, Пакистане, Непале, Нигерии, Сенегале, на Кубе и в других странах.

Обман и «черные списки»

Многих иностранцев, по данным публикаций, заманивают обещаниями высоких зарплат и гражданской работы. По прибытии им предлагают подписать контракт с Минобороны и отправляют на фронт. На этом фоне правительства ряда стран стали требовать прекратить вербовку своих граждан. «Важные истории» писали, что в начале 2026 года российские вербовщики получили «черные списки» из 36 государств, набор граждан из которых следовало остановить. Осведомленные источники Bloomberg также утверждали, что после нового года Россия перестала полностью компенсировать потери на фронте: в январе число новых контрактников оказалось на 9 тысяч меньше, чем потери армии, тогда как в декабре показатели были сопоставимы. Таким образом, новый закон фактически закрепляет возможность для иностранцев, находящихся под следствием на родине, избежать экстрадиции в случае участия в боевых действиях в составе российской армии.

В Кении задержан Фестус Омвамба — основатель рекрутингового агентства Global Face Human Resources, которое власти обвиняют в отправке граждан страны воевать в Украине на стороне России.

Как сообщает TheInsider, его арестовали в городе Мояле у границы с Эфиопией после возвращения из России. По словам представителя полиции Майкла Мучири, Омвамба пытался скрыться. В Найроби ему предъявили обвинение в торговле людьми, дело рассматривается в антитеррористическом суде. Следствие утверждает, что только в прошлом году через структуру Омвамбы в Россию были отправлены как минимум 25 человек. Ранее, полиция провела рейд в Найроби и обнаружила в арендованной квартире 21 молодого человека, готовившегося к вылету. Сотрудник агентства Эдвард Гитуку обвинен в торговле людьми и освобожден под залог. По версии следствия, он играл ключевую роль в организации выезда.

«Обещали работу — отправили на фронт»

Трое завербованных кенийцев сообщили AP, что Омвамба координировал схему. По их словам, им обещали квалифицированную работу, например сантехнические вакансии, однако по прибытии в Россию у них изымали паспорта и после краткой подготовки отправляли на фронт. Вербовка велась в Найроби: кандидатов размещали в доме в ожидании вылета, туристические визы и билеты оформлялись через организаторов. В ходе расследования упоминался гражданин России Михаил Ляпин. Его доставляли в Управление уголовных расследований Кении для опроса, после чего он покинул страну. Посольство России в Найроби заявило, что Ляпин не является сотрудником государственных органов и выехал из Кении в соответствии с ранее запланированной поездкой. Дипмиссия подчеркнула, что Россия «не исключает возможности добровольного вступления иностранных граждан в вооруженные силы», но ранее отрицала выдачу виз для участия в боевых действиях.

Более 1000 завербованных и дипломатические шаги

Правительство Кении заявляло, что всего более 1000 граждан были завербованы для участия в войне. По официальным данным, 89 остаются на передовой, 39 находятся в больницах, 28 числятся пропавшими без вести, часть вернулась домой. Подтверждена гибель по меньшей мере одного человека. В декабре власти сообщили о возвращении 18 граждан, ранее завербованных в России. По данным местных СМИ, часть из них получила тяжелые ранения. Эти люди входили в число более чем 80 кенийцев, обращавшихся за помощью в посольство в Москве. Правительство аннулировало лицензии более 600 агентств по трудоустройству, заподозренных в отправке граждан в Россию под видом работы, и заявило о переговорах с Украиной по вопросу освобождения кенийцев, оказавшихся в плену. Министр иностранных дел Мусалия Мудавади 9 февраля заявил AP о намерении посетить Россию для консультаций, чтобы пресечь деятельность структур, которые «пользуются ситуацией». Арест Омвамбы стал первым громким задержанием в рамках кампании кенийских властей по пресечению вербовки граждан для участия в войне в Украине.

Минтранс России заявил, что российский газовоз «Арктик Метагаз» был атакован безэкипажными катерами Украины в Средиземном море недалеко от территориальных вод Мальты.

Как утверждает ведомство, нападение произошло со стороны побережья Ливии. По данным министерства, все 30 членов экипажа — граждане России — были спасены благодаря действиям мальтийских и российских специалистов.

Москва заявляет о «морском терроризме»

В Минтрансе охарактеризовали произошедшее как «акт международного терроризма и морского пиратства», заявив, что атака стала «грубейшим нарушением основополагающих норм международного морского права». Ведомство также подчеркнуло, что подобные действия «не могут оставаться без оценки международного сообщества». Кроме того, в министерстве считают, что такие атаки происходят «при попустительстве властей государств – членов Евросоюза». Российская сторона настаивает, что судно перевозило груз, оформленный в полном соответствии с международными правилами.

Инциденты с танкерами продолжаются

Газовоз «Арктик Метагаз» вышел из порта Мурманска и следовал по международному маршруту. Ранее агентство Reuters сообщало, что 3 марта судно загорелось в Средиземном море. Один из источников предположил, что причиной мог стать удар украинского беспилотника. Похожий инцидент произошёл 8 января у побережья Турции в Чёрном море. Тогда украинский дрон атаковал нефтяной танкер примерно в 30 морских милях от района Абана. Судно получило повреждения верхней части корпуса, однако пострадавших среди членов экипажа не было.