Двое северокорейских военнопленных, захваченных украинскими войсками в прошлом месяце, дали эксклюзивное интервью журналисту газеты Chosunilbo в лагере военнопленных (ВП) в Украине.
Это первый случай, когда северокорейские солдаты, отправленные воевать в Россию, были интервьюированы средствами массовой информации.
Господин Ли (26 лет), разведывательный снайпер, и господин Пэк (21 год), стрелок, проходили службу в армии Северной Кореи в течение 10 и 4 лет соответственно, прежде чем их направили в Курск, Россия, в октябре и ноябре прошлого года.
После пленения 9 января оба находились в одиночном заключении. Хотя изначально считалось, что все северокорейские войска, отправленные в Россию, принадлежат к элитному корпусу «Шторм», оба солдата настаивают, что на самом деле они были связаны с Генеральным разведывательным бюро — разведывательной службой, управляющей секретными операциями Северной Кореи.
Ли и Пэк рассказали, что северокорейские агенты службы безопасности внимательно следили за солдатами в Курске, распространяя ложные слухи о том, что южнокорейские военные на Украине атакуют северокорейских солдат с помощью дронов. (Южная Корея не отправляла своих солдат в Украину.)
«Они [агенты безопасности] говорили нам, что все украинские операторы военных дронов на самом деле являются южнокорейскими солдатами», — рассказал Ли.
Оба молодых человека — единственные сыновья в своих семьях. Ли, который родом из Пхеньяна, сказал, что, когда он покидал город 10 октября прошлого года, ему сообщили, что он направляется «за границу на обучение».
Пэк рассказал, что его отец скончался в год его призыва, оставив 50-летнюю мать одну, когда он уехал в Курск. Они поделились, что мечтали поступить в университет после окончания службы в армии.
«Я хочу поехать в Южную Корею», — сказал Ли.
Захват, допрос и обстоятельства отправки в Россию
Организация интервью с северокорейскими военнопленными потребовала длительных переговоров. Когда я наконец встретился с двумя молодыми людьми и пожал им руки, их ладони оказались грубыми и покрытыми мозолями от многолетнего труда и изнурительной военной подготовки. Когда мы прощались после интервью, они обняли меня крепко.
Интервью будет опубликовано в двух частях. Первая часть посвящена Ли, снайперу.
Ли был захвачен в конце 2024 года после ранения в бою под Курском. Он получил серьезные травмы правой руки и челюсти. В первом видео, опубликованном украинскими властями, его челюсть была туго перевязана, он не мог говорить и выглядел крайне подавленным.
Через месяц после пленения я встретил его в одиночной камере лагеря для военнопленных в Украине. К тому моменту он значительно восстановился: компрессионную повязку с челюсти сняли, и, хотя его речь была медленной и несколько невнятной, он смог говорить. На подбородке у него был виден большой шрам от пулевого ранения.
В его маленькой камере стоял китайский телевизор, на котором играла музыка. Когда мы начали интервью, он взял пульт и убавил громкость.
«Вы журналист, верно?» — спросил он, время от времени перебивая интервью своими вопросами.
Несмотря на то, что Ли родился и вырос в Пхеньяне, относительно привилегированном регионе Северной Кореи, он описал свое детство как тяжелое.
Сдерживая слезы, он сказал:
«Теперь я попал на войну и бесчисленное количество раз сталкивался со смертью».
Вопросы и ответы с Ли
— Ваши родители все еще в Пхеньяне?
(Кивает молча.)
— У вас есть братья или сестры?
«Я единственный ребенок.»
— Ваши родители знают, где вы сейчас?
«Нет, они не знают. Я не имел связи с домом за три месяца до отправки.»
— Когда вы отправились в Россию?
«Мы уехали 10 октября. До этого мы месяц находились в провинции Чаган, помогая ликвидировать последствия наводнений. Затем нас направили на полигон для подготовки перед отправкой в Россию в начале октября.»
— Когда вы прибыли в Курск?
«Примерно в середине декабря. Сначала мы тренировались во Владивостоке, а затем были переведены сюда.»
— Хотите что-нибудь сказать своим родителям?
«Мои родители очень больны. Отец с трудом передвигается, а мать страдает от проблем с пищеварением. Если северокорейские власти узнают о моем пленении, я боюсь, что моих родителей заставят покинуть Пхеньян.»
(Украинские власти уже опубликовали видео с его участием в прошлом месяце, вероятно, подтвердив его личность, что делает его страхи вполне реальными.)
— Как вы оказались ранены?
«Я вступил в бой 5 января. Первая волна наших войск понесла тяжелые потери из-за ударов дронов и артиллерии. Мы полагались на поддержку российской артиллерии, но она стреляла за линией фронта, вместо того чтобы прикрывать нас. Это привело к ненужным жертвам.»
— Сколько человек было в вашем отряде во время боя?
«Трое. Наша рота пошла в лобовую атаку, а мы должны были зайти с тыла. Но нас обнаружили дроны.»
— Разве вас не обучали противодействию дронам?
«Мы проходили базовую подготовку, но у нас не было стратегии против дроновой войны. Нам говорили бежать, прятаться или стрелять в дроны с земли. Эффективных методов борьбы с ними у нас не было.»
— Как вы оказались в плену?
«Я был единственным выжившим из шести человек. У меня не было оружия, и я не мог двигаться из-за ранений. Если бы у меня была граната, я, возможно, покончил бы с собой.»
— Вас учили, что плен — это предательство?
«В нашей армии это так считается.»
— Что вы планируете дальше?
«Я подумываю попросить убежища и поехать в Южную Корею. Думаете, меня примут?»
(Украинские власти заявили, что это зависит от правительства Южной Кореи.)
Итог
Ли рассказал, что его подразделение отправили в Курск для защиты ядерных объектов в регионе. Он подтвердил, что Северная Корея скрывает факт отправки своих войск в Россию, опасаясь дипломатических последствий.
По его словам, почти все его сослуживцы погибли в бою.
«Все, кто приехал со мной, мертвы. Я остался один.»
