Традиционная модель поведения на первом свидании, где финансовая ответственность полностью ложится на мужчину, постепенно уступает место концепции «финансовой гибкости», обусловленной сменой поколений и цифровизацией знакомств.
Согласно недавним исследованиям экспертов Авито Услуг и сервиса «Теамо», более четверти жителей крупных регионов (например, Краснодара) уже готовы разделять расходы поровну. Этот тренд подчеркивают и аналитики ВЦИОМ, отмечая, что среди молодежи (зумеров) идея «оплаты пригласившей стороной» или раздельного чека набирает силу, в то время как старшее поколение остается оплотом консерватизма.
Контекст: от «смотрин» к серийному дейтингу
Исторически свидания в их современном виде появились лишь в XX веке. До этого партнер выбирался родителями, а финансовое доминирование мужчины было юридически и социально закреплено: муж распоряжался всем, так как жена не имела собственных ресурсов. Оплата счета мужчиной изначально служила демонстрацией его способности содержать потомство.
Однако в 2026 году дейтинг-приложения превратили свидания в обыденную рутину. Когда количество встреч исчисляется десятками в месяц, «инвестиция» в каждый ужин становится для многих мужчин накладной. Для женщин же самостоятельная оплата счета становится способом заявить о своей независимости и отсутствии «долга» перед партнером за чашку кофе.
Анатомия тренда: цифры и факторы
Трансформация этикета происходит под влиянием трех факторов: возраста, региональных особенностей и формы приглашения.
Возрастной разрыв: Среди молодежи (18–24 года) 35% поддерживают раздельный счет, тогда как среди миллениалов (34–45 лет) этот показатель падает до 26%.
Лингвистика приглашения: Фраза «Я приглашаю» по-прежнему считывается как готовность платить, в то время как «Давай сходим» трактуется как нейтральное предложение с распределением расходов.
Гендерный диссонанс: В целом по России 51% мужчин настаивают на своей оплате, но женщины в полтора раза чаще поддерживают идею, что платить должен тот, кто проявил инициативу.
Цифры и факты
50% краснодарцев по-прежнему считают, что всегда должен платить мужчина.
28% опрошенных в регионах готовы к раздельному счету (каждый за себя).
60% респондентов считают идеальным первым свиданием бесплатную прогулку, что нивелирует денежный вопрос.
68% россиян (по данным ВЦИОМ) всё еще выступают за классическое распределение ролей.
Причины и следствия: «Антисекс» или равноправие?
Несмотря на движение к равенству, финансовый вопрос остается мощным фильтром. На профильных женских форумах и в социальных сетях предложение разделить счет часто воспринимается как «звоночек» или даже «антисекс».
Психологический барьер: Для многих женщин оплата счета мужчиной — это не про деньги, а про «комплимент» за уделенное время и подтверждение его щедрости как полового признака.
Экономическая прагматика: Мужчины-«пополамщики» аргументируют свою позицию тем, что они не обязаны спонсировать досуг незнакомого человека, с которым может не быть продолжения.
Риск «социального кредита»: Некоторые девушки опасаются, что оплата ужина обязывает их к физической близости, поэтому предпочитают платить за себя сами, чтобы сохранить границы.
Прогноз / Риски: к чему мы идем
К концу десятилетия мы увидим окончательное закрепление «договорной модели» отношений. Сценарии свиданий станут более гибкими, а «традиционный» подход останется атрибутом либо премиального сегмента знакомств, либо консервативных сообществ.
Главный риск — рост социальной напряженности и разочарования в дейтинге. Если ожидания сторон не совпадают (она ждет «рыцаря», он ищет «партнера»), первое свидание превращается в конфликт ценностей еще до того, как принесут чек. Ожидается рост популярности «бесплатных» свиданий (прогулки, выставки) как способа первичного отсева без финансовых рисков.
Что дальше?
Вопрос «кто платит» перестал быть финансовым и стал идеологическим. Пока общество находится в переходном периоде: старые правила уже не обязательны, а новые еще не стали этикетом. Ключом к успешному свиданию в 2026 году становится прозрачность — обсуждение формата встречи еще на этапе переписки в мессенджере.
Опрос ВЦИОМ показал, что 20% российских мужчин не хотят вступать в отношения с женщинами, зарабатывающими больше них. Исследование «Мужчина, женщина и деньги» вскрыло болезненную тему финансовых комплексов и ожиданий.
Возраст играет роль: среди зумеров (2001 год и позже) с такой позицией согласны лишь 6%, у младших миллениалов (1992–2000) — 19%, а вот среди рожденных до 1967 года уже каждый третий не готов смириться с успехом партнерши.
42% опрошенных убеждены: чем больше у мужчины денег, тем он привлекательнее для женщин. Причем сами мужчины склонны верить в это больше женщин — 54% против 32%.
Финансы редко становятся причиной разрыва. Лишь 6% признались, что прекращали отношения из-за несостоятельности партнера. Но скрытые ожидания очевидны: 55% россиян считают, что современным мужчинам сложнее найти спутницу из-за слишком высоких требований женщин к доходам.
Другой опрос, проведенный сервисом знакомств Mamba, подтвердил остроту проблемы. 25% россиянок уверены, что «все хорошие мужчины к 35 годам уже женаты», еще 24% заявили: «настоящих мужчин в России не существует». А 26% признали: порядочные есть, но сами женщины выдвигают к ним чрезмерные требования.
Для счастья россиянам в 2025 году требуется 227 тысяч рублей в месяц, следует из опроса ВЦИОМ.
Эта сумма вдвое выше, чем восемь лет назад, когда «порог счастья» составлял 109 тысяч.
Счастье не в деньгах, а в их количестве
Отношение к доходам сильно изменилось за последние десятилетия. В конце 1990-х большинство россиян ощущали неудовлетворенность и несчастье, сегодня же почти половина опрошенных заявляют о равнодушии к деньгам. Четверо из десяти чувствуют удовлетворение или счастье от своего материального положения. Особенно положительно воспринимают доходы представители «поколения цифры», начинающие зарабатывать и обретать независимость.
Кто более требователен
Запросы к «счастливому доходу» различаются по возрасту и региону:
миллениалы называют суммы от 300 до 470 тысяч рублей;
москвичи и петербуржцы — около 700 тысяч;
старшие поколения довольствовались бы 58–128 тысячами;
сельчанам хватило бы 116 тысяч.
Женщины чаще мужчин выражают недовольство своим достатком, тогда как «богатые» чаще демонстрируют удовлетворение и счастье.
Что считается деньгами
Для россиян «деньги» начинаются с 15 тысяч рублей в месяц — это почти соответствует прожиточному минимуму. В 1998 году планка была 88 рублей, что составляло лишь 18% от тогдашнего прожиточного минимума. Сегодня минимальная сумма «денег» равна 16% от средней зарплаты (93 650 рублей). Мужчины в среднем называют порог «денег» почти в три раза выше, чем женщины.
Россия стоит на пороге демографической катастрофы.
Об этом предупредил генеральный директор ВЦИОМ Валерий Федоров на Петербургском международном экономическом форуме, как заявил он в интервью РИА Новости. По его словам, страна уже находится в стадии «демографической осени», за которой неминуемо придёт «зима».
Федоров пояснил, что под «демографической зимой» подразумевается падение двух ключевых показателей: рождаемости и продолжительности жизни. В этом сценарии Россия теряет население, беднеет и теряет экономическую устойчивость.
Особо остро Федоров высказался и об иммиграции. По его словам, несмотря на то что это могло бы частично решить демографическую проблему, общество «не хочет, чтобы приток увеличивался», а государство «идёт по этому пути», то есть ужесточает миграционную политику.
Федоров также отметил, что демографический кризис охватывает практически весь мир за исключением Центральной Азии, Африки и Индийского субконтинента. Он подчеркнул, что пандемия коронавируса стала «красной чертой», после которой спад рождаемости ускорился в глобальных масштабах.
Сергей Рыбальченко из Института научно-общественной экспертизы сообщил, что коэффициент рождаемости в России остаётся на уровне 1,4 ребёнка на женщину, тогда как для поддержания численности населения он должен быть как минимум 2,1. Он также отметил, что мировой показатель, который составляет 2,3, уже находится на историческом минимуме.
По данным Росстата, в 2024 году в России родилось 1,222 миллиона детей — это на 3,4% меньше, чем годом ранее. Согласно исследованиям ВЦИОМ, снижение рождаемости в стране продолжается с 2015 года и достигло самого низкого уровня за десятилетие.
Лишь 3% россиян хотели бы видеть женщину в роли начальника, следует из опроса ВЦИОМ, на который ссылаются «Ведомости».
При этом 33% респондентов выразили предпочтение работать под руководством мужчины, а 61% заявили, что пол руководителя для них не имеет значения.
Стереотипы о лидерстве и гендерные различия
ВЦИОМ зафиксировал значительный разрыв в восприятии лидерских качеств у мужчин и женщин. Так, 48% опрошенных считают, что мужчины более предрасположены к лидерству, тогда как только 8% видят эти качества у женщин. В то же время 34% респондентов полагают, что лидерство не зависит от пола. При этом половина участников опроса уверены, что женщины лучше справляются с руководством в определённых сферах, таких как образование (16%), здравоохранение (9%) и индустрия красоты (4%).
Эксперт «ВЦИОМ-Консалтинга» Иван Грузинов отметил, что подобные стереотипы поддерживают не только мужчины, но и сами женщины. По его мнению, это связано с традиционным представлением о мужчинах как сильных и решительных, а женщинах — как заботливых и эмпатичных. Однако он подчеркнул, что реальность давно опровергает эти предубеждения, поскольку женщины успешно реализуются в управлении, науке и технологиях.
Государственная политика и проблема «стеклянного потолка»
Ведущий научный сотрудник Института экономики РАН Марина Баскакова напомнила, что подобные предпочтения характерны не только для России, но и для многих других стран. При этом, по её словам, женщины нередко занимают высокие позиции в компаниях, но остаются на уровне вторых лиц. Это связано не с их профессиональными качествами, а с устоявшимися моделями управления.
Эксперт также обратила внимание на противоречия в стратегии действий в интересах женщин на 2023–2030 годы. Хотя в документе говорится о равенстве возможностей, основной упор сделан на продвижение женщин в традиционно «мужских» отраслях, обучении и профессиональном развитии. При этом не поднимается вопрос перераспределения домашних обязанностей, которые остаются ключевым фактором неравенства.
Профессор НИУ ВШЭ Елена Ярская-Смирнова отметила, что несмотря на положительную динамику, гендерные стереотипы всё ещё сохраняются. Это проявляется не только в общественном мнении, но и в разнице в зарплатах: даже будучи руководителями, женщины в среднем получают на треть меньше мужчин. Такой «стеклянный потолок» мешает женщинам продвигаться в топ-менеджменте.
Перспективы и изменения в обществе
Сенатор Дарья Лантратова уверена, что стереотипы постепенно разрушаются, а женщины доказывают свою эффективность в самых разных сферах — от предпринимательства до высоких технологий. Она также отметила, что национальная стратегия действий в интересах женщин помогает расширять их карьерные возможности.
Депутат «Новых людей» Сардана Авксентьева назвала результаты опроса позитивным сигналом, так как большинство россиян уже не придают значения полу руководителя. Она подчеркнула, что женщины в России всё чаще занимают руководящие посты в бизнесе и политике, следуя мировым трендам. Важной задачей государства, по её мнению, остаётся поддержка работающих матерей, чтобы у женщин была возможность совмещать карьеру и личную жизнь.
Несмотря на сохраняющиеся гендерные стереотипы, отношение к женскому лидерству в России постепенно меняется. Всё больше людей считают, что лидерские качества не зависят от пола, а женщины продолжают доказывать свою состоятельность в самых разных отраслях. Однако проблемы неравенства, включая разрыв в оплате труда и домашнюю нагрузку, по-прежнему требуют решений.
Россия в 2024 году заняла третье место в мире по числу разводов.
Об этом сообщает издание «Сноб» со ссылкой на заявление ВЦИОМ. Согласно данным, на каждые десять заключенных браков приходится восемь распавшихся союзов, что стало историческим максимумом.
Советник генерального директора ВЦИОМ Елена Михайлова отметила, что такие показатели свидетельствуют о глубоких проблемах института брака в стране. «Соотношение количества разводов и заключаемых браков достигло максимального значения», — подчеркнула она, добавив, что россияне все чаще воспринимают брак как устаревший формат отношений.
По данным Росстата, с января по сентябрь 2024 года зарегистрировано 689,8 тысячи браков, что на 5% меньше, чем за аналогичный период 2023 года. Это минимальный показатель за последние 18 лет. В то же время, с 2006 по 2013 годы ежегодно заключалось около 1,1–1,3 миллиона браков, но начиная с 2014 года статистика демонстрирует постоянное снижение.
Среди причин эксперты выделяют экономические трудности, снижение реальных доходов граждан и растущий скептицизм в отношении института семьи.
Согласно опросу ВЦИОМ, в 2024 году лишь 7% россиян считают употребление алкоголя частью национальной традиции, сообщает РБК со ссылкой на результаты исследования.
Для сравнения, в 2004 году таких было 20%. В числе главных мотивов к употреблению спиртного россияне назвали стресс и напряжение — этот фактор остаётся неизменным на протяжении последних 20 лет и продолжает влиять на поведение людей.
Опрос также показал, что более четверти участников объяснили зависимость отсутствием силы воли. Пятая часть респондентов признала, что употребляют алкоголь, чтобы справиться с горем или бедой. Однако количество тех, кто связывает проблему с бездельем или влиянием окружения, снизилось по сравнению с результатами аналогичного исследования в 2004 году. Доступность алкоголя продолжает играть значительную роль, её упомянули 11% респондентов.
Продажи алкоголя в России достигли рекордных показателей за последние 9 лет, в 2023 году было продано 8 литров чистого спирта на душу населения. Эксперты связывают рост популярности крепких напитков с пандемией, хотя эта тенденция начала проявляться ещё до её начала.
Накануне Всемирного дня секса, который отмечают 30 ноября, ВЦИОМ провел опрос, посвященный сексу и демографии. Выяснилось, что 77% респондентов признают секс важной частью жизни. Люди чаще жалуются на нехватку секса в проблемных семьях, заявила в эфире НСН сексолог Юлия Варра.
«Такая обстановка не только в России, а во всем мире. Сейчас тенденция такая, что все хотели бы лучше, все хотели бы больше. На самом деле, занятие раз в неделю или раз в месяц – норма, не трагедия. Трагедия – когда ко мне, например, приходят женщины 40 лет и говорят, что у них 10 лет нет секса. Когда мы обсуждаем проблемные семьи, все они говорят о нехватке секса в отношениях. Когда же отношения хорошие, в которых люди понимают друг друга, они не жалуются на нехватку секса. Хотя, смотря на количество, мы видим: что там раз в неделю, что там», — отметила собеседница НСН.
По ее словам, сексуальную энергию очень трудно направить в нужное русло без должной подготовки.
«Чтобы действительно трансформировать сексуальную энергию в какое-нибудь другое русло, нужно обладать глубоким пониманием этого процесса, методиками, интеллектом и так далее. Все это недоступно практически всем обычным людям. Поэтому что? Мастурбация! Но это не заменяет обычный секс», — уточнила эксперт.
Сексолог заверила, что у отказа в занятии сексом могут быть разные причины, в которых необходимо разобраться.
«Отказ в сексе может быть как наказание партнеру или нежелание этой близости, потому что не удовлетворяются эротические триггеры партнера. Тут нужно разбираться, когда это все началось, где была та точка. Иногда он ей вот два года шубу не покупает, а потом у нее резко начала болеть голова. Зачастую люди сами не могут между собой договориться, им стоит обращаться за помощью к психологу-сексологу. Самое важное слушать и слышать», — заключила Варра.
Чаще всего участники опроса ВЦИОМ называли секс источником удовольствия (66%), а также способом выразить любовь близкому человеку (61%). Почти каждый второй при этом считает секс физиологической потребностью (48%), а ещё 42% — возможностью продолжения рода.
Глава ВЦИОМа Валерий Федоров в интервью РБК рассказал, чем, по мнению социологов, «воюющая Россия» отличается от «столичной России», чего ждут россияне от будущего и как живут в состоянии тревожности.
— Как изменилось российское общество за полтора года с начала военной операции на Украине?
— Мне нравится модель так называемых четырех Россий Евгении Стуловой из компании «Минченко консалтинг», различающая «Россию воюющую», «Россию столичную», «Россию глубинную» и «Россию уехавшую». Для одних операция стала долгожданным событием, которое позволило им мобилизоваться. Для других — шоком, травмой, стимулом улететь из страны или уйти во внутреннюю эмиграцию. Для третьих — возможностью прилично заработать, в том числе рискуя собственной жизнью и здоровьем. Но как бы сильно эти группы ни различались, все они, за исключением «отъехавших», объединились вокруг Владимира Путина. Держатся за него не только как за символ, но и как за спасительный якорь. В экстремальной ситуации, в которой сегодня находится Россия, Путин остается защитником и спасителем. Все поняли, что мы в одной лодке, и если сейчас разбегаться в разные стороны, то будет только хуже — костей не соберешь.
— Может быть, многие просто боятся высказывать свою позицию?
— Действительно, некоторые пытаются закрыться, дистанцироваться, меньше говорить на острые темы с незнакомыми людьми. Их можно понять, поскольку ужесточились законы — все-таки время военное. Но говорить о каких-то радикальных изменениях в коммуникации с респондентами не приходится.
— Если вы видите попытки людей закрыться и дистанцироваться, насколько можно верить опросам, которые показывают высокий уровень поддержки действий России на Украине?
— Против специальной военной операции высказываются обычно 16–18% опрошенных. Эти люди сказали, что они против СВО, хотя социологи звонят им, неизвестно откуда взяв телефон, а предупреждениям, что опрос анонимный, увы, мало кто верит. Эти люди, которые говорят, что они против, — искренни или нет?
— Возможно.
— А те, кто говорит, что они «за»?
— Возможно. А сколько из тех, кто говорит, что «за», могут быть против?
— Понятие «фиги в кармане», когда респондент говорит одно, а делает другое, в профессиональной среде социологов обсуждается лет двадцать. Эта «фига» есть всегда! Но вот объем не константа, а переменная. Нельзя сказать, что существует группа людей, которая всегда врет. В одной ситуации врут одни, в другой — другие. В 90-е годы нам врали сторонники Коммунистической партии: когда мы спрашивали, за кого вы пойдете голосовать, они называли кого угодно, кроме КПРФ. Им партийные начальники говорили, что ФСБ их пытается вычислить путем опросов, так что ни в коем случае не говорите, что вы за КПРФ. Поэтому в опросах компартия получала низкий рейтинг, а на выборах в Госдуму два из трех раз побеждала…
Сегодня в обществе сложилось доминирующее мнение, что СВО — это тяжелое, но необходимое решение президента. А его поддержка после 24 февраля 2022 года существенно выросла: была 63%, стала 74%. Это высокий уровень поддержки, и он сам по себе, без всякой пропаганды, оказывает определенное психологическое воздействие на людей. Это мейнстрим, который сформировался весной прошлого года и сохраняется. Конечно, часть людей оказываются за его границами. И этим людям нужно сделать выбор по известной модели Хиршмана: голос, выход или верность. Ты можешь солидаризироваться с новой парадигмой, против нее протестовать либо уйти — из семьи, из компании, уехать из страны. Что, собственно, и произошло. Каждый занял позицию и ее придерживается. Перебежек из лагеря в лагерь немного.
— На заседании научного совета ВЦИОМа 8 июня президент Центра политических технологий Борис Макаренко рассказал, что после 24 февраля стало сложнее рекрутировать людей на фокус-группы. Особенно это касается мужчин в возрасте до 40 лет. Стало сложнее входить в дискуссию, участились случаи невербального поведения, когда респонденты используют жесты вместо слов. «Мы должны понять, не возрождается ли у нас то, что было характерно для позднесоветских времен. Когда у людей была четкая установка, что, когда ты говоришь с властью, нельзя говорить то, что ты думаешь», — сказал Макаренко. Каково ваше мнение на этот счет?
— Позднесоветская практика была сложнее. Там не было противопоставления дуболома-чиновника, который пытается что-то требовать от обычных людей и призывает их к каким-то высоким целям, лукавому гражданину. Чиновники и обычные граждане существовали в общей парадигме: есть реалии жизни — скудное советское потребительское общество, а есть мировоззренческая надстройка — рудименты советской идеологии «мы за мир во всем мире», «мы за построение развитого социализма» и т.д. И граждане, и чиновники четко отделяли одно от другого: простой ритуал, который мы должны соблюдать, — и сложная жизнь, которая идет своим чередом.
Что происходит сейчас? Нет коммунистической идеологии. Есть российский патриотизм. Вот вокруг этого патриотизма и определяемся: «мы за Россию против Украины и Запада», «мы за армию», «мы за единство». Эти императивы разделяет абсолютное большинство населения.
— Стало ли больше отказов отвечать на вопросы социологов после 24 февраля?
— Одни коллеги фиксируют [рост числа отказов], другие — нет, третьи, наоборот, фиксируют рост искренности и готовности к кооперации. Мы в феврале—марте [2022 года] не почувствовали, что отказов стало больше. Наоборот, почувствовали больше готовности с нами поговорить, прежде всего со стороны такой интересной группы, как мужчины. До этого по разным причинам мужчины меньше хотели с нами разговаривать, а тут вдруг бац — как прорвало на откровенность!
— После мобилизации картина изменилась? Президент Фонда социальных исследований Владимир Звоновский на том же заседании научного совета ВЦИОМа сказал, что количество отказов участвовать в соцопросах после мобилизации выросло, а уровень кооперации респондентов «опустился на ступеньку ниже».
— У ВЦИОМа — нет. Исключением стали только те, кто «сбежал». Но до них, прямо скажем, сложно дозвониться.
— Какие настроения сегодня преобладают в обществе? Чего больше — тревожности и апатии или оптимизма?
— Тревожность — это то, что у нас в базе, причем уже примерно пять лет. С середины 2018 года страна находится в сложном социально-психологическом состоянии. Сначала пенсионная реформа, потом пандемия, а теперь СВО. Все это очень тяжело. Выросло девиантное поведение, снизилось деторождение. Людям приходится прилагать больше усилий, чтобы сохранить контроль над своей жизнью. Это сильно выматывает. Рисков и угроз стало больше, и люди это чувствуют. Каждый день может принести неожиданности: налет беспилотников на Кремль, удар по Крымскому мосту, мобилизация, мятеж Пригожина…
Одновременно идут адаптационные процессы. «Столичная Россия» уходит в себя: есть моя жизнь, а есть что-то далекое — там, на полях сражений. А «воюющая Россия», наоборот, мобилизована и действует по принципу «все для фронта, все для победы». Эти люди необязательно воюют, это могут быть члены семей военнослужащих, волонтеры. Они, может, составляют относительно небольшую часть общества, но эта часть очень активная, пассионарная. Настроения в целом представляют пеструю смесь, где есть и тревога, и стремление нормализовать жизнь разными способами, и желание победить как можно быстрее, и желание абстрагироваться от больших событий, уйти в частную жизнь.
— Сколько в России людей, которые как вы говорите, ушли в себя?
— Думаю, миллионов двадцать — так называемая столичная Россия. Это бенефициары прежней сытой жизни, которые сначала были фрустрированы пандемией, потому что по ним она ударила сильнее, чем по более бедным слоям. Сейчас часть из них уехали, а основная часть — это, если так можно выразиться, мелкие буржуа, столичный средний класс — московский, петербургский, екатеринбургский… Они стараются делать вид, что ничего не изменилось, не особо интересуются происходящим в зоне боевых действий, если только это не касается напрямую их собственной безопасности.
— Как отвечает на угрозы нестоличная Россия?
— Есть приграничные регионы. Кто-то оттуда уехал, остальные настороже, включили повышенный риск в свою повседневность. У них мотивация на успешное завершение СВО гораздо выше. А если взять Зауралье, Сибирь, Дальний Восток, значительную часть Центральной России, то у них проблемы прежние: цены, лекарства, работа и т.д. Ну и есть, конечно, те, кто ищет для себя новые возможности. Некоторые — находят.
— Как изменилось финансовое поведение россиян — они стали больше тратить или откладывать на черный день?
— Сначала все кинулись тратить — из-за скачка инфляции и риска того, что уйдут иностранные бренды и значительной части товаров просто не станет. Но этот импульс был кратковременным. За ним пришел сберегательный импульс: тучи сгущаются, дальше будет тяжелее, поэтому не тратим, а откладываем. Примерно с конца прошлого — начала этого года началась третья фаза: все более или менее успокоились и снова принялись тратить. Благо кредиты дают под невысокие ставки. У нас сейчас исторический рекорд по выдаче кредитов! Произошла адаптация к новому уровню рисков. Это и есть главнейший механизм приспособления нашего человека к постоянно меняющимся обстоятельствам. Ты не делаешь резких движений, не идешь протестовать, а пытаешься понять, что происходит и как себя вести. И через какое-то время понимаешь, что следует делать, а что — нет.
— Каким сегодня россияне видят свое будущее?
— Существуют несколько вариантов образа будущего, каждый из них специфичен для той или иной группы. Первый образ: мы будем жить как на идеализированном Западе, где комфортно, зажиточно и красиво. И, конечно, мирно и спокойно. Для страны в целом таким образом де-факто стала Москва. Этот образ можно назвать «комфортная Россия».
Второй образ — это «техно-гаджет-будущее». Высокие технологии, полеты на Марс, киборги, беспилотные автомобили и курьеры. Границы проницаемые, мир более или менее един. Такой образ ближе, с одной стороны, инженерно-техническим специалистам, с другой — глобализированной части молодежи.
Третий образ — «великая Россия». Страна, которая может сказать «нет»! Ее в мире боятся и уважают за силу и твердость. Страна, которая победила в СВО и на этом не останавливается. Играет важную роль в мире. Это образ будущего для «воюющей России».
Наконец, есть образ «справедливой России» — страны, где неравенство преодолено, где справедливость из лозунга превратилась в норму, где обеспечены равные возможности для детей не только чиновников и миллиардеров, но и простых людей. Этот образ ближе людям в возрасте, в том числе предпенсионном, с умеренно-левыми симпатиями, ностальгией по СССР.
Получится ли сложить из этих образов единый? Теоретически такая возможность есть. Я бы назвал этот образ «СССР 2.0». Или «Советы без коммунистов», то есть без коммунистической идеологии. Чтобы у нас было все технически прогрессивно, чтобы мы были обществом с низким неравенством, чтобы была сильная власть, мы были авторитетными в мире и жили комфортно. Я считаю, что формирование синтетического образа будущего является важной задачей для страны.
— Какой образ будущего может предложить россиянам власть в контексте предстоящих выборов президента?
— Безопасность — сейчас это главная ценность, то, чего не хватает. Помимо темы безопасности [в избирательной кампании] будут, конечно, экономическая и социальная. Владимир Путин — гарант безопасности не только по Конституции, но и по жизни. Он защитник, но он и контролер — в том плане, чтоб наши чиновники не на себя работали, а на государство. А еще он человек, которому можно пожаловаться, о чем-то попросить, и он поможет. Таковы его главные ролевые функции на протяжении многих лет. И конечно, они будут важными и для избирателей 2024 года.
— Вы говорите о ценности безопасности, но и решение о начале военной операции принимал президент. Люди проводят параллели между этим?
— В 2000 году Джордж Буш-младший приходил к власти в США с повесткой «мы не занимаемся внешним миром, а занимаемся нашими внутриамериканскими проблемами». Эта повестка просуществовала девять месяцев — до 11 сентября. Следующие семь лет его президентства прошли под противоположными знаменами: «мы ищем угрозы для Америки по всему миру, предупреждаем и устраняем их любой ценой». Так что речь всегда идет не о том, что политик хочет, а о том, чем ему приходится заниматься.
Вот и с людьми — так же. Сегодня общественное мнение не очень интересуется вопросом, кто начал и почему так произошло. Большинство убеждены, что начали не мы, что мы скорее обороняемся против коллективного Запада, чем наступаем. Важнейший вопрос: когда это все закончится и что нужно сделать, чтобы это закончилось быстрее на наших условиях? Когда коллеги-социологи фиксируют, что у нас примерно одинаковое количество людей — по 60% — хотят похода на Киев и скорейшего мира, то это только кажущееся противоречие. Все хотят мира, но на наших условиях.
— Как россияне видят победу, а как поражение?
— Условия, которые сегодня выдвигает [Владимир] Зеленский (отвод российских войск на границы Украины 1991 года. — РБК), неприемлемы для россиян. Мы должны что-то приобрести и обеспечить свою безопасность, а не отдать и смириться с постоянной угрозой со стороны Киева.
— Статус-кво укладывается в образ победы?
— Для кого-то этого уже достаточно, тем более есть хороший, всем понятный образ — «сухопутный мост» в Крым. Некоторые даже им воспользовались, когда «подстрелили» Крымский мост. Но в целом большинство делегируют задачу формулирования условий мира президенту: ты сам определи, какие должны быть условия, скажи нам, когда пора мириться. Мы тебя поддержим. Россияне всегда ценили Путина в первую очередь за внешнюю политику, которая была основой его рейтинга. Это продолжает работать и сейчас.
— Изменился ли потенциальный избиратель Владимира Путина по сравнению с президентской кампанией 2018 года?
— Реально люди начнут задумываться, за кого они хотят голосовать, не раньше января. Сейчас все же время военное, многое меняется. На настроения людей влияет ситуация на фронте, атаки беспилотников, свистопляска с долларом… И так далее, и тому подобное.
В кризис все происходит достаточно быстро и труднопредсказуемо. Поэтому прогнозировать, в каком состоянии будет наша страна в марте следующего года, мне кажется, безответственно.
Инерционный сценарий такой. ВСУ продолжают без особых успехов долбиться о наши «зубы дракона», мы продолжаем жечь «Леопарды» или сбивать F-16, если они появятся. Западная поддержка Украины постепенно слабеет — на уровне риторики все продолжают метать громы и молнии, но реальная военная поддержка не растет. С российской экономикой есть сложности, но товары есть, работа есть, зарплаты и пенсии растут. Если ситуация будет развиваться по инерционному сценарию, Путин будет не только символом и военным лидером страны, но и победителем, благодаря которому страна выстояла против Запада.
— Феномен Пригожина объяснялся запросом людей на более открытый разговор с обществом?
— Наши люди всегда подозревают, что «на самом деле все не так, как в действительности». Мы к этому приучены уже лет восемьдесят. Поэтому правдорубы всегда востребованы. Феномен популярности Евгения Пригожина в том, что он метил в эту нишу и хорошо в нее попал. Но запрос на правду не равен запросу на революцию! Революции как раз мы не хотим, хотим стабильности и спокойствия. И правдоруб, который поднимает мятеж в военной ситуации, превращается в предателя. На архетипическом уровне нам нужен Илья Муромец, а не Святогор. Илья Муромец, который тридцать лет сидел на печи, а потом встал и за землю русскую пошел всех крошить. А Святогор — тоже мощный, сильный, но он не за страну, он за себя. Пригожин хотел быть Ильей Муромцем, а превратился в Святогора. Это стало причиной огромного разочарования в нем.
— Вы делали опросы после гибели Пригожина? Изменилось ли отношение людей к нему?
— Пока рано говорить, но могу предположить, что часть негативных коннотаций, резко выросших после мятежа, должна уйти. Собственно говоря, и Владимир Путин в своем заявлении [после гибели Пригожина] расставил акценты иначе, чем в конце июня (в обращении 24 июня президент назвал действия главы ЧВК «Вагнер» «предательством» и «ударом в спину». — РБК).
Это [авиакатастрофа] было резонансным событием. Как показывают данные коллег, оно даже чуть-чуть опередило на пару недель по значимости новости про СВО. Такое произошло впервые за долгое время. Действительно, одна из ярких сильных фигур ушла, причем не спустя много месяцев или лет после того, как оказалась в фокусе внимания всей страны, а буквально через восемь недель. Пригожин оставался в фокусе внимания, и кто-то питал надежды, что он еще может послужить России. Ну и свою роль сыграла общая атмосфера загадочности — кто, как, а правда погиб или нет? Это тоже подогрело внимание. Все вкупе вернуло его на сцену, но уже в посмертном качестве.
— Насколько многочисленна так называемая партия войны, самыми яркими представителями которой считались Пригожин и Стрелков?
— Эта группа существовала и до СВО. Но начало военных действий позволило ей поднять голову, почувствовать себя на правильной стороне истории и начать продвигать свои нарративы. На какой-то момент официальная линия и их внутренние убеждения совпали. Но эти люди требуют большего, жестко критикуют и стратегию, и политику, и боеспособность. И это взрывчатая смесь. Стало ли их сильно больше? Стало, но не сильно — их порядка 10–15%. Все-таки большинство россиян не требуют взять Киев или Одессу. Они удовольствия от битв не получают. Была бы их воля, они бы военную операцию не начинали, но раз уже так сложилась ситуация, то надо побеждать! И поэтому они за Россию, за армию и за Путина. Такая позиция сегодня доминирует, как и год назад.
— Тот факт, что «партия войны» лишилась ярких представителей, как-то может повлиять на ее поддержку или степень раздражения, которая в ней царит?
— На самом деле лидеров она не потеряла. Стрелков лидером никогда не был, он был скорее знаменем. Политиком Стрелков быть категорически не способен. У Пригожина, безусловно, были политические возможности, но он их довольно быстро сжег.
И уместнее говорить не о «партии войны», а о «воюющей России». Да, это большая сила. Она собралась и сорганизовалась для достижения одной цели — победы над врагом. У них есть вопросы. Почему мы, такие великие и могучие, не берем Харьков и Одессу? У нас на парадах была красивая «Армата» — а почему ее нет на фронте? Наверное, есть не только внешние, но и внутренние враги — кто они и почему мы с ними не боремся?
При этом «воюющая Россия» поддерживает Путина. Пассионарность, активность этих людей канализирована в направлении Украины. Поэтому я бы сказал — да, определенный внутриполитический риск представители «воюющей России» несут, но этот риск управляемый.
— В последнее время в России возродилась практика доносов. Почему это произошло?
— Мы не отмечаем никакого возрождения практики доносительства.
Здесь другое. Если вам что-то не нравится, например поведение какого-то чиновника, то вы об этом не молчите, а сообщаете, пишете письма открытые и так далее. Что, у нас не было такого до СВО? Было, и в большом количестве!
Но некоторые типы поведения, которые раньше оставались вне фокуса возмущения, теперь оказались в фокусе. Помните фильм «Матильда»? Он тоже вызвал огромное возмущение, потому что наш государь-император был представлен в не очень выгодном свете. И была серия обращений запретить этот фильм, не пускать в прокат. Затем была комедия «Смерть Сталина», где события 1953 года были представлены в сатирическом ключе. В итоге «Смерти Сталина» не дали прокатное удостоверение. И такие примеры можно продолжить.
Сейчас границы допустимого немного сместились. И понятно, что внимание к такого рода обращениям резко выросло. Но говорить о том, что их стало резко больше, что все кругом теперь следят друг за другом — нет, это не так.
— Чем руководствуются такие люди?
— Своим моральным чувством. И затем, поменялись рамочные условия: был мир, а потом пришла война. И если раньше какие-то вещи люди могли игнорировать, считать просто глупостью или мерзостью, то сейчас все иначе. Теперь это и на вашей безопасности, и на безопасности ваших детей и знакомых может сказаться. Ну а как иначе? Вы готовы подвергнуть их опасности?
— Чем опасен человек, который говорит, что не поддерживает военную операцию?
— У нас за неподдержку СВО не наказывают, наказывают за дискредитацию армии.
— Антивоенная позиция может стать поводом для возбуждения уголовного дела по статье о дискредитации российской армии или о фейках.
— Еще раз напомню, что у нас немалая часть граждан говорят, что не поддерживают СВО. При этом в анонимность опросов никто не верит. И что, все уже по тюрьмам да по ссылкам? Нет, конечно.
Интерес к официальным каналам вырос во время пандемии, но снова упал, когда люди привыкли к жизни с коронавирусом.
Доля жителей России, которые отказались от просмотра телевидения, выросла с 2018 года более чем в два раза — с 13 до 31%. Об этом заявил на заседании медиафорума «Енисей.рф» генеральный директор Всероссийского центра изучения общественного мнения (ВЦИОМ) Валерий Федоров. Трансляция заседания велась во «ВКонтакте».
«Людей, которые смотрят только телевизор, все меньше. В 2018 году признавались, что телевизор смотрят, а в интернет ни ногой, 23%. Сейчас еще меньше — 16%. А вот группа активных интернетчиков, тех, кто говорит нам, что не включает телевизор, наоборот, выросла в три раза, с 13 до 31% за последние пять лет, рост быстрый», — рассказал Федоров.
По его словам, подавляющая часть населения использует в качестве источника информации и интернет, и телевидение, их доля составила 51%. Практически ежедневно пользуются интернетом 74% опрошенных, а телевизором — 52%. «Конечно, есть и совсем счастливые люди, которые не пользуются ни тем ни другим, но таких в 2023 году осталось всего 2%», — добавил гендиректор ВЦИОМа.
Также Федоров отметил, что в период пандемии россияне стали больше доверять федеральным каналам. С 2021 по 2022 год уровень доверия к ним вырос с 47 до 58%, но после окончания пандемии этот показатель снизился до 51%.
По его словам, люди в кризисных ситуациях, когда появляется много сомнительных источников информации, начинают больше смотреть официальные каналы, прежде всего телевизионные. Когда ситуация в стране нормализуется, то потребление телевизионного контента идет на спад.
В опросе приняли участие 1600 граждан России. Его проводили по телефону в июле. Погрешность составила не более 2,5%.
11-й межрегиональный форум СМИ «Енисей.рф» проходит в Красноярске 5–6 октября.
