уголь

Согласно информации, которую передал Reuters со ссылкой на заявление казахстанской железной дороги, Россия в очередной — уже пятый — раз с начала 2025 года ввела ограничения на экспорт угля из Казахстана через свой порт Усть-Луга.

Новый запрет действует с 3 по 7 августа и касается всех казахстанских станций, направляющих грузы в адрес ООО «Универсальный перегрузочный комплекс».

Подобные меры вводились уже несколько раз: 23–26 июля, 20–29 мая, а также с 10 по 14 мая для АО «Усть-Лужский контейнерный терминал» и даже ранее — с 29 марта по 1 апреля для порта Выборг. Сценарий один и тот же: закрытие транспортного коридора без объяснения причин.

Хотя казахстанский уголь не попадает под санкции Евросоюза, он сильно зависит от российских портов, особенно от Усть-Луги, которую Министерство торговли Казахстана называет «ключевой точкой транзита в Европу». Однако с введением 16-го санкционного пакета ЕС против ряда российских портов угольный экспорт оказался под угрозой.

Казахстану пришлось договариваться. В рамках обсуждения 18-го пакета санкций власти добились от Европы корректировок — теперь сделки с некоторыми российскими портами допускаются, если речь идёт о транзите казахстанского угля.

Несмотря на усилия, потери налицо. В 2024 году экспорт казахстанского угля в ЕС снизился с 6,1 млн тонн до 5,2 млн. За первые пять месяцев 2025 года поставки составили всего 1,6 млн тонн — лишь 38,5% от общего объёма.

Запрет был инициирован Советом по железнодорожному транспорту — международной структурой, объединяющей Россию, Беларусь, Молдову, страны Закавказья, Прибалтики и Центральной Азии. Формально речь идёт о внутреннем решении межгосударственного органа, но с последствиями на миллионы долларов.

Российская угольная отрасль рушится на глазах.

Падение спроса, провал «поворота на Восток» и санкции обернулись массовыми увольнениями, закрытием шахт и долгами в триллионы. Шахтёрам не платят месяцами, а тех, кто протестует — увольняют или отправляют воевать.

По данным Минэнерго, убытки отрасли в 2025 году достигнут 350 миллиардов рублей — втрое больше, чем в 2024-м. Только с января по май потери составили 112 миллиардов. В Кузбассе закрылась шахта Спиридоновская, где 900 работников остались без зарплат — долг перед ними составил 90 миллионов рублей. И это лишь один эпизод в череде банкротств.

После санкций и отказа Европы от российского угля власти сделали ставку на Китай. Но дальневосточные логистические пути оказались узким горлышком, а Китай сократил импорт на 18%. Цены упали, расстояния доставки выросли, а с ними — и затраты. Более половины компаний работают в минус, но продолжают копать, боясь социальных взрывов при увольнениях.

Ситуацию усугубили санкции на оборудование: японские и американские машины пришлось заменить китайскими аналогами. Один из сотрудников отрасли назвал их «дешёвой корейской машиной вместо Мерседеса». Рентабельность упала до нуля. А налоги на экспорт окончательно добивают предприятия.

В Кузбассе растут долги, отменяют детские программы, бюджет на грани банкротства, а шахтёры массово уходят в армию. Зарплаты не платят, а при попытке бастовать — увольняют и заносят в чёрные списки. В Инской шахте после голодовки протестующих уволили, а на владельцев завели уголовные дела.

Жительница Кемерова Лариса рассказала, что «метан — главная опасность в шахте», но газоанализаторы заклеивают, чтобы не останавливать добычу. Зарплаты — 35–40 тысяч в месяц, часто с задержками. Рабочие «не живут, а выживают», а военные контракты стали единственным способом выбраться из нищеты.

Даже спасатели из Юрги, уволенные из-за «отсутствия работы», ушли на войну. Тем временем власти награждают чиновников, потерявших миллионы, медалями «за вклад в Кузбасс». В регионе обсуждают строительство музейно-театрального комплекса, в то время как шахты закрываются одна за другой.

На фоне беспомощности местной и федеральной власти, банкиры предлагают «закрывать неэффективные шахты» и «смириться с социальными издержками». Вариантов у шахтёров мало: или копать в убыток, или идти в окоп. И никто уже не спрашивает: когда они начнут бить касками?

Российская угольная отрасль переживает беспрецедентный обвал — премьер-министр Михаил Мишустин провел экстренное совещание, пытаясь найти хоть какие-то решения на фоне обрушения экспорта, доходов и инфраструктуры.

Он отметил «неблагоприятные рыночные условия» и логистические коллапсы, из-за которых угольные предприятия по всей стране оказались на грани исчезновения.

Производство угля в России снижается второй год подряд. В 2023 году добыча составила 432,5 млн тонн, а к 2025, по прогнозам Международного энергетического агентства, этот показатель упадет до 416 млн тонн. Еще хуже дела с экспортом: после 199 млн тонн в 2022 году объёмы упали на 4% в 2023 и ещё на 8% в 2024. К 2025 ожидается падение ещё на 7%.

Финансовые потери выглядят катастрофично — 112,6 миллиарда рублей убытков в 2024 году. Почти 30 угольных компаний с 15 тысячами сотрудников оказались на грани банкротства. Всё это — на фоне полного коллапса железнодорожной логистики. Российские железные дороги зафиксировали снижение объёмов грузоперевозок на 4,1%, что стало антирекордом за 15 лет.

Главные «узкие места» — Байкало-Амурская магистраль и Транссиб. Уголь из Кузбасса просто не может добраться до портов. Проблемы усугубляют нехватка рабочей силы и приоритет военных грузов. Глава РЖД Олег Белозёров заявил, что «выполнит гособязательства», но добавил, что «необходима ручная координация» на уровне федеральных министерств.

Резкий разворот на восток оказался провальным. В 2024 году Китай сократил импорт российского угля на 7%, несмотря на общий рост закупок. Индонезия и Австралия стремительно вытесняют Россию с азиатского рынка, предлагая более дешёвый и стабильный уголь.

В Кремле обсуждаются меры спасения: скидки до 60% на дальние перевозки, субсидии РЖД и попытки контролировать логистику. Однако эксперты предупреждают, что «это может быть слишком поздно». Проблемы носят системный характер: инфраструктура развалена, рынки сбыта сокращаются, спрос в мире падает.

Сегодня уголь — не гордость, а балласт российской экономики. Без масштабных реформ, инвестиций и прозрачности отрасль может окончательно рухнуть. Мишустин признал кризис, но спасёт ли совещание катастрофу?