Ограничения для частных вузов, реализующих учебные программы на официальных языках Европейского союза (ЕС), не соответствуют Сатверсме, но ограничения на другие иностранные языки, включая русский, соответствуют. Такое решение в четверг, 9 февраля, принял Конституционный суд Латвии. Сообщает Delfi Новости.
Это означает, что в частных вузах могут быть учебные программы, например, на английском языке, но не на русском, который не является официальным языком ЕС.
В четверг Конституционный суд огласил решение по делу об оспариваемых нормах Закона «О высшем образовании», определяющих, что программы в вузах и колледжах реализуются на государственном языке.
Конституционный суд пояснил, что использование иностранных языков в вузовских программах возможно в следующих случаях:
- Во-первых, на официальных языках ЕС могут быть реализованы учебные программы, которые иностранные студенты изучают в Латвии, и учебные программы, реализуемые в рамках программ ЕС и международных договоров. Для иностранных студентов в обязательный объем учебных курсов входит изучение государственного языка, если ожидается, что обучение в Латвии продлится более шести месяцев или превысит 20 кредитных пунктов.
- Во-вторых, не более одной пятой части объема кредитных пунктов образовательной программы может быть реализовано на официальных языках ЕС с учетом того, что эта часть не может включать в себя выпускные и государственные экзамены, а также разработку квалификационных, бакалаврских и магистерских диссертаций.
- В-третьих, в учебных программах, реализация которых на иностранном языке необходима для достижения целей программы, согласно Латвийской классификации образования — то есть, это программы языковедения, языкознания и культурологии. Решение о соответствии образовательной программе классификации принимает лицензионная комиссия.
- В-четвертых, совместные учебные программы могут осуществляться на официальных языках ЕС.
Конституционный суд инициировал дело о нормах Закона «О высшем образовании» по инициативе двадцати депутатов еще 13-го Сейма от «Согласия».
По мнению заявителей, оспариваемые нормы ограничивают право частных вузов на ведение коммерческой деятельности, а также нарушают принцип защиты правовых ожиданий. Оспариваемые нормы якобы препятствовали внедрению уже лицензированных и аккредитованных образовательных программ на иностранных языках, а законодатель не обеспечивал мягкого перехода в новое правовое поле.
«Сегодня Конституционный суд провозгласил вердикт в вопросе языковых ограничений частных вузов. Хотя частично — это победа, потому как суд признал, что ограничения преподавания на английском языке нарушают свободу предпринимательства, и отменил эту норму. Однако в отношении русского языка — это серьезное поражение как для прав нацменьшинтсв, так и для экономических свобод», — так прокомментировала вердикт юрист Елизавета Кривцова, принимавшая участие в разработке заявки в Конституционный суд: «Суд постановил, что нацменьшинствам нельзя использовать частное высшее образование для развития своего языка и культуры, потому что в таком случае они будут меньше говорить на латышском языке. Необходимость укреплять государственный язык имеет больший приоритет, и чем экономические свободы и чем экспорт высшего образования. Единственным исключением является обучение на английском языке, потому что это укрепляет Европейское культурное пространство. Почему в Европейском культурном пространстве есть место только государственным языкам стран ЕС, а не языкам народов Европы? В целом — это тенденция укрепления прав государства над правами индивидов».
А так прокомментировал решение суда один из заявителей, бывший депутат Сейма Борис Цилевич: «Критиковать решения суда не принято — в демократическом обществе их надо просто исполнять. Однако некоторые моменты в судебном решении вызвали, мягко выражаясь, недоумение. Просто перескажу близко к тексту. Например, утверждение, что из преамбулы Сатверсме вытекает, что все жители Латвии имеют право использовать государственный язык и в частном общении (значит, другие обязаны говорить по-латышски и в неформальном, приватном разговоре?). Или утверждение, что любое сужение области использования государственного языка является угрозой для демократического устройства государства (т.е . нормы Рамочной конвенции угрожают демократии?)».
