В России

Как выяснило расследование, антикризисные меры, введённые после начала войны и экономического шока, неожиданно стали источником сверхдоходов для родственников российской политической элиты.

Пока миллионы россиян сталкивались с падением доходов и ростом цен, дети высокопоставленных чиновников и депутатов сумели заработать на банковских депозитах более 10 млрд рублей. Резкий рост ключевой ставки Центробанка превратил обычные вклады в инструмент получения крупных процентов, которыми воспользовались владельцы огромных сумм. Авторы материала отмечают, что после начала войны Банк России поднял ключевую ставку до рекордных значений, пытаясь остановить падение рубля и сдержать инфляцию. Эти меры сделали деньги «дорогими» и резко повысили доходность депозитов. В результате, по подсчётам журналистов, с 2021 по конец 2024 года сумма средств на счетах детей чиновников выросла более чем в два раза — на 132%. При этом выплаты по процентам увеличились ещё быстрее — на 578%.

Как росли миллиарды на депозитах

До полномасштабного вторжения вклады свыше 1 млн рублей имели 153 ребёнка российских чиновников. Уже в 2022 году, после резкого повышения ключевой ставки до 20%, число таких вкладчиков выросло до 177. Общая сумма средств на их депозитах увеличилась почти в полтора раза — с 16,7 млрд до 25 млрд рублей. Только за один год это позволило заработать около 1,97 млрд рублей процентов. В 2023 году экономика частично оправилась от первого шока. Центробанк снизил ставку до 7,5%, однако затем вновь начал её повышать из-за ускорения инфляции, доведя к концу года до 16%. Несмотря на небольшое снижение общей суммы депозитов, доходы вкладчиков продолжили расти. К этому времени крупные вклады имели уже 191 ребёнок чиновников, а проценты по депозитам принесли им более 2 млрд рублей. Самый резкий рост произошёл в 2024 году. На фоне дальнейшего ускорения инфляции ключевая ставка была поднята до рекордных 21%. Количество детей чиновников с крупными вкладами увеличилось до 247 человек, а десять из них разместили на счетах более 1 млрд рублей каждый. Общая сумма депозитов достигла почти 38,9 млрд рублей, что на 60% выше показателей предыдущего года. Благодаря этому только за 2024 год они получили почти 6 млрд рублей процентного дохода.

Кто оказался среди главных выгодоприобретателей

Наибольшую прибыль, по данным расследования, получил Николай Ткачёв — сын депутата Госдумы Алексея Ткачёва и племянник бывшего министра сельского хозяйства Александра Ткачёва. С 2022 по 2024 год проценты по депозитам принесли ему более 1 млрд рублей, причём 927 млн рублей пришлись на один лишь 2024 год. Чтобы получить такую выплату, на его счетах, как указывают авторы, должно было находиться более 6 млрд рублей — в 23 раза больше, чем до войны. Не отстаёт и его сестра Анастасия Краттли. За тот же период она заработала на депозитах более 460 млн рублей, из которых почти 396 млн пришлись на 2024 год. По оценке журналистов, для получения такого дохода на её счетах должно было лежать не менее 2,5 млрд рублей. На втором месте по доходам оказался сын бывшего главы администрации президента Сергея Иванова. За три года он получил почти 773 млн рублей процентов. Следом идёт Сергей Матвиенко — сын председателя Совета Федерации Валентины Матвиенко — с доходом не менее 712 млн рублей. Более 706 млн рублей заработал Павел Якушев, сын сенатора Владимира Якушева.

Миллионные доходы других семей

Среди тех, кто получил сотни миллионов рублей на процентах, расследование также называет Варвару Мантурову — дочь депутата Андрея Скоча и невестку вице-премьера Дениса Мантурова. Она открыла вклады только в 2023 году, но уже за два года получила более 585 млн рублей дохода. К концу 2024 года на её счетах находилось более 2,8 млрд рублей.

Почти 583 млн рублей заработал на депозитах Денис Бортников — сын главы ФСБ. Его средства лежали под процентами как до начала войны, так и в последующие годы. По оценкам журналистов, к концу 2024 года на его депозитах могло оставаться около 1,8 млрд рублей. Серьёзные доходы получили и сыновья Николая Патрушева. За три года они заработали на процентах более 892 млн рублей. К концу 2024 года на их счетах могло находиться около 2,8 млрд рублей. В десятке крупнейших вкладчиков оказалась и дочь сенатора Сулеймана Керимова Гульнара Керимова, заработавшая около 347 млн рублей.

Почему деньги возвращались в Россию

Экономист, беседовавший с авторами расследования на условиях анонимности, объяснил рост депозитов двумя основными причинами. Первая — возврат средств из-за рубежа после введения санкций. «Оказавшись под санкциями, часть владельцев существенных средств переводили их в Россию. И я полагаю, что значительная часть этих средств на депозитах и осела», — отметил он. Вторая причина связана с самой банковской системой. По словам эксперта, для многих состоятельных клиентов депозит остаётся привычным и понятным способом хранения денег. «Есть банк, есть депозит, ставки по нему комфортные — это в основном относится к 2024 году», — пояснил он. В итоге повышение ключевой ставки за годы войны принесло детям высших должностных лиц государства более 10 млрд рублей процентных доходов. В первой сотне самых прибыльных вкладчиков, как говорится в материале, оказались 40 детей депутатов, 34 ребёнка сенаторов, 10 детей руководства администрации президента, 8 детей председателя и вице-премьеров правительства, а также родственники федеральных министров и руководителей силовых ведомств.

Как следует из публикации о заседании Совета Федерации, кризис вокруг «Почты России» вновь стал предметом публичного конфликта, сообщает RTVI.

На открытии весенней сессии спикер палаты Валентина Матвиенко потребовала от сенаторов ускорить решения. Она заявила, что без этого компания рискует потерять сотрудников и остатки управляемости.

«Ну мы власть или не власть?»

Матвиенко заявила, что проблемы «Почты России» обсуждаются уже два или три года. По её словам, поручения давались, в том числе премьером Михаил Мишустин, но результата нет. Она подчеркнула отсутствие профессионального исполнителя, способного выстроить финансово-экономическую модель. С трибуны прозвучала жёсткая критика. Матвиенко сказала: «Ну сколько можно жевать эту тему? Ну надо принять решение». Она добавила: «Ну мы власть или не власть? Мы теряем авторитет». По её словам, убытки растут, сотрудники увольняются, а сельские отделения могут закрыться.

Зарплаты, увольнения и «полнейший идиотизм»

Поводом для выступления стало обращение сенатора Иван Абрамов. Он заявил об «огромной массе проблем» в регионах. По его словам, сохраняется 50-процентное отставание зарплат от рынка. Это приводит к увольнениям и закрытию отделений. Он также указал на высокий износ инфраструктуры. Ранее в январе депутат Госдумы Андрей Гурулев назвал зарплаты на почте «полнейшим идиотизмом». В подкасте он сказал: «Кто за 3 тыс. рублей будет работать? Ну это же идиотизм полнейший». По его словам, сотрудников сокращали, а оставшимся платят лишь 20% ставки. Он выразил мнение, что без кардинальных решений кризис не преодолеть.

Убытки, штрафы и обещание «будет жить»

С 2022 года «Почта России», полностью принадлежащая государству, фиксирует убытки. В сентябре 2023 года Матвиенко предупреждала, что откладывание решений приведёт к «огромной яме». В августе прошлого года Счётная палата сообщила о штрафе в 230,6 млн рублей за проблемы с модернизацией отделений. В январе 2026 года замглавы фракции «Единая Россия» Евгений Ревенко сообщил, что кризисом лично занимается премьер. Он отметил массовые сокращения почтальонов, водителей и операторов, а также многомиллиардные убытки. По итогам встречи с Мишустиным Ревенко заявил, что «Почта России» «будет жить», назвав её стратегической и системообразующей.

Российские власти год за годом расширяют программы помощи тем, кто возвращается с войны и пытается устроиться в гражданской жизни.

В регионах запускают курсы переподготовки, гранты на агробизнес, стажировки в органах власти, ярмарки вакансий и специальные кадровые проекты. На бумаге система выглядит разветвленной и дорогой: по подсчетам, с начала войны по стране запустили более 300 различных программ, связанных с трудоустройством участников войны в Украине. Однако за этой витриной все чаще проступает другая реальность — многие бывшие военные по-прежнему не могут найти работу, а особенно тяжело тем, кто вернулся с фронта с инвалидностью.

По официальным данным, запрос на такую помощь огромный. В конце 2025 года фонд «Защитники Отечества» заявлял, что по вопросам трудоустройства в региональные структуры обратились более 16 500 человек, и 55% из них, как утверждается, работу нашли. Но сколько всего бывших военных в действительности нуждаются в трудоустройстве, до сих пор неясно. В декабре 2025 года прозвучала цифра в 250 тысяч безработных вернувшихся с войны, но позже в публикации ее заменили более расплывчатой формулировкой о «десятках тысяч». Уже одно это показывает, насколько чувствительной остается сама тема.

Программ много, но эффект у них разный

В разных регионах власти предлагают ветеранам самые разные траектории. В Тульской области действует проект «Герой 71», где бывшим военным предлагают реализоваться в сельском хозяйстве, спорте, политике и работе с молодежью. В Свердловской области работает программа «Управленческие кадры Урала», а в ее рамках — проект «Патриоты», где участников обучают основам собственного бизнеса за два месяца. На местном уровне ветеранам предлагают также гранты: только в 2025 году в Свердловской области на развитие агробизнеса бывшими военными выделили 13 миллионов рублей, чтобы покрывать до 90% расходов тем, кто займется сельхозпроизводством.

Но сами условия участия в подобных проектах уже отсекают часть претендентов. Где-то требуется высшее образование, где-то нужно пройти тесты на управленческий потенциал и интеллектуальную компетентность, а в отдельных случаях важным условием становится отсутствие судимости. Для тех, кто действительно надеется просто найти стабильную работу после фронта, такие фильтры делают «поддержку» не универсальной, а выборочной. Кроме того, некоторые программы выглядят не только как инструмент помощи, но и как часть общей государственной кампании по повышению привлекательности военной службы: под предложением участвовать в проекте для «мирной жизни» может стоять кнопка записи в военкомат.

Федеральная программа «Время героев» также подается как возможность для бывших военных войти в систему госуправления. Однако, как утверждает собеседник, близкий к администрации президента, цель этих проектов не столько в реальном заполнении вакансий, сколько в создании символической витрины. По его словам, для выпускников подбирают должности, где они будут заметны, но не получат реального политического веса. То есть речь идет скорее о демонстрации лояльной модели «героя после фронта», чем о полноценной кадровой интеграции.

Работодатели смотрят на ветеранов настороженно

Даже там, где государство обещает поддержку, сами ветераны нередко сталкиваются с отказами. Бывший участник войны Тимур Громов рассказывал, что не смог найти работу ни на одном предприятии и был вынужден пойти работать курьером. По его словам, неофициально ему объяснили: работодателей смущает сам статус ветерана «СВО». В итоге доставщиком он смог устроиться только после того, как убрал эту строчку из резюме. Другие бывшие военные говорят, что сертификаты о прохождении обучения и участия в программах не дают почти ничего, если за ними не стоит чья-то протекция.

Эти жалобы подтверждаются и исследованиями. В тексте упоминается работа университета Нового Южного Уэльса, где анализировалась реакция работодателей на резюме бывших военных. Она показала, что работодатели гораздо охотнее откликаются на кандидатов, указавших срочную службу, чем на тех, кто прямо обозначил добровольное участие в войне. Резюме срочников получили отклик в 55% случаев, а резюме добровольцев — только в 37%. Иначе говоря, вместо образа «героя» у части работодателей возникает представление о потенциальном риске.

Отдельная проблема — психологическое состояние вернувшихся. По словам источника в одной из организаций, помогающих с трудоустройством, работодателей часто беспокоят риски, связанные с ПТСР и с тем, как бывший военный будет адаптироваться в коллективе. На официальном уровне об этом предпочитают говорить осторожно, но в реальности именно эта тема может становиться скрытым барьером при приеме на работу. И даже если публичные опросы показывают, что большинство россиян в целом готовы положительно или нейтрально отнестись к появлению ветерана в коллективе, это не означает, что работодатели готовы брать на себя такие риски.

Самая тяжелая ситуация — у тех, кто вернулся с инвалидностью

Особенно остро проблема проявляется у ветеранов с тяжелыми ранениями. Формально именно для них создаются отдельные меры поддержки: квоты, специальные рабочие группы, повышенные субсидии работодателям. Но на практике наличие инфраструктуры для людей с ограниченными возможностями в российских регионах остается скорее исключением. О единичных примерах оборудованных рабочих мест рассказывают как о достижении, хотя по масштабу страны это выглядит каплей в море.

Вернувшийся с фронта Сергей, подорвавшийся на мине в 2024 году, говорит об этом без дипломатии: «Инвалиды как я попросту никому не нужны». С тех пор он остается фактически безработным. До войны работал кладовщиком-наборщиком, но после ранения вернуться к прежней жизни не смог. По его словам, и среди сослуживцев проблемы с работой есть не у него одного. Даже государственные и окологосударственные структуры признают, что людей с инвалидностью после войны работодатели брать не спешат. Не случайно в ряде регионов заговорили об особом порядке учета трудоустройства именно таких ветеранов, чтобы исключить «формальные схемы» и добиться реальной занятости.

Специалисты, работающие с людьми с инвалидностью, подчеркивают, что трудоустройство после тяжелого ранения редко бывает быстрым. Человеку нужно сначала принять свое новое состояние, заново освоить повседневные навыки, научиться пользоваться компьютером, смартфоном, ассистивными технологиями, а уже потом возвращаться к профессиональной жизни. Один из примеров, который приводится в материале, касается ветерана, сумевшего после такой подготовки стать координатором проекта и помогать другим. Но даже сами сотрудники таких организаций признают: пока это скорее единичные случаи, чем массовая практика.

Деньги выделяют, но проблему это не снимает

Государство пытается стимулировать рынок труда и через финансовые меры. В 2025 году заработала федеральная программа поддержки найма ветеранов: работодателю обещают субсидию в размере 3 МРОТ за каждого принятого сотрудника, а если речь идет о ветеране с инвалидностью — до 6 МРОТ. Выплаты перечисляют тремя частями, и получить их полностью можно только в том случае, если человек проработал не менее полугода. Кроме того, тем, кто хочет открыть свое дело, предлагают льготы по налогу на имущество, пониженные ставки по УСН и статус социального предприятия.

Однако и здесь возникает тот же вопрос: работает ли механизм в реальности так, как заявлено на бумаге. Бывшие военные и их родственники пишут, что меры поддержки приходится буквально «выбивать», обращаясь во все возможные инстанции — от губернаторов до президента. Параллельно на госзакупках появляются десятки контрактов на профессиональное обучение участников войны и членов их семей. Их переучивают на операторов ЭВМ, машинистов погрузчиков, кондитеров, делопроизводителей и даже специалистов по маникюру и педикюру. Но сам по себе сертификат о переподготовке еще не означает, что за ним последует реальная работа.

В итоге складывается жесткая и противоречивая картина. Государство тратит деньги, расширяет программы, вводит льготы и отчитывается о тысячах обращений. Но значительная часть бывших военных, особенно раненых и инвалидов, сталкивается с тем, что на гражданке их не ждут. Для одних переход к мирной жизни действительно оказывается возможен — особенно если они находят работу сами или попадают в систему через связи и личную инициативу. Для других возвращение с войны заканчивается пустыми обещаниями, бесполезными сертификатами и ощущением, что после фронта они оказались нужны куда меньше, чем до него.

Губернатор Белгородской области Вячеслав Гладков сообщил в своем телеграм-канале, что местный житель отказался подвезти его на машине после поломки поезда.

По словам главы региона, состав остановился недалеко от Белгорода, и ему пришлось искать транспорт, чтобы добраться до железнодорожного переезда, где его уже ждала служебная машина.

Гладков рассказал, что представился и попросил подвезти его, однако получил отказ. Как он пояснил, мужчина объяснил это тем, «что машина на двоих с дочерью». При этом губернатор добавил: «Но, если честно, мне показалось, что есть какая-то внутренняя обида к власти, или областной, или местной».

«Постараемся разобраться»

Глава региона поручил руководителю Яковлевского округа Олегу Медведеву встретиться с этим жителем и выяснить причины недовольства. «Поговорить, в чем обида, что мы не доделали, в чем внутреннее неудовлетворение действиями власти», — заявил Гладков. Он также подчеркнул: «Если, действительно, есть хотя бы малейшая проблема, которую мы можем решить, конечно, мы постараемся это сделать». Ситуация прозвучала на фоне непростой обстановки в регионе. Из-за обстрелов жители нескольких приграничных районов были вынуждены покинуть свои дома. Они публично жаловались на организацию эвакуации, условия в пунктах временного размещения и проблемы с выплатами.

«Люди очень злые и уставшие»

В последние недели Белгородская область все чаще остается без тепла и света после ударов со стороны Украины. В феврале главный редактор издания «Пепел» Никита Парменов в интервью проекту «Север.Реалии» говорил: «В целом люди очень злые и очень уставшие, и каждый новый блэкаут только усиливает это состояние». История с отказом подвезти губернатора стала иллюстрацией настроений, которые, по мнению самого Гладкова, могут быть связаны с «внутренней обидой» на власть.

«Новая газета Европа» в своем расследовании описывает, как к пятому году полномасштабной войны российская армия перестраивает боевую тактику и параллельно усиливает набор людей.

Вместо привычных массовых лобовых атак, которые в 2022–2024 годах ассоциировались с «мясными штурмами», все чаще применяются малые группы по два–четыре человека. Их задача — просачиваться через разреженную оборону, закрепляться в «серой зоне» и постепенно раздвигать линию фронта ценой тяжелых потерь. Именно из-за постоянного расхода живой силы государство расширяет вербовку: повышенные выплаты, реклама в соцсетях и на сайтах объявлений, бонусы «приведи друга» и обещания, что служба будет «не в штурмах».

На фоне этих попыток привлечь людей расследование напоминает о масштабе потерь. Не менее 200 тысяч погибших — подтвержденная оценка «Медиазоны», Би-би-си и команды волонтеров на основе некрологов и данных кладбищ и мемориалов. Би-би-си оценивает общее число убитых в диапазоне 255–368 тысяч, объясняя разброс тем, что многие тела не вывезены с поля боя и погибшие могут не проходить по официальным категориям. Отдельно упоминается, что российские суды массово удаляют карточки исков о признании людей «безвестно отсутствующими или погибшими», что, по версии «Медиазоны», помогает скрывать масштабы потерь. Би-би-си также указывает, что армия России теряет минимум 120 военнослужащих в день.

«Инфильтрация» и «килл-зона»: новая схема наступления

Расследование привязано к событиям вокруг Покровска в Донецкой области, который российская армия штурмовала более года. Владимир Путин, как отмечается, заявлял о контроле 70 процентов городской территории, а сейчас, по тексту, почти весь город в руках России. До войны в Покровске жили около 60 тысяч человек, к августу 2025 года оставалось немногим больше тысячи. Президент Украины Владимир Зеленский в интервью осенью 2025 года говорил, что в боях за Покровск Россия потеряла более 25 тысяч военных.

Российский военный аналитик на условиях анонимности объясняет «Новой-Европа», что ключевым фактором стало изменение тактики из-за разреженности украинской обороны. Он описывает «килл-зону» на несколько километров: все контролируется беспилотниками, и атака происходит «на любое движение». В ответ российские войска, по его словам, перестали атаковать большими группами пехоты и перешли к инфильтрации: малые штурмовые группы пытаются пройти в тыл, закрепиться в руинах, подвалах, коллекторах, а затем ночью или в плохую погоду атаковать штабы, узлы связи, коммуникации и места, где работают операторы дронов. При этом эксперт признает, что «среди них огромное количество потерь», потому что «не всем удается пройти даже в плохую погоду», но сама схема, по его оценке, «действует».

В комментарии изданию военный эксперт при этом утверждает, что потери компенсируются набором. Он приводит логику «бассейна»: «втекать должно больше, чем вытекать». По его словам, в 2024 году набрали 450 тысяч контрактников, в 2025 году — по 30–35 тысяч в месяц, то есть около 410–420 тысяч. Он также ссылается на публикацию Deutsche Welle о том, что в 2025 году потери убитыми и ранеными могли составить 400 тысяч человек, а суммарно с начала вторжения — 1 300 000 человек, делая вывод, что набор позволяет поддерживать наступательные действия. Отдельно эксперт подчеркивает, что в штурмовых группах потери самые большие и «туда загоняют всех», включая связистов, операторов беспилотников и даже тяжелораненых, вернувшихся после лечения.

«Не в штурма»: реклама безопасности и реальность распределения

«Новая газета Европа» отмечает: к осени 2025 года одних только выплат и пропаганды уже недостаточно, чтобы мотивировать людей. Будущие контрактники ищут хотя бы относительные гарантии безопасности — и вербовщики продают им эту иллюзию. Так появляется мем и формула «только не в штурма». В пабликах во «ВКонтакте» встречаются обещания вроде «В боевых действиях не участвуют», «Полк закрепляется на второй-третьей линии», «Идет набор в тыловые войска», а также прямое «Не штурма!». При этом еще ранее издание «Верстка» писало о схожей практике: мужчин в Москве заманивали работой «в тылу» — сантехниками, механиками, инженерами, водителями, развозчиками гуманитарной помощи. Но в мэрии Москвы, по тексту, называли это «бессовестным обманом» и говорили, что таких сотрудников не существует, а военные работают с десятками подрядчиков, чтобы привлечь как можно больше людей.

В расследовании подчеркивается, что на системе зарабатывают многие участники цепочки: частные вербовщики, пункты отбора, сотрудники Минобороны, а также судебные приставы, приписанные к военкоматам. RTVi приводило данные, что в ряде регионов в прошлом году можно было получить до полумиллиона рублей за «помощь в заключении контракта»: Ростовская область — 574 тысячи, Свердловская — 500, Саратовская — 400. Сами вербовщики признают: куда попадет кандидат, решают не они, а командиры частей. Гарантированы лишь две недели подготовки, так называемый «курс молодого бойца», а дальнейшая судьба неизвестна.

Расследователи «Новой газеты» также утверждают, что «хедхантеры» получают по 50 тысяч рублей за каждого нового контрактника. Поэтому кандидатов убеждают подписывать контракт через посредника, а не напрямую через военкомат или пункт отбора. В качестве «страховки» от передовой вербовщики обещают, что на линию боевого соприкосновения если и отправят, то не сразу. Одна из рекрутеров заявляет изданию, что контракты с Минобороны теперь бессрочные, «до конца», а досрочно вернуться домой можно разве что по ранению.

Отдельная линия материала — рост рекламной активности. По данным OpenMinds, в 2025 году число публикаций с рекламой военных контрактов в России выросло на 40 процентов. Kyiv Post подсчитала, что примерно каждое пятое объявление обещает «безопасную» службу и чаще всего ориентировано на водителей или охранников. При этом газета приводила оценку потерь техники: доля грузовиков и другого небронированного транспорта составляет от 15 до 40 процентов потерь, что косвенно указывает на дефицит водителей, но не гарантирует, что подписавший контракт станет водителем и будет работать исключительно в тылу.

Внутри штурма: «флаговтыки», взятки и «реальное рабство»

«Новая газета Европа» поговорила со штурмовиками, изменив их имена. Александр Б., подписавший контракт в 2023 году и воюющий в Сумской области, описывает состояние роты как непрерывное пополнение и хроническую нехватку людей. Он утверждает: «С гражданки набирают каких-то калек и бомжей», многие старше 50 лет или с хроническими болезнями, а «по приезду в часть новичков обычно сразу направляют на “ноль”, а потом и в штурмы». Он добавляет: «Мы с ними стараемся даже не знакомиться. Всё равно сегодня-завтра убьют».

По словам Александра, чтобы избежать участия в штурме, нужно заплатить ротному командиру 500 тысяч рублей.

«Российские железные дороги» объявили о продаже здания Рижского вокзала в Москве — соответствующее сообщение опубликовано на сайте «Недвижимость РЖД».

Речь идет об одном из десяти столичных вокзалов, историческом объекте конца XIX века. Стартовая цена лота составляет 4 млрд рублей. В состав комплекса входят само здание вокзала и нежилое помещение общей площадью более 7700 кв. м, а также земельный участок свыше 13 тыс. кв. м. В объявлении подчеркивается, что объекты долгое время не использовались для пассажирских перевозок, что «открывает возможности для их адаптации под новые цели».

Историческое здание в центре Москвы

Рижский вокзал расположен на пересечении проспекта Мира и улицы Сущевский Вал. Здание было построено в 1897–1901 годах по проекту петербургского архитектора С. А. Бржозовского. Таким образом, на торги выставлен объект с более чем вековой историей.

С марта 2023 года по сентябрь 2024-го вокзал был временно закрыт в связи со строительством транспортно-пересадочного узла и модернизацией инфраструктуры. Этот период стал очередным этапом трансформации площадки.

Решение правительства

В феврале 2026 года правительство по распоряжению премьер-министра Михаила Мишустина одобрило продажу объекта на открытом аукционе. Теперь историческое здание официально выставлено на рынок. Таким образом, РЖД предлагает инвесторам приобрести крупный имущественный комплекс в центре Москвы с возможностью дальнейшей адаптации под новые функции.

Скандал вокруг челябинской «Додо-пиццы» получил неожиданное продолжение.

Руководитель сети в России и Центральной Азии Гоша Зосидзе сообщил, что управляющая пиццерии, уволившая курьера за помощь бездомной собаке, покинула компанию. О решении он написал публично, подчеркнув, что сотрудница тяжело переживает случившееся.

Давление и угрозы

Сотрудницу зовут Юлия, ее фамилия не раскрывается. По словам Зосидзе, она «тяжело переживает сложившуюся ситуацию и искренне сожалеет о случившемся». Он отметил: «Мы понимаем ее решение — она испытывала давление и получала угрозы, поэтому сейчас ей нужны время и тишина. Несмотря ни на что, мы поддержим ее в этот непростой период. От лица компании просим остановить давление и проявить уважение к частной жизни». Глава сети также заявил, что ответственность лежит прежде всего на самой компании. «У нас много стандартов, большая команда, много процессов, и мы бываем недостаточно гибки», — пояснил он, фактически признав системные проблемы.

История Додобони

Критика в адрес управляющей вспыхнула после того, как она уволила курьера Михаила. Причиной стало то, что он укрыл фирменным пледом бездомную собаку в мороз. Сотрудники ранее заботились о животном и дали ему кличку Додобоня. Михаил рассказывал, что в феврале новая руководительница запретила помогать собаке, пригрозив увольнением. После общественного резонанса компания нашла Додобоню и передала в приют, взяв на себя оплату содержания. Кроме того, было объявлено о намерении сделать все кафе сети в России pet-friendly и начать поддержку приютов.

Судьба курьера

Изначально в компании заявляли, что увольнение Михаила пересмотру не подлежит, так как расстаться с ним якобы планировали и до истории с собакой. Однако позже основатель сети Федор Овчинников предложил ему вернуться на позицию специалиста по развитию программ, связанных с поддержкой животных. Гоша Зосидзе добавил, что компания готова работать с Михаилом «над совместными волонтерскими проектами, особенно в рамках Челябинска». Скандал, начавшийся с пледа и бездомной собаки, обернулся кадровыми решениями и обещаниями системных изменений.

Госдума в четверг приняла в окончательном чтении законопроект, который позволяет не выдавать другим государствам иностранцев и лиц без гражданства, если они проходили службу по контракту в ВС РФ или «иных воинских формированиях» и участвовали в боевых действиях.

Поправки внесены в статью 464 УПК и касаются тех, кого на родине подозревают в уголовных преступлениях. Теперь участие в войне становится основанием для отказа в экстрадиции.

Ставка на иностранный контингент

Ранее The Telegraph сообщала, что с начала вторжения Москва завербовала около 18 тысяч граждан из 128 стран Африки, Азии и Латинской Америки, из которых погибли не менее 3,3 тысячи человек. Как отмечает Faridaily, новый закон может увеличить число иностранцев, привлекаемых к участию в наступлении, на фоне того что подтвержденные потери российской армии превысили 200 тысяч человек.

Глава Минобороны Великобритании Джон Хили в разговоре с Bloomberg заявлял, что из-за роста потерь России приходится привлекать все больше иностранцев, которых «рекрутируются тысячами» в Индии, Пакистане, Непале, Нигерии, Сенегале, на Кубе и в других странах.

Обман и «черные списки»

Многих иностранцев, по данным публикаций, заманивают обещаниями высоких зарплат и гражданской работы. По прибытии им предлагают подписать контракт с Минобороны и отправляют на фронт. На этом фоне правительства ряда стран стали требовать прекратить вербовку своих граждан. «Важные истории» писали, что в начале 2026 года российские вербовщики получили «черные списки» из 36 государств, набор граждан из которых следовало остановить. Осведомленные источники Bloomberg также утверждали, что после нового года Россия перестала полностью компенсировать потери на фронте: в январе число новых контрактников оказалось на 9 тысяч меньше, чем потери армии, тогда как в декабре показатели были сопоставимы. Таким образом, новый закон фактически закрепляет возможность для иностранцев, находящихся под следствием на родине, избежать экстрадиции в случае участия в боевых действиях в составе российской армии.