Космос

27 января 1967 года Москва, Вашингтон и Лондон подписали документ, не связанный напрямую с полётами и запусками.

Он появился в период холодной войны, когда космос уже перестал быть исключительно научной территорией. Орбита рассматривалась как потенциальное поле военного противостояния. Договор о космосе впервые зафиксировал политические и юридические ограничения в пространстве, где ранее доминировали военные и технические расчёты.

Этот документ стал поворотной точкой. Он сформировал базовые принципы, которые позже легли в основу всей системы международного космического права. Именно после его принятия космос начал рассматриваться не только как арена соперничества, но и как зона коллективной ответственности государств.

Космическая гонка и страх новой эскалации

В 1960-е годы соперничество СССР и США выходило далеко за рамки престижных запусков. Космос становился инструментом стратегического давления. На орбиту выводились разведывательные спутники. Параллельно отрабатывались технологии межконтинентальных ракет. Обсуждались проекты орбитальных платформ, способных нести вооружение.

Такое развитие событий вызывало серьёзные опасения. Космос всё быстрее превращался в продолжение холодной войны, но уже на новом уровне. Международное сообщество понимало, что без общих правил орбита может стать зоной постоянной эскалации и непредсказуемых рисков.

Первые шаги к регулированию были сделаны в конце 1950-х. В 1959 году в структуре ООН появился комитет по использованию космического пространства в мирных целях. В 1963 году Генеральная Ассамблея утвердила принципы мирного освоения космоса. Однако они не имели обязательной силы. К середине десятилетия стало ясно, что необходим юридически закреплённый международный договор.

Подписание договора и его фундаментальные запреты

Официальное название документа отражало его масштаб. Он охватывал исследование и использование космического пространства, включая Луну и другие небесные тела. Договор был открыт для подписания 27 января 1967 года одновременно в Москве, Вашингтоне и Лондоне. Эти три столицы стали депозитариями соглашения.

В силу договор вступил 10 октября 1967 года после ратификации ключевыми участниками. В последующие годы к нему присоединились более 110 государств. Со временем документ приобрёл статус базового элемента всей системы международного космического права. На его основе были разработаны соглашения о спасении космонавтов, регистрации объектов и ответственности за ущерб.

Ключевые положения договора сформировали чёткие запреты. Государства обязались не размещать на орбите и небесных телах ядерное оружие и иные виды оружия массового уничтожения. Было запрещено создавать военные базы, проводить испытания оружия и осуществлять военные манёвры за пределами Земли. Космос официально закреплялся как пространство мирного использования.

Ответственность государств и действие договора сегодня

Отдельное место в договоре занял принцип отсутствия суверенитета. Космическое пространство объявлялось общим достоянием человечества. Ни одно государство не может заявить права на Луну, планеты или орбиту. Исследование космоса должно вестись на основе равенства и в интересах всех стран.

Этот пункт со временем стал основой для современных дискуссий о добыче ресурсов. Формального владения территориями быть не может. При этом остаётся открытым вопрос о праве собственности на уже извлечённые материалы. Однако сам договор не даёт прямых ответов, ограничиваясь базовыми принципами.

Документ также возложил на государства полную международную ответственность за национальную деятельность в космосе. Это касается как государственных программ, так и проектов частных компаний. Страны обязаны лицензировать пуски, контролировать миссии и отвечать за возможный ущерб. Дополнительно был закреплён принцип помощи астронавтам, признанным «посланцами человечества».

Договор был подписан в эпоху двух сверхдержав, но его действие не ограничилось XX веком. Сегодня космос осваивают десятки стран и сотни коммерческих структур. Национальные орбитальные станции, лунные программы и частные миссии реализуются в рамках правил, сформулированных ещё в 1967 году. Именно эта правовая рамка до сих пор определяет границы допустимого в новой космической гонке.

Как сообщает 3DNews, концепция орбитальных дата-центров больше не относится к научной фантастике.

Основанием стала инженерная идея полувековой давности о пассивных космических конструкциях. Сегодня она легла в основу реалистичного проекта для вычислений, связанных с искусственным интеллектом.

Проект предполагает размещение вычислительных мощностей в космосе. Система работает исключительно на солнечной энергии. Она не зависит от наземной инфраструктуры и энергосетей.

Тросы вместо двигателей

Ключевым элементом проекта стала пассивная тросовая конструкция. Она самостоятельно удерживает ориентацию в пространстве. Активное управление и двигатели не требуются. Один конец системы притягивается к Земле. Другой вытягивается центробежной силой. Такая структура может масштабироваться на километры и десятки километров.

Солнце, тепло и вычисления

Солнечные панели размещаются вдоль тросов и следуют за Солнцем. Вычислительные узлы располагаются последовательно. Каждый узел оснащён радиатором для отвода тепла. Из-за ограничений связи обучение ИИ на орбите затруднено. Зато уже обученные модели могут эффективно работать. Для этого сверхширокие каналы не нужны.

Удары, мусор и «колокольчики на ветру»

Исследователи изучили угрозу микрометеоритов и космического мусора. Избыточность тросов не даёт системе разрушиться. Даже повреждение нескольких элементов не критично. Возникающие колебания конструкция гасит сама. Их сравнивают с «колокольчиками на ветру». По словам разработчиков, система устойчива к ударам. «Это первая конструкция, в которой приоритет отдается пассивной ориентации в таком масштабе», — пояснил Игорь Баргатин. Он отметил, что тросы являются хорошо изученной технологией. Это позволяет реально оценивать масштабирование проекта. Разработчики считают проект жизнеспособным уже сейчас. Для его реализации подходят существующие ракеты. Основные инженерные решения известны более 50 лет.

Ученые составили первую глобальную карту тектонических хребтов на лунных морях — темных базальтовых равнинах.

Как передвет IXBT, исследование показало, что тектоническая активность на Луне распространена гораздо шире, чем считалось ранее. Некоторые структуры оказались геологически «молодыми» — им всего несколько десятков миллионов лет. По сути, поверхность спутника продолжает медленно сморщиваться, как высыхающее яблоко. Геолог Коул Найпейвер отметил: «Со времен программы “Аполлон” мы знали о распространенности лобатных уступов в лунных нагорьях, но впервые ученые задокументировали столь широкое присутствие аналогичных структур в лунных морях». По его словам, это дает более полное представление о современной тектонике Луны и помогает понять ее внутреннюю структуру и сейсмическую историю.

Новая карта лунотрясений

Для работы исследователи использовали снимки высокого разрешения аппарата Lunar Reconnaissance Orbiter. Команда обнаружила 1114 ранее неизвестных сегментов тектонических хребтов на видимой стороне Луны. С учетом предыдущих наблюдений их общее количество достигло 2634 по всей поверхности спутника. Возраст этих структур определяли по количеству мелких кратеров вокруг них. Когда разломы смещаются, они вызывают лунотрясения, которые стирают небольшие ударные кратеры. Подсчет сохранившихся кратеров позволяет оценить время последней активности разлома. Анализ показал, что хребты формировались примерно от 310 до 50 миллионов лет назад. Самые молодые структуры датируются примерно 52 миллионами лет. Средний возраст оказался около 124 миллионов лет — почти столько же, сколько у лобатных уступов в горных районах Луны.

Риск для будущих лунных баз

Моделирование геометрии разломов позволило ученым оценить масштаб сжатия Луны. По их расчетам, базальтовые равнины уменьшились примерно на 0,003–0,004 процента. Это небольшая величина, но она сопоставима с сокращением, ранее обнаруженным в лунных нагорьях. Геолог Том Уоттерс подчеркнул: «Наше обнаружение молодых небольших хребтов в лунных морях и понимание их происхождения дополняют глобальную картину динамичной и продолжающей сжиматься Луны». Ученые считают, что такие структуры могут быть источниками новых лунотрясений. Исследователи также предупреждают, что распределение этих разломов важно учитывать при планировании будущих миссий и возможных долговременных баз на Луне. Неглубокие лунотрясения могут представлять риск для инфраструктуры, созданной человеком.

Один из крупнейших известных красных сверхгигантов — WOH G64 — оказался в центре оживленных научных споров.

Звезда в Большом Магеллановом облаке находится в 160 тыс. световых лет от Земли, а ее радиус в 1,5 тыс. раз превышает солнечный. Несколько лет назад астрономы заметили резкие изменения, которые могли свидетельствовать о приближении катастрофического финала.

Резкое «пожелтение» и гипотеза о сверхновой

В 2013–2014 годах наблюдения показали: светило стало горячее и изменило оттенок с красного на желтый. Ученые предположили, что WOH G64 вступила в редкую фазу желтого гипергиганта — этап, который может предшествовать коллапсу ядра сверхновой. По расчетам, изменилась температура и химический состав атмосферы, а радиус сократился примерно до 800 солнечных.

Дополнительно была обнаружена горячая звезда-компаньон, взаимодействующая с гигантом. В качестве объяснения изменений рассматривались две версии: частичный выброс псевдоатмосферы во время фазы общей оболочки или возвращение к состоянию покоя после мощного извержения, продолжавшегося более 30 лет.

Оксид титана поставил все под сомнение

Новые наблюдения, проведенные с ноября 2024 по декабрь 2025 года с помощью Южноафриканского большого телескопа, изменили картину. Результаты опубликованы в журнале Monthly Notices of the Royal Astronomical Society. В атмосфере звезды обнаружен оксид титана — вещество, характерное для холодных светил. Такой химический след не может существовать при температурах желтых гипергигантов. Это означает, что WOH G64, вероятнее всего, по-прежнему остается красным сверхгигантом. Исследователи считают, что необычное поведение могло быть вызвано взаимодействием с компаньоном, которое усложнило окружающую среду. Чтобы понять, стоит ли звезда на пороге эволюционного перехода или ее хаотичность — обычное состояние, требуются дополнительные наблюдения.

Космическая обсерватория Gaia выявила в Млечном Пути необычное явление: в сердце звёздного потока Palomar 5 может скрываться рой из более чем 100 чёрных дыр звёздной массы, передвет NakedScience.

Об этом сообщают исследователи, проанализировавшие данные трёхмерного картирования галактики. Palomar 5 — это растянутый на 30 000 световых лет поток звёзд, расположенный примерно в 80 000 световых лет от Земли.

Глобулярные скопления, к которым относится Palomar 5, считаются «ископаемыми» ранней Вселенной. Обычно они плотные и сферические, содержат от 100 тысяч до миллиона древних звёзд и помогают изучать историю галактик и тёмную материю. Однако Palomar 5 выделяется: у него разреженное распределение звёзд и длинный приливной поток, протянувшийся более чем на 20 градусов небесной сферы.

Модель, которая изменила представление

Астрофизик Марк Гиелес из Университета Барселоны пояснил: «Мы не знаем, как формируются такие потоки, но одна из идей заключается в том, что это разрушенные звёздные скопления». Учёные провели детальное N-body моделирование, просчитав орбиты и эволюцию каждой звезды. В симуляции включили и чёрные дыры, поскольку гравитационные взаимодействия с ними способны «выбрасывать» звёзды из скопления. Результат оказался неожиданным. Чтобы получить наблюдаемую сегодня структуру Palomar 5, необходимо значительно больше чёрных дыр, чем предполагалось ранее. По словам Гиелеса, «число чёрных дыр примерно в три раза больше, чем ожидалось исходя из количества звёзд в скоплении, и это означает, что более 20 процентов всей массы скопления составляют чёрные дыры». Каждая из них имеет массу около 20 солнечных и образовалась после взрывов сверхновых в ранней истории кластера.

Судьба скопления и охота за чёрными дырами

Модели показывают, что примерно через миллиард лет Palomar 5 полностью распадётся. Перед окончательным исчезновением останется фактически «чистое» скопление из одних чёрных дыр, вращающихся вокруг центра галактики. Это означает, что подобная судьба может ждать и другие глобулярные скопления. Астрофизик Фабио Антонини из Кардиффского университета отметил: «Считается, что большая часть слияний двойных чёрных дыр происходит в звёздных скоплениях». Главная проблема — мы не видим сами чёрные дыры напрямую. Новый метод позволяет оценивать их количество по звёздам, которые они выбрасывают. Palomar 5, таким образом, становится ключом к пониманию того, где искать будущие столкновения чёрных дыр и редкий класс объектов промежуточной массы.

Чайная ложка вещества нейтронной звезды весит миллиарды тонн. Когда два таких сверхплотных объекта сталкиваются, они не просто создают мощнейшие гравитационные волны — они оставляют постоянный «шрам» в ткани пространства-времени.

Исследование международной группы учёных опубликовано в Physical Review Letters и посвящено проверке так называемого эффекта памяти гравитационных волн, сообщает Securitylab.ru. Нейтронные звезды возникают после взрыва сверхновой. Это компактные объекты диаметром около 20 километров и массой больше солнечной. Внутри них материя сжата до предела: атомы разрушены, вещество почти полностью состоит из нейтронов. При сближении двух таких звёзд система начинает излучать гравитационные волны, которые уже фиксируются детекторами LIGO и Virgo.

Эффект памяти: волна, которая не исчезает

Обычно гравитационная волна растягивает и сжимает пространство, после чего всё возвращается в исходное состояние. Однако теория Эйнштейна предсказывает и другое: после прохождения волны может остаться крошечный, но постоянный сдвиг. Частицы в детекторе не возвращаются точно на прежнее место. Этот остаточный след и называют эффектом памяти.

Впервые такие расчёты провели Яков Зельдович и Александр Полнарёв в 1974 году. Позднее Деметриос Христодулу показал, что нелинейность уравнений Эйнштейна усиливает этот эффект. Современные исследования добавили новые источники вклада — электромагнитное излучение и поток нейтрино.

Магнитные поля, нейтрино и 50 процентов сигнала

Учёные из Университета Иллинойса, Академии Афин, Университета Валенсии и Университета штата Монтклер смоделировали слияние нейтронных звёзд с разными массами, уравнениями состояния и конфигурациями магнитного поля. Они отдельно учитывали выброс нейтрино и барионного вещества, чтобы понять вклад каждого фактора.

Выяснилось, что магнитные поля, нейтрино и выброшенное вещество дают от 15 до 50 процентов общей гравитационной памяти. Причём более сильное магнитное поле не всегда означает больший эффект: в некоторых случаях намагниченные системы демонстрировали меньшую итоговую память. В отличие от чёрных дыр, у нейтронных звёзд память может накапливаться дольше после основного столкновения.

Наблюдение этого эффекта стало бы важной проверкой общей теории относительности. Обнаружение памяти позволило бы получить данные о массе, внутреннем устройстве и магнитном поле нейтронной звезды. Фактически детекторы гравитационных волн смогли бы «прощупать» сверхплотное вещество, недоступное для лабораторных экспериментов. Пока это только первый шаг, но учёные рассчитывают, что будущие наблюдения помогут увидеть этот «шрам» во Вселенной.

Телескоп «Джеймс Уэбб» обнаружил сложные органические молекулы в глубине галактики IRAS 07251−0248. Результаты исследования опубликованы в журнале Nature Astronomy, передает NakedScience.ru.

Ученые Центра астробиологии (CAB) в Испании, используя методы Оксфордского университета, зафиксировали в ядре сверхсветящейся инфракрасной галактики бензол, метан, ацетилен, диацетилен, триацетилен и впервые за пределами Млечного пути — метильный радикал.

Химия в сердце галактики

Ядро IRAS 07251−0248 скрыто плотными слоями газа и космической пыли. Обычное излучение не проходит через эту завесу, однако инфракрасный диапазон позволяет «Уэббу» изучать происходящие там процессы. Исследователи объединили данные приборов NIRSpec и MIRI в диапазоне 3–28 микрон, что позволило определить состав, температуру и состояние молекул, включая сигналы от газов, льдов и пыли.

Помимо газообразных соединений обнаружены твердые вещества — углеродные зерна и водяной лед. Впервые за пределами нашей галактики найден метильный радикал — «хвост» молекулы метана без одного атома водорода.

Космические лучи как химический двигатель

Исследователи заявили: «Мы обнаружили неожиданную химическую сложность с гораздо более высоким содержанием элементов, чем предсказывают современные теоретические модели. Это указывает на то, что в ядрах этих галактик должен быть постоянный источник углерода, подпитывающий эту богатую химическую сеть», — отметил Исмаэль Гарсия Бернете из CAB.

Ученые установили, что ключевую роль играют космические лучи. Они разрушают полициклические ароматические углеводороды и насыщенные углеродом частицы пыли, высвобождая малые органические молекулы. Такие соединения не являются частью живых клеток, однако могут служить исходными звеньями для образования аминокислот и нуклеотидов.

Исследование демонстрирует, что ядра галактик могут функционировать как гигантские химические лаборатории, влияя на эволюцию органических веществ во Вселенной и раскрывая новые возможности телескопа «Джеймс Уэбб».