Российские власти год за годом расширяют программы помощи тем, кто возвращается с войны и пытается устроиться в гражданской жизни. В регионах запускают курсы переподготовки, гранты на агробизнес, стажировки в органах власти, ярмарки вакансий и специальные кадровые проекты. На бумаге система выглядит разветвленной и дорогой: по подсчетам, с начала войны по стране запустили более 300 различных программ, связанных с трудоустройством участников войны в Украине. Однако за этой витриной все чаще проступает другая реальность — многие бывшие военные по-прежнему не могут найти работу, а особенно тяжело тем, кто вернулся с фронта с инвалидностью.
По официальным данным, запрос на такую помощь огромный. В конце 2025 года фонд «Защитники Отечества» заявлял, что по вопросам трудоустройства в региональные структуры обратились более 16 500 человек, и 55% из них, как утверждается, работу нашли. Но сколько всего бывших военных в действительности нуждаются в трудоустройстве, до сих пор неясно. В декабре 2025 года прозвучала цифра в 250 тысяч безработных вернувшихся с войны, но позже в публикации ее заменили более расплывчатой формулировкой о «десятках тысяч». Уже одно это показывает, насколько чувствительной остается сама тема.
Программ много, но эффект у них разный
В разных регионах власти предлагают ветеранам самые разные траектории. В Тульской области действует проект «Герой 71», где бывшим военным предлагают реализоваться в сельском хозяйстве, спорте, политике и работе с молодежью. В Свердловской области работает программа «Управленческие кадры Урала», а в ее рамках — проект «Патриоты», где участников обучают основам собственного бизнеса за два месяца. На местном уровне ветеранам предлагают также гранты: только в 2025 году в Свердловской области на развитие агробизнеса бывшими военными выделили 13 миллионов рублей, чтобы покрывать до 90% расходов тем, кто займется сельхозпроизводством.
Но сами условия участия в подобных проектах уже отсекают часть претендентов. Где-то требуется высшее образование, где-то нужно пройти тесты на управленческий потенциал и интеллектуальную компетентность, а в отдельных случаях важным условием становится отсутствие судимости. Для тех, кто действительно надеется просто найти стабильную работу после фронта, такие фильтры делают «поддержку» не универсальной, а выборочной. Кроме того, некоторые программы выглядят не только как инструмент помощи, но и как часть общей государственной кампании по повышению привлекательности военной службы: под предложением участвовать в проекте для «мирной жизни» может стоять кнопка записи в военкомат.
Федеральная программа «Время героев» также подается как возможность для бывших военных войти в систему госуправления. Однако, как утверждает собеседник, близкий к администрации президента, цель этих проектов не столько в реальном заполнении вакансий, сколько в создании символической витрины. По его словам, для выпускников подбирают должности, где они будут заметны, но не получат реального политического веса. То есть речь идет скорее о демонстрации лояльной модели «героя после фронта», чем о полноценной кадровой интеграции.
Работодатели смотрят на ветеранов настороженно
Даже там, где государство обещает поддержку, сами ветераны нередко сталкиваются с отказами. Бывший участник войны Тимур Громов рассказывал, что не смог найти работу ни на одном предприятии и был вынужден пойти работать курьером. По его словам, неофициально ему объяснили: работодателей смущает сам статус ветерана «СВО». В итоге доставщиком он смог устроиться только после того, как убрал эту строчку из резюме. Другие бывшие военные говорят, что сертификаты о прохождении обучения и участия в программах не дают почти ничего, если за ними не стоит чья-то протекция.
Эти жалобы подтверждаются и исследованиями. В тексте упоминается работа университета Нового Южного Уэльса, где анализировалась реакция работодателей на резюме бывших военных. Она показала, что работодатели гораздо охотнее откликаются на кандидатов, указавших срочную службу, чем на тех, кто прямо обозначил добровольное участие в войне. Резюме срочников получили отклик в 55% случаев, а резюме добровольцев — только в 37%. Иначе говоря, вместо образа «героя» у части работодателей возникает представление о потенциальном риске.
Отдельная проблема — психологическое состояние вернувшихся. По словам источника в одной из организаций, помогающих с трудоустройством, работодателей часто беспокоят риски, связанные с ПТСР и с тем, как бывший военный будет адаптироваться в коллективе. На официальном уровне об этом предпочитают говорить осторожно, но в реальности именно эта тема может становиться скрытым барьером при приеме на работу. И даже если публичные опросы показывают, что большинство россиян в целом готовы положительно или нейтрально отнестись к появлению ветерана в коллективе, это не означает, что работодатели готовы брать на себя такие риски.
Самая тяжелая ситуация — у тех, кто вернулся с инвалидностью
Особенно остро проблема проявляется у ветеранов с тяжелыми ранениями. Формально именно для них создаются отдельные меры поддержки: квоты, специальные рабочие группы, повышенные субсидии работодателям. Но на практике наличие инфраструктуры для людей с ограниченными возможностями в российских регионах остается скорее исключением. О единичных примерах оборудованных рабочих мест рассказывают как о достижении, хотя по масштабу страны это выглядит каплей в море.
Вернувшийся с фронта Сергей, подорвавшийся на мине в 2024 году, говорит об этом без дипломатии: «Инвалиды как я попросту никому не нужны». С тех пор он остается фактически безработным. До войны работал кладовщиком-наборщиком, но после ранения вернуться к прежней жизни не смог. По его словам, и среди сослуживцев проблемы с работой есть не у него одного. Даже государственные и окологосударственные структуры признают, что людей с инвалидностью после войны работодатели брать не спешат. Не случайно в ряде регионов заговорили об особом порядке учета трудоустройства именно таких ветеранов, чтобы исключить «формальные схемы» и добиться реальной занятости.
Специалисты, работающие с людьми с инвалидностью, подчеркивают, что трудоустройство после тяжелого ранения редко бывает быстрым. Человеку нужно сначала принять свое новое состояние, заново освоить повседневные навыки, научиться пользоваться компьютером, смартфоном, ассистивными технологиями, а уже потом возвращаться к профессиональной жизни. Один из примеров, который приводится в материале, касается ветерана, сумевшего после такой подготовки стать координатором проекта и помогать другим. Но даже сами сотрудники таких организаций признают: пока это скорее единичные случаи, чем массовая практика.
Деньги выделяют, но проблему это не снимает
Государство пытается стимулировать рынок труда и через финансовые меры. В 2025 году заработала федеральная программа поддержки найма ветеранов: работодателю обещают субсидию в размере 3 МРОТ за каждого принятого сотрудника, а если речь идет о ветеране с инвалидностью — до 6 МРОТ. Выплаты перечисляют тремя частями, и получить их полностью можно только в том случае, если человек проработал не менее полугода. Кроме того, тем, кто хочет открыть свое дело, предлагают льготы по налогу на имущество, пониженные ставки по УСН и статус социального предприятия.
Однако и здесь возникает тот же вопрос: работает ли механизм в реальности так, как заявлено на бумаге. Бывшие военные и их родственники пишут, что меры поддержки приходится буквально «выбивать», обращаясь во все возможные инстанции — от губернаторов до президента. Параллельно на госзакупках появляются десятки контрактов на профессиональное обучение участников войны и членов их семей. Их переучивают на операторов ЭВМ, машинистов погрузчиков, кондитеров, делопроизводителей и даже специалистов по маникюру и педикюру. Но сам по себе сертификат о переподготовке еще не означает, что за ним последует реальная работа.
В итоге складывается жесткая и противоречивая картина. Государство тратит деньги, расширяет программы, вводит льготы и отчитывается о тысячах обращений. Но значительная часть бывших военных, особенно раненых и инвалидов, сталкивается с тем, что на гражданке их не ждут. Для одних переход к мирной жизни действительно оказывается возможен — особенно если они находят работу сами или попадают в систему через связи и личную инициативу. Для других возвращение с войны заканчивается пустыми обещаниями, бесполезными сертификатами и ощущением, что после фронта они оказались нужны куда меньше, чем до него.
Добавить комментарий
Для отправки комментария вам необходимо авторизоваться.